КРЕСТЬЯНСКОЕ ВОССТАНИЕ 1773-1775 гг.

Уфимский государственный авиационный технический университет


Кафедра истории Отечества и культурологии


КРЕСТЬЯНСКОЕ ВОССТАНИЕ 1773-1775 гг.



Принял: Кропачев А.И.


Уфа-2002


КРЕСТЬЯНСКАЯ ВОИНА


1773-1775 ГГ.

ПОД ПРЕДВОДИТЕЛЬСТВОМ

Е.И.ПУГАЧЕВА

НА ТЕРРИТОРИИ

БАШКОРТОСТАНА

§ 1. Начало Крестьянской войны. Боевые действия в Башкортостане на первом этапе народного движения (17 сентября 1773—март 1774 гг.)

Причины восстания. Крестьянская война 1773—1775 гг. под предводитель­ством Е. И. Пугачева была самым мощ­ным вооруженным выступлением тру­довых масс феодальной России против режима крепостнической эксплуатации и политического бесправия. Она охвати­ла обширную территорию на юго-вос­токе страны (Оренбургскую, Сибирскую, Казанскую, Нижегородскую, Воронеж­скую, Астраханскую губернии), где про­живало 2 млн. 900 тыс. жителей муж­ского пола, в своей массе состоящие из крестьян различных категорий и на­циональностей '. Восстание было след­ствием углубления кризисных ситуаций в социально-экономической жизни стра­ны, сопровождавшихся усилением фео­дального и национального угнетения тру­довых масс и обострением классовых отношений.

Глубокий антагонизм угнетенного населения страны и господствующей вер­хушки проявлялся в разнообразных формах классовых выступлений трудя­щихся масс. Кульминацией народной борьбы стало выступление Пугачева, быстро переросшее в широкую кресть­янскую войну. Основные события ее раз­ворачивались на Южном Урале. Причи­ны этому следует искать в социально-экономической и политической истории края.

К началу Крестьянской войны мно­гонациональное население Башкирии имело двухсотлетний опыт совместного проживания, совместного труда и борь­бы. В ходе вольной крестьянской, пра­вительственной и частновладельческой колонизации происходило хозяйствен­но-бытовое сближение народов разных национальностей и этнических групп, складывалось их взаимопонимание, ук­реплялась дружба между народами.

Абсолютное большинство населения края составляли башкиры, мишари, слу­жилые татары, казаки, не частно владель­ческие категории крестьянства. Поме­щичье землевладение не получило ши­рокого распространения. В роли непо­средственного эксплуататора трудовых масс выступало само государство. Оли­цетворением феодального гнета были представители аппарата абсолютист­ского крепостнического государства, на­чиная от губернатора и командиров во­инских гарнизонов и кончая служите­лями провинциальных и воеводских канцелярий. Ведущей формой эксплуа­тации нечастновладельческого кресть­янства, нерусских народов, казачества Южного Урала была централизованная рента, представляющая собой совокуп­ность податей и натуральных повиннос­тей в пользу государства2.

1 Кабузан В. М. Изменения в размещении населения России в XVIII—первой половине XIX в. М., 1971. С. 83—102.

2 Назаров В. Д., Рахматуллин М. А. Факторы и формы совместной борьбы народов России в Крестьянской войне под предводительством Е. И. Пугачева (к постановке проблемы) // На­роды в Крестьянской войне 1773—1775 гг. Уфа, 1977. С. 35.

294

Глава X Крестьянская воина 1773—/77.5 гг. па территории Башкортостана

Усиление позиций феодально-кре­постнического государства в Башки­рии в середине XVIII в. особенно замет­но проявлялось в его земельной и финан­совой политике. В связи с возведением разветвленной системы крепостных ли­ний и хозяйственным освоением края были насильственно отторжены казной, расхищены помещиками и заводовла-дельцами огромные земельные терри­тории у башкир. Это вело к обострению пастбищно-земельной тесноты башкир­ского полукочевого хозяйства. Башкир­ское и тептяро-бобыльское население остро реагировало на усиление фискаль­ного гнета (введение в 1747 г. подуш­ной подати с тептяро-бобыльского на­селения и замена в 1754 г. башкирского ясака принудительной покупкой соли по фиксированной цене).

