Древнерусское государство (IX-начало XII вв)

и судебные, значительно выросли: «таможенный корм», «волостелин корм», «продажи», «виры».

С процессом оформления государства на Руси было тесно связано принятие христианства. Укрепление центральной власти киевских князей и складывание единого господствующего слоя требовали новой идеологии. Местные языческие культы и их служители волхвы, приверженцы вечевых традиций управления, становились опасными соперниками Рюриковичей, носителями сепаратистских настроений. Принятие византийского варианта христианства (православия) было предопределено сложившимся к концу Х в. типом государства и общества на Руси. Комплексом имперского величия заражались те, кто принимал православие от Византии, в которой государственное мышление господствовало над национальным сознанием. Идея «священного цезаризма» как нельзя более соответствовала интересам изоляционистски настроенной правящей верхушки русского общества.

Сам акт принятия христианства был связан с перипетиями политических отношений Руси с Византией. Владимир по просьбе византийских императоров Василия II и Константина разгромил мятежного полководца Варды Фоку и потребовал взамен исполнить обещание отдать за него их сестру, царевну Анну. Однако императоры отказались. Тогда Владимир захватил центр крымских владений Византии город Корсунь и тем самым принудил императоров послать к нему Анну. Только после такой наглядной демонстрации своей политической самостоятельности и силы Владимир принял в 988 г. крещение и женился на царевне Анне. Многие знатные воины, подражая князю, перешли в христианство.

По возвращении в Киев Владимир приступил к крещению жителей столицы, а затем и других своих подданных. Киевляне перешли в «греческую веру», по свидетельству митрополита Илариона, «аще кто и не с любовию, но страхом повелевшаго крещахуся». Столь же спокойно отнеслись к крещению жители южных и западных пределов Руси, часто общавшиеся с иноверцами и жившие в многоязычной среде. На севере и востоке Руси религиозные новшества встретили сопротивление. Новгородцы взбунтовались против присланного в 991 г. в город епископа Иоакима. Для их покорения потребовалась военная экспедиция из Киева во главе с Добрыней и Путятой. Жители Мурома отказались впустить в город сына Владимира, князя Глеба, заявив о своей приверженности обычаям предков. В Новгородской, Муромской и Ростовской землях к моменту крещения успели сложиться элементы языческой организации, выделилась и обособилась жреческая прослойка волхвов-кудесников. В южных городах и сельской местности языческие верования существовали скорее как неоформленные суеверия. Христианская религия рассматривалась также как угроза политической автономии северных и восточных земель — их подчинение воле киевского князя основывалось на традиции и не было столь безграничным, как на юге и западе.

Признание Руси христианским государством изменило уровень ее взаимоотношений с европейскими странами и народами. Приобщение многоликого мира Руси к ценностям христианства способствовало объединению жителей разных земель в культурную и политическую общность. Миссионерская деятельность среди финноязычных и тюркских племен не только вовлекала их в орбиту христианского мира, но и смягчала неизбежно болезненные процессы становления многонационального государства.

Вместе с христианством на Русь пришли византийские политические идеи и отношения. По словам В.О. Ключевского, на киевского князя греческое духовенство переносило византийское понятие государя, поставленного от бога не только для внешней защиты, но и поддержания внутренней гармонии в обществе: «ты поставлен еси от Бога на казнь злым, а добрым на милование». Владимир стремился подчинять этому идеалу свои практические действия в государственной сфере. На первых порах он даже отказался от применения уголовных наказаний, прощая разбойников. Регулярными сделал трапезы на княжеском дворе, куда могли прийти все голодающие.

Отношения светской (княжеской) и церковной власти строились изначально на основе тесного союза, ставшего традицией русской истории. Порядок согласия («симфонии») двух ветвей власти предполагал сохранение каждой из них самостоятельности в своей области. Вмешательство церковных иерархов в государственно-политические дела имело место лишь в чрезвычайных случаях и осуществлялось обыкновенно по просьбе князей или населения. В летописях находится несколько свидетельств о вмешательстве высшего духовенства в княжеские междоусобицы с целью примирения враждующих сторон. Этот тип отношений считался нормальным и просуществовал вплоть до эпохи Петра I. Он коренным образом отличался от западноевропейского, при котором власть папы Римского ставилась выше светской власти в делах не только церковных, но и мирских.

