Личность пророка в Ветхом Завете

Творца, как некоего абсолюта, который стоит выше природы и самого бытия. Именно этот универсальный образ Бога лег в основу крупнейших монотеистических религий мира – христианства и ислама.

Утверждать этот совершенно новый для древнего мира образ Бога пророкам пришлось в упорной борьбе против его ложных, по их мнению, мифологических образов. В их учении Яхве из мифического бога – покровителя евреев, одного из многих других богов, превращается в единого и единственного Бога, понимаемого как Высшее существо, как первопричина всего сущего. Такое универсалистское понимание Бога пророками отразилось даже в его сокровенном имени: Яхве на древнееврейском языке означало «Он есть сущее». Это и было зарождение подлинной религии, которая помогает человеку преодолеть его относительное бытие и вознестись к чему-то абсолютному и вечному. [17] В качестве такого вечного абсолюта бытия пророки утвердили Бога. Значение этого было огромно: исходящие от Бога нормы, ценности и идеалы получили абсолютный, вневременной характер. А это, в свою очередь, придало смысл и значение, а значит, и устойчивость человеческому бытию, помогая человеку преодолеть жизненные трудности.

В такой трактовке Бога пророки сделали возможным возникновение христианства, хотя христианская интерпретация Бога многое вобрала из греческой философии. Именно на стыке древнееврейской религии и греческой философии в I в. н.э. возникло христианство, продолжившее пророческую традицию Ветхого завета.

Примечания:

[1] С.М. Пилкингтон. "Иудаизм" (Серия "Религии мира"). М,99. с. 42.

[2] Карл Ясперс. "Смысл и назначение истории". М., 91. с.32

[3] там же, с. 35

[4] там же, с. 32-33

[5] там же, с. 33

[6] там же, с. 33

[7] Е.А. Резван. Пророчество и религиозное вдохновение в исламе (к проблеме научной интерпретации феномена "пророческих откровений" Мухаммеда) //"Традиционное мировоззрение у народов Передней Азии" (сб.статей). М.: Наука, 1992. с. 30-31

[8] "Еврейская энциклопедия: свод знанийо еврействе и его культуре в прошлом и настоящем", в 16 т. Т. 13. М., 91г. с. 235.

[9] "Литература Древнего Востока". МГУ, 71. с. 117

[10] "Философия: курс лекций" (под ред. А.А. Радугина). М., 98. с. 174.

[11] там же, с. 173

[12] Карл Ясперс. "Смысл и назначение истории". М., 91. с. 33

[13] там же, с. 33

[14] там же, с. 33

[15] "Философия: курс лекций" (под ред. А.А. Радугина). М., 91. с. 15

[16] Васильев Л.С., "История религий Востока". Ростов-на-Дону, 99. с. 101

[17] "Философия: курс лекций" (под ред. А.А. Радугина) М., 91. с. 17.

Несмотря на оторванность от древнееврейского общества, пророки, видимо, имели большое влияние на священников Иерусалимского храма. В данном храме были записаны все книги Ветхого завета; древний летописец, составлявший священные книги, находился под большим влиянием пророков и поэтому привел все священные тексты в соответствие с их религиозной концепцией, хотя во многих местах переписанного им текста сохранились политеистические остатки. Все описанные в Ветхом завете деяния Бога в интерпретации пророков приобрели глубокий смысл. Все, что происходило с Израилем (еврейским народом – С.Ч.), пророки интерпретировали как дело рук Яхве, проявление его характера и воли – не деспотического характера или непостоянной воли, но неизменной и твердой священной заботы об Израиле и подлинном счастье его народа. Воля Бога «абсолютно полновластна над Израилем и не намерена потакать желаниям Израиля или приспосабливаться к тому, что Израилю удобно». [18] Как справедливо замечает В.Смит, никакая другая религия не могла продемонстрировать что-либо подобное. Боги других народов древнего мира всегда представлялись как непостоянные и капризные, или как сами подчиненные слепому року судьбы, или склонными по своей природе к чему-то такому, что являлось главным желанием их почитателей. «Только в Израиле Иегова появляется как Бог рядом с человеком и как утверждающий абсолютную суверенность своей воли, неизменную независимость характера.» [19] Религия пророков явилась прежде всего морально-этической религией, в которой главным становится соблюдение справедливости, воплощенной в десяти божественных заповедях: не убий, не укради, не прелюбодействуй и т.д. Яхве становится богом справедливости, который в отношениях со своим народом следует этическим нормам и требует их соблюдения. Он сам установил этические нормы и строго следит за их исполнением, жестко наказывая неподчинившихся.