Для яицких и оренбургских каза­ков, башкир, мишарей, служилых татар обременительным было выполнение во­енных потребностей государства. Гарни­зонная, сторожевая и пикетная служ­бы, участие в военных походах были связаны с большими материальными затратами на снаряжение и с длитель­ным отрывом от хозяйства основной рабочей силы.

Возрастание феодального гнета про­являлось и в ограничении личных и иму­щественных прав крестьянства. Особен­но тяжелым было положение работных людей и приписных крестьян уральских заводов, страдавших от крепостничес­ких условий труда, натурально-денеж­ных повинностей, жестокого режима жизни, произвола и физических истяза­ний со стороны заводовладельцев.

Во второй половине XVIII в. с об­щим расширением крепостной юрисдик­ции ухудшались социально-политичес­кие условия жизни трудового народа. Деятельность Оренбургской экспедиции, организация в 1744 г. Оренбургской губернии привели к созданию большого чиновничье-бюрократического аппарата управления и суда. Все сферы жизне­деятельности населения оказались под контролем абсолютистского государства в лице его местных представителей. По­литика правительства была направлена

на ограничение и притеснение судебных , прав государственных крестьян, особен­но из среды мусульманского и язычес- | кого населения, ограничения во внут­ренней социально-политической жизни башкирского общества и казачества. Нерусское мусульманское и русское старообрядческое население было не­довольно правительственной вероиспо-ведальной политикой.

Сословно-крепостническое бесправие , и эксплуатация трудящихся вызывали социальный протест народных масс. Классовая борьба трудового народа I страны во второй четверти XVIII в. и в годы, непосредственно предшествующие Крестьянской войне, выливается в ряд крупных восстаний, охвативших до 250 < тысяч помещичьих, монастырских, гор­нозаводских крестьян. Особенной остро­той и стойкостью характеризовались крупные волнения на Авзяно-Петров­ских, Каслинском, Кыштымских и дру­гих заводах Оренбургской губернии, восстание крестьян Далматовского мо­настыря. Башкирские восстания 1735— ' 1740 гг. и 1755 г., направленные против феодального и национального гнета, способствовали приобретению опыта борьбы с эксплуататорскими верхами. В январе 1772 г. трудовая часть яицких ' казаков подняла вооруженное восста­ние, направленное в защиту ряда приви­легий казачества, в том числе за восста­новление прав войскового круга как выс­шего органа самоуправления.

В ходе этих восстаний появились зачатки социальной солидарности меж­ду трудовыми массами различных на­циональностей, приведшие к их совмест­ной борьбе в годы Крестьянской вой­ны под предводительством Е, И. Пуга­чева . Усиление феодального и нацио- . нального гнета в отношении трудовых масс Южного Урала определило их мас­совое участие в повстанческом движе­нии, несмотря на правовые, социальные, этнические и религиозные различия, отступавшие зачастую на второй план перед общими целями борьбы. Интере­сы всех социальных сил, составлявших антифеодальный лагерь—крестьянства, приписных крестьян и работных людей

Глава X Крестьянская война 1773—1775 гг. на территории Башкортостана

295

уральских заводов, нерусских народов, казачества, в целом совпадали.

Скопление на Южном Урале «бун­тующих сил», т. е. трудовых масс, не­давно вырвавшихся из-под крепостной неволи или еще не испытавших феодаль­ный гнет в его наиболее грубой и тяж­кой форме, наличие условий, создающих возможность совместных выступлений широких народных масс разных нацио­нальностей, с одной стороны, и наступ­ление крепостничества, усиление фео­дальной эксплуатации государства в отношении податного населения, с дру­гой стороны, — способствовало превра­щению этого края в очаг, где вспыхнуло Пугачевское восстание1.