По словам В.О. Ключевского, христианские идеалы «глубоко проникли в юридический и нравственный склад общества». Церковь восстала против обычая кровной мести. Церковные поучения запрещали господам истязать и убивать рабов. Такие действия не считались преступлением по государственному закону, по церковному же именовались грехом и подлежали церковному наказанию (епитимии). На Руси в связи с этим возник обычай: перед смертью владелец отпускал холопов на волю по духовному завещанию или завещал их церкви «по душе». Такие люди обыкновенно превращались в полусвободных земледельцев, прикрепленных к церковной земле. Церковь внесла в древнерусское общество и новое понятие семьи как пожизненного союза мужа и жены, только освященного церковным венчанием, и запрещала многоженство.

Христианство изменило сознание людей и способствовало рождению новых областей культуры.

Христианство поставило перед человеком задачу личного самосовершенствования. Его телесный мир был признан греховным и нуждающимся в преобразовании. Культурная деятельность человека приобрела черты анонимности. Художник стал рассматривать себя лишь проводником образа истины, а не ее создателем. Вместе с христианством на Русь пришли каменное храмовое зодчество, иконопись, церковное песнопение, христианская литература. Возникли свои оригинальные литературные жанры: летописи, поучения, жития святых, повести. Среди древнерусских литературных шедевров выделяются «Житие о Борисе и Глебе», «Слово о законе и благодати», «Поучение Владимира Мономаха». Выдающимися образцами зодчества стали три Софийских собора: в Киеве, Полоцке и Новгороде. Появились первые монастыри, в числе которых выделялись Киево-Печерский и Ильинский подземный монастырь в Чернигове.

Религиозное сознание Киевской эпохи облеклось в форму двоеверия, христианско-языческого религиозно-культурного синкретизма. Особенно наглядно это проявилось в той легкости, с которой древнерусский народ вошел в христианский годичный богослужебный круг. Он оказался точно наложенным на священный календарь древних славян. Наследие архаики отложилось в мелодическом строе песнопений и фресковых орнаментах церквей.

Правовая система государства получила письменное оформление в годы княжения Ярослава Мудрого. Летопись связывает этот факт с событиями 1016 г., когда в самом разгаре было междоусобие сыновей Владимира, Ярослава и Святополка. После того как Ярослав занял Киев, отпуская верных ему новгородцев домой, он дал им «Устав» и «Правду» со словами: «По сему ходите и держите, якоже списав вам». Так возникла «Правда Ярослава» — древнейшая часть «Русской Правды» — первого общегосударственного нормативного сборника. Дополненная позже «Правдой Ярославичей», она составила так называемую Краткую редакцию «Русской Правды».

Наиболее разработанной ее частью была система наказаний, характер которых доказывает, что в XI в. еще живы были некоторые нормы родового строя. «Правда Ярослава» допускала кровную месть, однако ограничивала ее путем точного определения круга близких родственников, имеющих право мстить: отец, сын, брат, племянник. «Правда Ярославичей» взамен запрещенной к тому времени кровной мести вводила денежный штраф за убийство (виру), который подразделялся в зависимости от социального положения убитого в очень широких пределах: от 80 до 5 гривен.

«Русская Правда» родилась в среде церковной юрисдикции. Она являлась не самостоятельным судебником, а сборником статей, дополняющих «Кормчую книгу» и составленных под влиянием памятников церковно-византийского права. Как образец древнерусской кодификации «Русская Правда» не утверждала новых юридических норм, а только приводила в порядок правила, установленные юридическим обычаем и законодательством. Она не была произведением княжеской законодательной власти, хотя и получила обязательное действие как законодательный свод в той части русского общества, на которую простиралась церковная юрисдикция по нецерковным делам.

До середины XI в. княжеские суды в силу крепости древних обычаев могли вполне обходиться без письменного свода законов. Однако укоренение христианской церкви в русском обществе, новизна юридических понятий и отношений, привнесенных ею, вызвали необходимость в письменном изложении действовавшего судебного порядка, соответствовавшего изменившемуся положению дел. Это объясняет, почему «Русская Правда» игнорирует судебный поединок, широко практиковавшийся в древнерусском судопроизводстве, и не знает смертной казни. Самые тяжелые преступления, такие, как душегубство и татьба с поличным, церковный суд разбирал с участием княжеского судьи, который, по всей вероятности, и выносил смертный приговор. К тому же христианский нормативный памятник не мог принять мысль о казни в силу несовместимости ее с евангельским воззрением на человека.