У всех древних народов мораль и закон идентичны, и у всех народов закон и обычай являются частью религии и обладают божественным статусом. Но только в Ветхом завете эта концепция божественного статуса законов достигла абсолютной силы: языческие боги были попечителями закона, но не пеклись о справедливости так, как это делает Яхве. В этом заключалось фундаментальное превосходство еврейской морали и религии над всеми остальными, что дало еврейской религии огромное будущее. [20]

«Религия Иеговы поставила мораль на гораздо более прочную основу, чем другие религии, потому что в ней справедливость Иеговы как бога, требующего соблюдения известных законов морали, признавалась абсолютной», пишет В.Смит. [21] Причем признавалось абсолютной тут же, на земле, а не где-нибудь в сверхъестественном мире. Жесткие моральные требования Бога к человеку, выраженные в десяти заповедях, сделали древнееврейскую религию прежде всего этической системой. Если в мифологическом понимании бог был олицетворением каких-то внешних по отношению к человеку сил природы или общества, то пророческое понимание Бога утвердило его как внутренний моральный императив человека, с которым человек должен постоянно сверяться в процессе своей жизни.

Пророческая концепция Бога вообще уничтожала мифологические концепции, которыми оперировали языческие религии: Языческие боги не могли быть совершенной справедливостью, потому что они в равной мере имели и природную, и моральную сторону, т.е. включали природную связь богов со своими почитателями, - сами боги были частью природы и в силу этого были подвержены природным инстинктам и страстям, слабостям. [22] В Ветхом завете такой языческо-мифологический взгляд на сущность бога критикуется, когда пророк Илия насмехается над пророками Ваала, выдвигая предположения, что их бог не отзывается на их молитвы может быть потому, что заснул или путешествует где-то, или занят другим обычным для человека делом. И на самом деле, это вполне соответствовало представлениям древних о природе Ваала, который, как существо нашего мира, был подвержен природным слабостям, в нашем случае – сну. Бог же пророков стоял выше природы, ибо был ее творцом и мог управлять ею в любом направлении. Древнееврейский миф о шестидневном сотворении мира через пророческую летописную обработку приобрел вид доказательства Бога как первопричины всего сущего. Однако и после сотворения мира Бог продолжает им управлять, - в этом духе были записаны исторические книги Ветхого завета. В интерпретации пророков не только еврейская, но и вся человеческая история выступила как воля Бога, а ее великие вершители – лишь простыми исполнителями его замысла. Такая теоцентричная трактовка пророками мировой истории явилась основой христианской теории провиденциализма.

* * * * *

Реформированная пророками религия устанавливала новые взаимоотношения между человеком и Богом. Человек, утверждали пророки, должен всегда подчиняться требованиям Бога и не может оспаривать их правоту, потому что Бог всегда прав, он сама справедливость. Для иллюстрации данного тезиса в Ветхий завет была введена книга Иова, написанная где-то между 400 и 200 гг. до н.э. Ее анонимный автор решал в своем сочинении дискуссионную проблему взаимоотношений человека и Бога, взаимозависимости страдания и вины. Ее он решил на примере праведника Иова, который под жестокими ударами судьбы потерял все, вплоть до детей и своего здоровья, но не озлобился и не возроптал против Бога, который и послал ему такие испытания. Устами юноши Ииуя автор гласит: Бог всегда и во всем прав, он сам источник справедливости, поэтому человек не имеет права осуждать деяния Бога, как-либо оценивать их. Страдания Иова – проверка его праведности, и только в смирении, в беспрекословном подчинении Богу человек может найти свое спасение. Смирившись, Иов в конце концовполучает прощение от Бога, который возвращает ему все отнятое.