Зачинателями Крестьянской войны 1773—1775 гг. выступили яицкие каза­ки. Одним из главных условий превра­щения народного движения в крестьян­скую войну было участие на стороне восставших значительной военной силы, способной внести в ряды повстанцев известную военную организованность, решить ряд принципиально важных вопросов повстанческого характера. Именно такую роль в Пугачевском вос­стании взяли на себя казаки Яицкого, а затем и Оренбургского войск. Однако казачество уже на стадии подготовки восстания ориентировалось на под­держку его крестьянством. Предводитель народной войны Е. И. Пугачев говорил накануне восстания, что «он с войском следовать будет в Русь, которая-де вся к нему пристанет»2.

Несмотря на значительный вклад казачества в организацию восстания, его главной движущей силой было кресть­янство. Как и & годы Великой крестьян­ской войны в Германии, в период Пуга­чевского движения «борьба свободного крестьянства против все более и более опутывающего его феодального господ­ства сливается с борьбой крепостных и зависимых крестьян за полное унич­тожение феодального гнета»'*. Участие в восстании широких масс крестьянства, его интересы, его место в общеистори­ческом процессе превращали народное движение в общенациональную кресть­янскую войну, придавали ей антикре-

постническую, антидворянскую направ­ленность4.

Бердский повстанческий центр. На­чалом Крестьянской войны 1773— 1775 гг. считается 17 сентября, когда Е. И. Пугачев обнародовал свой первый манифест казакам Яицкого войска, где жаловал их старинными казачьими воль­ностями и привилегиями, а затем с от­рядом в 60 человек выступил в поход к административному центру войска— Яицкому городку.

Предводитель последней Крестьян­ской войны в России Емельян Иванович Пугачев был выходцем из обедневшей донской казачьей семьи. Он имел хоро­шую военную подготовку. С 17 лет Пу­гачев на казачьей службе, участвовал в Семилетней войне 1756—1763 гг., а в 1768—1770 гг. — во второй русско-ту­рецкой войне. За отвагу при штурме крепости Бендеры получил звание хо­рунжего (младший казачий офицерский чин). В 1771 г. был отпущен по болезни домой. Не добившись отставки, Пуга­чев перешел на положение «беглого ка­зака». Он много походил по стране, был и за ее рубежами. Жил среди терских казаков, в селениях раскольников-ста­рообрядцев под Черниговом и Гомелем, затем среди заволжских старообряд­цев на р. Иргиз и наконец — в Яицком городке. В 1772 г. за подговор яицких казаков к бегству на Кубань Пугачев был схвачен и брошен в казанскую тюрь­му, по приговору Сената осужден на каторжные работы в Пелым. Но в мае 1773 г. Пугачеву удалось бежать из ка­занской тюрьмы. Он вернулся на Яик и с группой казаков в августе—первой поло-

1 Белявский М. Т. Первый этап Крестьян­ской войны 1773—1775 гг. и его особенности//Ис-тория СССР. 1475. № 1, С. 61.

а Протокол показаний М, А. Кожевникова на допросе 11 сентября 1773 г. в Яицкой комен­дантской канцелярии // Пушкин А. С. Поли. собр. соч.; В 17-ти т. М.;Л., 1940. Т. 9. Кн. 2. С. 694.

а Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 7. С. 364.

4 Белявский М. Т. Некоторые итоги изучения идеологии участников Крестьянской войны 1773— 1775 гг. в России//Вестник МГУ. Сер. 8. Ис­тория, 1978. № 3. С. 20.

296

Глава X Крестьянская война 1773—1775 гг. на территории Башкортостана

вине сентября обсуждал вопросы пред­стоящего вооруженного восстания. Ка­заки оценили ум, решительность, энер­гичность Пугачева, его находчивость, умение разбираться в событиях и лю­дях, организаторские способности. С их согласия Пугачев принял на себя имя «императора Петра Федоровича», сверг­нутого с престола в результате дворцо­вого перепорота, и стал во главе повс­танцев. Самозванчество Пугачева — «народного заступника царя Петра III» было рассчитано на самую широкую поддержку народа, вынашивавшего на­ивную идею борьбы за воцарение спра­ведливого монарха.