Итак, «Русская Правда» не вполне полно и верно отразила юридический порядок Древней Руси. Она просто умалчивала о том, что считала необходимым устранить из судебной практики и чего не принимал церковный суд: судебный поединок и частную расправу. С другой стороны, она дополняла действовавшее право, формулируя такие юридические случаи и отношения, на которые это право прямых ответов не давало: статьи о наследовании и холопстве. «Поэтому Русскую Правду, — писал В.О. Ключевский, — можно признать довольно верным, но не цельным отражением юридического порядка ее времени. Она не вводила нового права взамен действовавшего; но в ней воспроизведены не все части действовавшего права, а части воспроизведенные пополнены и развиты, обработаны и изложены так отчетливо, как, может быть, не сумел бы сделать этого тогдашний княжеский судья. Русская Правда — хорошее, но разбитое зеркало русского права ХI—ХII вв.».

Первые христианские князья, Владимир и Ярослав, выступили как государи-правители. Они положили конец практике отдаленных военно-разбойных экспедиций в Византию и Прикаспий, а войну со степняками-кочевниками на пограничье сменили систематической обороной границ и регулярной военной колонизацией опасных окраин. Владимира еще связывали военно-политические отношения с Византией. Но уже при Ярославе Мудром был совершен последний русский поход на Царьград под предводительством одного из сыновей князя, который закончился поражением русской дружины. Ярослав предпочитал упрочивать международные связи Руси путем заключения династических браков.

Особым образом складывались отношения Руси с ее ближайшим соседом Польшей, образовавшейся в середине Х в. Первое столкновение русских с ляхами имело место в самом начале княжения Владимира, в 981—982 гг. Тогда князь отвоевал у них город Перемышль на реке Сане и так называемые «червенские города» в бассейне правого притока Вислы реки Вепри. В начале XI в. польский король Болеслав I Храбрый в ходе войны с Германией захватил Чехию и совершил три похода на Киев (1013, 1015, 1018 гг.). Причем два раза приводил поляков на Русь Святополк Окаянный, сын Владимира, боровшийся за Киевский стол с братом Ярославом. В ходе этой усобицы была вновь потеряна «Червонная Русь». И лишь укрепившись на Киевском престоле, Ярослав в союзе с братом Мстиславом в 1031 г. сумел завоевать Ляшскую землю и возвратить Галицию. Пленных поляков Ярослав расселил на порубежной территории по реке Роси. Первый устойчивый долговременный союз между Русью и Польшей был заключен в 1039—1047 годах.

Большую роль в военно-политической деятельности Владимира и Ярослава играли походы в приграничные с Русью земли. Так, Владимиром были усмирены в очередной раз волжские булгары и заключен в 1006 г. торговый союз с ними. Ярослав в 1029 г. ходил «на ясы» (осетин), а в 1030 г. совершил походы на ятвягов (литовцев) и земли прибалтийской чуди. Так летописи называли племена эстов, живших по рекам Онеге и Северной Двине. К западу от Чудского озера он возвел город Юрьев (Юрий — христианское имя Ярослава Мудрого), северный форпост Руси (позже названный немцами Дерптом, а эстонцами — Тарту). Земли между рекой Печорой и Уральским хребтом, населенные юграми (хантскими и мансийскими финноязычными племенами), подвергались в этот период активной колонизации Новгорода. Продвижение русских не всегда было мирным. Так, в 1032 г. югры побили новгородцев. В даннические отношения с Новгородом вступила в 1042 г. ямь — прибалтийско-финское племя, проживавшее с глубокой древности на территории внутренней Финляндии.