В такой религии пророков человек действительно становился «червем земным» и «рабом божьим». Самоуничижение человека перед Богом достигло абсолютного предела: Бог мыслился как абсолютный владыка человеческой души, полномочный миловать и наказывать.

Утверждая такую систему подчинения человека Богу, пророки ставили для себя божественные истины превыше всего, даже патриотизма и любви к своему народу. [23] Если божественная истина противоречила национальным и государственным соображениям Израиля и Иудеи, то пророки, не задумываясь, говорили о необходимости разрушения еврейского государства для торжества божественной справедливости. В этом смысле пророки не были патриотами своего народа и государства, они не прощали евреям ни одного греха и говорили о неотвратимости небесного возмездия за него.

Изобличая грехопадение своего народа, пророки именно в нем видели причину всех бедствий, обрушившихся на Израиль и Иудею, видя в этих бедствиях божью кару. В этом ключе они трактовали и уничтожение Израиля в 722 г. до н.э. и вавилонское пленение иудеев в 586 г. до н.э. Может быть, данные национальные катастрофы были объективны и не зависели от чьей-то субъективной воли, но важно то, что в них пророки видели неизменную и абсолютную волю Бога, его замысел. Евреи нарушили свой завет с Яхве и за это они жестоко поплатились:

«Как! вы крадете, убиваете и прелюбодействуете, и клянетесь во лжи, и кадите Ваалу, и ходите вослед иных богов, которых вы не знаете»…

(Иеремия, 7:9).

Единственный путь спасения народа пророки видели в полном подчинении моральным требованиям Бога. Исайя умолял свой народ отвратить от себя Божье возмездие:

Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову.

(Исайя, 1:16-17)

Как видим, пророки выступали и как социальные критики. Исайя вопрошает у богатых: «Что тесните народ мой и угнетаете бедных? (2:15), обличает вельмож – мздоимцев и погрязших в пьянстве священников и пророков. Однако путь спасения ни в коем случае, говорит Иеремия, не лежит в формальной набожности: главное не в строгом соблюдении всех ритуальных предписаний религии, а в истинной внутренней вере, через которую только и можно спастись.

Таким образом, ставя божественные истины превыше всего, даже любви к своему отечеству, пророки тем самым теряют национальную ограниченность и становятся космополитами, по своей сути. Их вера наднациональна и обращена ко всему миру (хотя у поздних пророков уже ярко выражены националистические настроения). Наилучший образец этой космополичной веры дает книга пророка Ионы. Иона – это сказочный персонаж древнесемистской мифологии, чудесным образом выживший во чреве кита. Но в обработке неизвестного автора эта притча приобрела глубокий философский смысл. Автор книги на примере спасения Богом ассирийского города Ниневии хотел показать, что милость и забота Бога обращена не только к избранному еврейскому народу, но и ко всему человечеству. Именно это преодоление национальной узости древнееврейской религии лучшими ее представителями сделало возможным в будущем появление универсальных, всечеловеческих религий, объемлющих собой весь мир.

Заключение.

