Введение в футурологию

постоянная Больцмана. И оказывается, что сильно изменить константы нельзя - в "искаженном мире" не будут образовываться атомы, молекулы и т. д. Такой мир возможен, и собственно законы физики там будут те же, но в нем не может быть сложных систем, значит, не будет и человека, наблюдателя. Отсюда делается вывод: возможно, последовательных Вселенных было... более одной. Но мы видим именно такую, потому что другие "некому видеть". Впрочем, подобное рассуждение явно лежит на границе области познавательных суждений человека.

Вернемся к альтернативным - в смысле последовательности событий - наукам, техникам и историям. Для самого моделирования можно воспользоваться весьма хорошо показавшими себя человеко-машинными, точнее, экспертно-машинными, системами. В таких системах на компьютерах проигрывается экономическая, алгоритмизуемая часть ситуации, а эксперты принимают человеческие решения. Реализация подобных систем обходится недешево, но они дали весьма интересные результаты - в истории, в политике, в частности, в моделировании военно-экономического противостояния.

Что полезного извлечем мы из этих занятий? Разумеется, потребность читателя в развлечении будет удовлетворяться нормальным цивилизованным рыночным методом: автор-издатель-продавец-читатель-хлеб с маслом и далее по кольцу. Но какая нам польза, как обществу, от этих упражнений? Польза есть, точнее - возможна. Серьезное изучение влияния малых вариаций может показать, что серьезных последствий от них не бывает. Что "эффекта бабочки" (Рэй Брэдбери) в науке и технике нет. Скучно, но зато можно спать более спокойно, и не надо Госдуме рассматривать проект закона о запрещении строительства машины времени (чтобы никто не наступил на указанное насекомое). Второй вариант: окажется, что в некоторых случаях эффект есть. Тогда надо будет смотреть, в каких именно случаях, - возможно, удастся выделить класс "спусковых ситуаций". И в зависимости от того, какие последствия вариаций преобладают, можно будет обратить внимание на эти ситуации. Например, если перенос открытий на более поздний срок статистически достоверно будет иметь положительные отдаленные последствия, то государство (собственно, оно для этого и существует) может с помощью налоговой системы поощрять фирмы, использующие консервативные технологии. В случае предсказания отрицательных последствий - наоборот. Если же открытия в одной науке стимулируют развитие другой науки, или открытия в одной области - развитие другой области той же науки, то можно серьезно подойти к оптимизации распределения финансирования.

Что же касается собственно альтернативной истории, причем той ее части, которая не является наукой, то и в ней возможно подобное рассмотрение. И может, например, оказаться, что от того, кто сидит в кресле большого начальника, на значительных временных интервалах ничего не зависит. Тогда люди могут не тратить так много "цветов своей селезенки" на предвыборные страсти, а заняться чем-то более разумным. Или же, наоборот, окажется, что роль личностей в истории велика. Тогда можно задуматься над вопросом, что это за личности.

Локальные варианты течения событий, разумеется, зависят и от того, кого сбила машина, и от того, пошли ли Иван и Джон в лабораторию. Но на больших временах мировые линии, подчиняясь законам сохранения, должны сливаться. Аналогична ситуация в физике - начала термодинамики действуют только на больших масштабах, ничего не говоря о судьбах конкретной Марьи и Мэри. Более того, если волшебным образом повлиять на какие-то отдельные молекулы, что-то - а именно, их судьба - изменится. "Они поженятся и будут счастливы." Но судьбы государств и цивилизаций не станут иными. Поэтому - уж позвольте мне быть честным - если вы мыслите категориями веков и континентов, можете сразу брать лопату и отправляться туда, где всего круглей земля и самозакапываться под плетень. Это вы сделать можете, но судьбу человечества вам не изменить, даже если вы положите на алтарь своего безумия и бреда десятки миллионов.

Однако локальные улучшения вполне возможны, количество крови и слез уменьшить можно, и для этого полезно понимать, что вообще можно изменить, а что - нельзя, то есть найти и осознать "законы сохранения". Да и для того, чтобы общество не побоялось извлекать что-то полезное из построений альтернативщиков, им было бы полезно увеличить надежность своих построений. И для этого им полезно учитывать законы сохранения. 

8. В заключение - о фундаменте

Как и было обещано, в заключение мы вернемся на четыре с половиной абзаца к взаимодействию и обоснованию. Выше было сказано, что знание законов сохранения и пользование ими не отменяет ни динамических законов (что очевидно), ни интереса к ним. Физику всегда любопытно - и как именно действует закон сохранения энергии, какие динамические законы связаны с ним, и на какое фундаментальное свойство мира он опирается. Не факт, что мы всегда сможем все это понять, но физик скажет, что закон сохранения энергии опирается на однородность времени, а импульса - на однородность пространства.

Законы сохранения не могут быть выведены из динамических (в школьных учебниках иногда такое делается, но это лишь иллюстрация, пригодная для простейших случаев). Исторически законы сохранения "подсмотрены" в Природе и выведены в основном из факта существования общества в течение длительного времени. Это, очевидно, не исключает ошибок - наши наблюдения всегда расположены на ограниченном (увы) интервале. Такова же ситуация и с обществом. Просматривается смелая аналогия с "антропным принципом": значения фундаментальных констант таковы, потому что при иных значениях невозможно существование звезд, планет и человека. Или, как иногда говорят физики, не брезгующие афористичностью, "мы наблюдаем такой мир, потому что иной было бы некому наблюдать".

Поэтому мысль физика обращается за подпоркой (как и сказано выше) к динамическим законам и к фундаментальным свойствам мира. Динамические законы жизни общества, как мне кажется, это психологические законы экономического поведения. И ближе всех к их пониманию сегодня те, кто изучает экономическое поведение людей - им приходится перебрасывать мостик от психологии конкретных Джона и Ивана, пришедших в шоп и универсам, к потокам товара и капитала. Самой постановкой своей задачи они вынуждены изучать проблему количественными методами, "доводить до цифры".

Сложнее обстоит дело с фундаментальными свойствами социального мира - аналогами симметрии, однородности, изотропности и т.д. Не исключено, что на этом пути мы откроем нечто принципиально новое, но, может быть, их роль будет выполнять именно выживаемость обществ и постоянство психологии человека.

Выпьем же за выживаемость общества и нашу психологию, повелевающую нам вносить вклад в эту выживаемость!