В 1036 г. в последнем значительном сражении русские разгромили печенегов, часть которых затем ушла на Дунай в Венгрию, а другая часть осела в порубежных землях. Здесь еще при Владимире началось возведение пограничных городков для защиты от кочевников. Строительство сторожевых крепостей велось вдоль пограничных со степью рек: Десны, Сейма, Сулы, Роси, Трубежа, Стугны. В укрепленных городках-крепостях в качестве гарнизонов стало жить население, призванное из северных областей. Кроме того, в районе Сулы были возведены извилистые многоверстные земляные валы с широкими и глубокими рвами. Пограничными центрами считались город Переяславль на реке Трубеж и Юрьев Поросский. Последний был возведен Ярославом Мудрым на реке Роси. Плотно заселенной страной Поросье стало со времени Ярослава. Здесь жило смешанное население. Рядом с пленниками-ляхами, которых сажал сюда Ярослав, селились русские выходцы и мирные кочевники: берендеи, торки и даже печенеги, примкнувшие к Руси для борьбы с половцами. Русские в отличие от диких степняков звали их «своими погаными».


2. Разрушение политического единства Киевского государства


Во второй половине XI в. начался распад Киевского государства. Это время еще нельзя вполне считать периодом феодальной раздробленности. Правильнее будет называть его этапом острых княжеских междоусобий, предшествующих окончательному разрушению политического единства Руси, которое наступило лишь во второй трети ХII в.

Оставляя «ряд» (завещание) своим сыновьям, Ярослав Мудрый поступил согласно традиции. Он рассадил их по разным городам, а киевский престол отдал старшему. Так, Изяслав получил Киев, Святослав — Чернигов, Всеволод — Переяславль, Игорь — Владимир-Волынский, а Вячеслав — Смоленск. Старший сын Ярослава Владимир умер еще при жизни отца, поэтому сын Владимира, Ростислав, уделом наделен не был (изгой). Владения сыновей Ярослав расположил чересполосно в надежде преодолеть возможность будущего раздробления страны и создать условия для коллективного правления князей. Разделив земли, Ярослав завещал детям «не преступать предела братня, ни сгоните», а старшего почитать «в отца место».

Младшие Ярославичи — Вячеслав и Игорь — вскоре умерли, и управление Русью стал осуществлять триумвират старших сыновей Ярослава — Изяслава, Святослава и Всеволода. На первых порах он действовал вполне согласованно и успешно. Единым фронтом боролись старшие Ярославичи против двоюродного брата князя-изгоя Ростислава Владимировича, захватившего Тмуторокань, и двоюродного племянника Всеслава Брячиславовича Полоцкого, пытавшегося овладеть Новгородом и Псковом. Внесли они и важное изменение в законодательство об отмене кровной мести и замене ее «вирой» в пользу князя и «головничеством» в пользу родственников пострадавших.

Однако триумвират существовал недолго. Прологом его распада стали события 1068 г. Половцы разбили Ярославичей на реке Альте (под Переяславлем Киевским). Киевляне потребовали у Изяслава оружия для самообороны. Отказ князя послужил началом восстания киевлян. Изяслав бежал в Польшу, а горожане провозгласили князем Всеслава Полоцкого, освободив его предварительно из «поруба», подземной тюрьмы, куда он был посажен Ярославичами. Всеслав удерживал Киев семь месяцев и был изгнан Изяславом, вернувшимся в Киев со своим двоюродным братом, польским королем Болеславом II Смелым, который и помог ему привести киевлян к послушанию.

В 1073 г. усобица вспыхнула уже между Ярославичами, и триумвират распался. После гибели Изяслава в 1078 г. и смерти Святослава в 1075 г. великим киевским князем стал третий сын Ярослава Мудрого Всеволод. Его довольно продолжительное правление (до 1093 г.) было наиболее беспокойным. В «которы», т.е. споры из-за владений, включились внуки Ярослава Мудрого. Порядок и правосудие окончательно пришли в упадок. Как никогда усилились половецкие набеги. Киевский «стол» до 1113 г. занял сын Изяслава Святополк II, старший из внуков Ярослава Мудрого, хотя киевляне звали сына Всеволода, Владимира Мономаха. Святополк был непопулярен в народе. Свой авторитет предпочитал поддерживать силой. Неразборчивый в средствах обогащения, он спекулировал солью и хлебом, покровительствовал ростовщикам-евреям. Кончина Святополка ознаменовалась мощным народным восстанием в Киеве, которое и привело к власти Владимира Мономаха.