Личность ветхозаветного пророка сложна и неразрывно связана с историческими условиями 1-го тысячелетия до н.э. Она сформировалась в осевое время истории человечества и представляла собой тип подвижника, религиозного реформатора. Человеку вообще по своей природе свойственно жить во имя чего-то, во имя какой-то высшей идеи. Пророки это качество человеческой натуры довели до предела, утвердив Бога высшей ценностью людского бытия. Жить во имя Бога – вот, что требовали они от каждого, требовали ежедневно, не отступаясь от своих убеждений ни на йоту. Таких людей в наше время назвали бы фанатиками, но только вся их исступленная энергия реализовывалась в религии. Натыкаясь на упорное сопротивление масс, не желавших подчиняться пророкам, последние только еще более укреплялись в решимости преобразовывать действительность в соответствии со своими религиозными убеждениями. Поэтому пророки не могли рассчитывать на лояльное отношение со стороны обличаемых ими народа и государства: как правило, религиозное подвижничество пророков заканчивалось очень печально для них. По преданию из Талмуда, в правление царя Манассии Исайя был перерезан деревянной пилой. Христианские предания гласят, что Иеремию забросали насмерть камнями соплеменники, а пророка Иезекииля убил один иудейский князь, которого он обвинял в идолопоклонстве и отступничестве от истинного Бога. [24] Но насильственная смерть пророков только подтверждает глубину и силу их гневных проповедей против грешников. Мученическая смерть впоследствии придала им ореол святых, почитаемых во многих религиях мира.

В религиозной революции пророков можно выделить две главные новаторские идеи. Во-первых, пророки утвердили новое понимание бога: из мифического божества, дитя природы и поэтому подчиняющегося ее законам (Року, карме и т.п.), он превращается во всемогущего трансцендентного Бога, первопричину всего сущего и вечный абсолют бытия. Он творец нашего мира и на этом праве управляет им полновластно и неограниченно. В науке такая концепция Бога получила название «монотеизм».

Отсюда вытекала вторая идея пророков: в силу своей абсолютности Бог един для всех народов и не имеет национальности, одинаково заботясь о всех своих творениях. Это была прямая дорога к мировым религиям, универсальным и всечеловечным.

Хотя надо отметить, что в послепророческий период еврейской истории в иудейской религии стала нарастать национальная ограниченность. Впоследствии раввины стали связывать Бога Яхве только со своим народом и утверждали, что истинным языком Яхве может быть только еврейский язык.

Реформаторство пророков имело одну отрицательную сторону: оно шло в мире, в котором господствовал политеизм. Утверждение единобожия Яхве и отрицание пророками почитания других богов вели к большим политическим последствиям. Такая позиция пророков вовлекала в политическую изоляцию еврейскую нацию, т.к. нельзя было иметь дружбу и союз с другими народами, если их божества запрещались в Израиле. Можно согласиться с В.Смитом, который отмечает, что эта позиция содержала в себе зародыш того антагонизма между Израилем и всем остальным человечеством, который сделал появившихся в римской истории евреев изгоями и повлек за собой цепь политических несчастий вплоть до потери родины и рассеяния по миру. [25]

Как видим, роль пророков в истории была противоречива, неоднозначна. Подарив миру монотеизм, еврейский народ был вынужден заплатить за него высокую цену. В сложной фигуре пророка я выделил бы такое привлекательное качество, как альтруизм. Пророк - не аскет и не отшельник, ищущий индивидуального спасения. Он идет к народу, чтобы спасти его. Кроме решения трансцедентных проблем, пророк пытается также решить моральные и социальные проблемы своего общества. В пророческих проповедях ясно звучат идеи социальной справедливости: богатые не должны угнетать бедных, правители не имеют права обижать своих подданных; люди должны спасать угнетенных, защищать сирот, вступаться за вдов, - т.е. защищать самые уязвимые социальные слои. Здесь идеи социальной справедливости сливались с моралью, дополняя и развивая десять заповедей Моисея. Таким образом, проповеди пророков носили комплексный характер: в них слитно звучали религиозные, моральные и социальные идеи, привязанные к одному центру – Богу и в силу этого они приобретали божественный статус. Но претворять в жизнь эти социально-моральные идеи означало бы построить идеальное человеческое общество, в котором