Итак, характер междоусобий второй половины XI в. качественно отличался от предшествующих. Если раньше борьба между братьями-претендентами кончалась победой и единовластием одного, то столкновение сыновей и внуков Ярослава Мудрого привело к другим результатам — образованию обособленных княжеских владений. Каждый князь теперь стремился сохранить за собой «отчину», т.е. землю своего отца. Поскольку возобладал авторитет простой силы, постольку киевские князья предпочитали владеть лишь ключевыми городами, рассаживая в них своих сыновей и союзников. Потребность к расширению киевских пределов встречалась с противоположным желанием остальных князей не только отстаивать свои отчины, но и увеличивать их размеры. Поскольку «стол» в одном и том же городе могли последовательно занимать разные князья, отчинные права их детей переплетались между собой. Усугублял ситуацию вопрос о князьях-изгоях, которые стремились укреплять за собой княжения своих отцов. Представителями изгоев в этой борьбе были черниговские князья, сыновья Святослава Ярославовича и сыновья Ростислава Владимировича, внука Ярослава Мудрого, отец которого, старший сын Ярослава, Владимир, умер при жизни отца, не успев получить своей доли наследства. Претензии князей-изгоев сталкивались с законными притязаниями князей, основанными на правилах очередного восхождения по старшинству. Сами эти отношения старшинства начали путаться во втором и третьем поколениях Ярославичей. Например, возник неразрешимый вопрос: кто имеет преимущество старшинства — младший по возрасту дядя или старший по годам племянник, сын старшего брата? Спор князей разрешался «судом божиим» — вооруженной усобицей. Она в свою очередь подрывала авторитет родовой традиции, ставила силу выше права, заставляла видеть источник княжеской власти в насильственных действиях. Усобицы приучали князей не гнушаться в выборе средств. Так, по призыву самих русских князей в междоусобной борьбе участвовали новые степные кочевники — половцы.

Итак, во второй половине XI в. старый политический порядок очередного восхождения князей по «столам» в соответствии со степенями старшинства постепенно вытеснялся новым, вотчинным, в силу роста запутанности родовых счетов. Отдельные княжеские линии обособлялись в пределах фамильных владений, наследовавшихся по нисходящей линии. Однако новый принцип не распространялся пока на обладание киевским великокняжеским столом, который продолжал считаться коллективным владением Рюриковичей и занимался, как правило, в порядке очередности по старшинству.

Принцип наследственного владения столами являлся определяющим, но не единственным. Волости могли распределяться по договорам между князьями — князья «рядились с братьею о волостех». Иногда завещание сильного князя передавало престол его сыну или брату. Так, Владимир Мономах «посадил Мстислава сына своего по собе в Киеве». Часто случалось и так, что население старших волостных городов решало на вече вопрос о приглашении князя («поиди, княже, хочем тебе») или его изгнании («поеди, княже, прочь, не хочем тебе»), не обращая внимание на родовые счеты князей. Наконец, широко бытовала практика «добывания» столов «головою своею», т.е. вооруженным путем.

При отсутствии сильной центральной власти в условиях политической нестабильности с конца XI в. большую роль начали играть съезды князей. Договорное начало в межкняжеских отношениях превратилось в важнейший политический устой эпохи феодальной раздробленности и просуществовало на Руси вплоть до Московского государства. Первый княжеский съезд состоялся в 1097 г. в Любече (на Днепре) «на устроение мира» по предложению Владимира Мономаха. Князья говорили: «Зачем губим русскую землю, сами возбуждая смуту, а половцы раздробляют нашу землю и рады тому, что мы боремся друг с другом. Пусть с этого времени мы будем иметь единое сердце и сообща охранять русскую землю. Пусть каждый владеет своей отчиной (каждый да держит отчину свою)». Любеческий съезд князей признал обособление земель как наследственных княжеских владений и закрепил тем самым политическую раздробленность Руси. Она более не считалась единым владением княжеского рода Рюриковичей, а представлялась совокупностью отдельных «отчин», наследственных владений ветвей княжеского дома. Съезд постановил владеть Святополку Изяславовичу Киевом, Владимиру Мономаху — Переяславлем, Святославичам — Черниговом, Давиду Игоревичу — Владимиром-Волынским.

Столь важные для политического благоденствия Руси решения Любеческого съезда вскоре были нарушены. Это потребовало нового съезда князей. Он состоялся в 1100 г. в Витичеве. Поводом к нему послужило ослепление Василька Ростиславовича, требовольского князя, сына Ростислава Владимировича. На его владения претендовал Давид Игоревич, который совместно со Святополком заманил Василька в Киев и выколол ему глаза. Княжеское собрание обвинило Давида в том, что он первый «бросил нож» между князьями, и в наказание отняло у него Владимир-Волынский.

В 1103 г. состоялся съезд князей Владимира Мономаха и Святополка Изяславовича с дружинами у Долобского озера под Киевом перед походом на половцев. Владимир предложил по весне предпринять совместный поход в половецкую степь. Дружина Святополка возражала, что поход помешает пахоте смердов: «Хочем погубити смерды и ролью их». На это Владимир Мономах отвечал: «Странно мне, что вы жалеете лошадь, а не жалеете самого смерда. Ведь придет половчанин, убьет смерда стрелою, захватит его жену, детей и имущество. Не будет ли тогда жаль самого смерда». Предпринятый по весне поход закончился разгромом половцев и на некоторое время обезопасил Русь от их вторжений.

Половцы (кипчаки, куманы) — тюркоязычный народ, появившийся в южнорусских степях в середине XI в. Русь боролась с ними почти 150 лет, с 1061 по 1210 г. За это время русские летописи насчитали 46 больших половецких вторжений, не считая тех, которые были результатом приглашения половцев самими русскими князьями. Половцы нагоняли страх на Русскую землю неожиданностью нападений и жестокостью погромов. «В один миг, — сообщал очевидец, — половец близко, и вот его уже нет. Он вихрем несется, как бы желая перегнать быструю птицу. Еще его не успели увидеть, а он уже скрылся из глаз». Половцы умели незаметно подкрадываться к самому Киеву. В 1096 г. хан Боняк «шелудивый» чуть не въехал в столицу, ворвался в Печерский монастырь, когда монахи спали после заутрени, ограбил и сжег его. Степняки прорывались через укрепленные линии юга, вторгались в Переяславское княжество и при удачном стечении обстоятельств подходили к Киеву. Пустели не только отдельные города, но и целые области. Особенно это касалось Поросья и Переяславской области. Так, совсем обезлюдел центр Поросья город Юрьев, все жители которого ушли в Киев в 1095 г. Половцы сожгли пустой город, а князь Святополк построил для беженцев новый город на Днепре Святополк. Южная часть Переяславского княжества (Посулье) снова превратилась в дикую степь.

В результате нападений уничтожалось сельское хозяйство, разрушались города, русские люди уводились в рабство. Половцы продавали их в разные страны. Русскими пленниками были полны невольничьи рынки Южной Европы, Передней Азии и Северной Африки. Летописец не жалеет мрачных красок, описывая положение русских пленников: «Печальные, измученные, почерневшие от пыли, с лицами, побледневшими от голода, жажды и разных невзгод, шли они по незнакомым местам босые и едва прикрытые лохмотьями, причем ноги их были исколоты терновником. Со слезами говорили они друг другу: я из такого-то города, а другие: я из такого-то села. Так они со слезами расспрашивали один другого, вздыхали и возводили очи на небо...»

Наиболее опасными для Руси были нападения конца XI в., которые усугублялись острой междоусобной борьбой князей. Лишь Владимиру Мономаху удалось на время ослабить их натиск. Он был инициатором создания антиполовецкого содружества русских князей. В 1092—1094 годах под его руководством шла организованная война с половцами. Половецкие вторжения временно прекратились после поражений от русских князей в 1103—1116 годах. В своем «Поучении» сыновьям Владимир Мономах засвидетельствовал, что в ходе боев с половцами он захватил в плен более 100 их князей. Во второй половине ХII в. половецкие вторжения на Русь возобновились. Рассказ о походе на половцев новгород-северского князя Игоря в 1185 г. стал основой сюжета великого произведения древнерусской литературы «Слово о полку Игореве». Окончательно разгромлены половцы были в начале XIII в. монголо-татарами. Часть их ушла в Венгрию.

Первая треть ХII в. вошла в историю Киевского государства как период политической стабилизации, которая была исключительной заслугой выдающегося деятеля Древней Руси киевского князя Владимира Всеволодовича Мономаха (1113—1125). В годы его правления были усмирены непокорные князья и бояре. Он заставил повиноваться себе большинство русских князей. В главных городах — Новгороде, Переяславле, Смоленске и Суздале — он держал своих сыновей. Под его непосредственным влиянием находилась Волынская земля. Властно вмешивался Владимир в дела Полоцкого княжества. В своей политике Владимир стремился к образованию союза князей под главенством Киева для совместной защиты Руси от внешних врагов и прежде всего половцев. Сила и популярность князя заставили утихнуть народные волнения и междоусобия князей. Он осуществил удачные походы на половцев, обезопасив на время Русь от них. Строил крепости, города, церкви. В 1116 г. был заложен названный в его честь город Владимир на Клязьме. Он рассматривался как крепость для защиты Ростово-Суздальской земли с юго-востока.

Владимир Мономах ознаменовал свое княжение важнейшими мерами в области социального законодательства. Принятый при нем закон устанавливал максимальный процент по займам и предотвращал обращение в полное рабство полузависимых людей, отрабатывавших свой долг у заимодавца. Так, в результате дополнений и переработки Краткой редакции «Русской Правды» сложилась ее Пространная редакция. Она включила в свой состав «Устав (закон) Владимира Мономаха», касавшийся взимания процентов (рез) по займам, и законодательство о закупах, смягчавшее их положение и дававшее им право жаловаться князю на обиды со стороны их господина. Новые законы были приняты под влиянием событий 1113 г. — киевского восстания против ростовщиков-евреев и корыстной администрации города — тысяцкого Путяты и сотских.

В годы княжения Владимира Мономаха наблюдался расцвет культуры. Была составлена первая русская летопись «Повесть временных лет», куда вошло «Поучение к детям» Владимира Мономаха — яркий социально-политический документ его эпохи. «Поучение» рисует образ добродетельного князя в духе религиозных требований его времени. Про себя он говорит, что «худого смерда и убогой вдовицы не дал сильным обидеть». Князь за свою жизнь совершил 83 больших похода. Его любимым занятием была охота. Описывая свою боевую и охотничью жизнь, Мономах наставлял сыновей личным примером: «И с коня много падал, — говорит он о себе, — голову свою разбивал дважды, и руки и ноги свои повреждал в юности, не жалея жизни своей, не щадя головы своей».

Сын Владимира Мономаха Мстислав I (1125—1132) пытался продолжать дело отца в плане поддержания политического единства русских земель под главенством Киева. Как и отец, он вел войну с половцами, совершил удачные походы на Литву, окончательно ликвидировал независимость Полоцкого княжества. Его правление осложнилось большим голодом 1128 г., захватившим Новгородскую, Суздальскую, Смоленскую, Полоцкую и Псковскую земли. После его смерти усобицы возобновились с новой силой.

Итак, Владимиру Мономаху и Мстиславу I удалось приостановить распад Киевского государства лишь на короткое время. Причина его заключалась не в политике киевских князей, а в новых условиях, возникших в результате развития феодальных центров на местах. Единое Киевское государство уходило в прошлое. Оно оказало большое влияние на последующую историю всех населявших его народов. Недаром К. Маркс его значение для народов Восточной Европы сравнивал со значением империи Карла Великого для народов Западной Европы. Как империя Карла предшествовала образованию нынешних Франции, Германии и Италии, так и государство Рюриковичей привело к образованию Московии, Польши, Литвы и прибалтийских стран. Киевская Русь была крупнейшей державой Европы. Со многими государствами она находилась в тесных династических связях. Уровень ее социально-политического развития в целом соответствовал общеевропейскому. Европейская цивилизация — городская. Русь также развивалась в этом направлении, скандинавские источники называли ее Гардарикой — страной городов. Широкие династические, экономические, политические, культурные связи Руси позволяют причислить ее всецело к европейской цивилизации. «Русская Правда» свидетельствует о высоком уровне правового сознания Руси и его тесной связи с византийским законотворчеством.

Наряду с наличием общих тенденций с Европой Древняя Русь демонстрировала и своеобразие черт развития. По сравнению с Европой слабее были выражены процессы социально-классовой дифференциации. Вотчина не играла ведущей роли в экономике Древней Руси и держалась преимущественно на труде