18 сентября первый пугачевский от­ряд подошел к Яицкому городку. Встре­ченные артиллерийской стрельбой пов­станцы не решились на штурм крепости. Отряд был малочисленным и не имел ни одной пушки. Пугачев принял реше­ние идти по Яицкой крепостной линии к Оренбургу. По пути движения повстан­цев крепости сдавались одна за другой, а казаки, солдаты, башкиры, татары, калмыки пополняли отряд Пугачева. 5 октября повстанцы блокировали Орен­бург. Главные силы Пугачева, насчиты­вавшие 2500 бойцов при 20 пушках, рас­положились в 5 верстах от города в Берд-ской слободе. С этого дня начался от­счет шестимесячной осады Оренбурга— административного центра обширного края, одной из сильнейших крепостей России.

Повстанческие документы не дают ответа на вопрос о причинах стремле­ния пугачевцев перед походом в центр страны захватить Оренбург. Можно предположить, что, приступая к осаде города, Пугачев и его окружение пошли на удовлетворение требований казаков, башкир, казахов, для которых Оренбург и губернская администрация были оли­цетворением гнета и насилия феодально-крепостнического государства . С другой стороны, предводитель восстания, види­мо, надеялся, овладев Оренбургом, обе­спечить себе надежный тыл и собрать здесь многочисленное хорошо воору­женное войско для захвата Казани, Москвы и Петербурга2.

Хотя пугачевцам не удалось взять Оренбург, оформившийся здесь Берд-ский повстанческий центр сыграл зна­чительную роль в организации и расши­рении повстанческого движения. Фак­тически под его властью в течение полу­года находилась значительная часть Оренбургской губернии. Отсюда вышло 67 манифестов и указов Е. И. Пугачева, десятки указов повстанческой Военной коллегии к казакам, башкирам, русским и нерусским крестьянам, мастеровым и работным людям южноуральских заво­дов, в которых в той или иной степени нашли отражение экономические, поли­тические, национальные, религиозные требования угнетенных масс. Уже в на­чальный период Пугачевского восстания определился его антифеодальный харак­тер.

С первых дней восстания повстанцы повели письменную и устную агитацию среди населения Южного Урала. Актив­ное распространение пугачевских воз­званий сыграло решающую роль в быст­ром развертывании восстания. Трудо­вой народ рассматривал провозглашен­ные в этих документах вольности и льго­ты как освобождение от присяги преж­ним властям, ликвидацию старой адми­нистрации, освобождение от различных форм феодальной зависимости. Дейст­вия восставших масс шли значительно дальше тех положений, которые содер­жались в ранних указах и манифестах. Они отказывались подчиняться властям, прекращали работу на заводах, переста­вали платить налоги и исполнять другие повинности в пользу своих хозяев ^и государства3.

Обращения повстанческого центра, призывы к трудовому люду бороться за свою свободу получили живой отклик среди социальных низов населения края.

Глава X Крестьянская война 1773—1775 гг. на территории Башкортостана

297

К концу года на службу «Петру III» — Пугачеву в Бердский лагерь прибыло до 25 тыс. повстанцев, было доставлено 86 пушек'. В ноябре 1773 г. Пугачев создал здесь Государственную Военную коллегию — высший военно-политичес­кий и административный центр восста­ния, внесший определенные организа­ционные начала в боевые действия пов­станцев и деятельность местных пов­станческих органов управления на ос­вобожденных территориях.

1 Военная коллегия много внимания уделяла формированию Главного пов­станческого войска, проведению боевых операций, нацеленных на овладение Оренбургом, Яицким городком и други­ми крупными административными цен­трами и крепостями. Основную ударную силу народной армии составляла казачья и башкирская конница. И хотя часть башкир, прибывших в Берду в первые месяцы восстания, Пугачев разослал по разным волостям «для возмущения баш-кирцов» и других народов, в его ставке в ноябре — декабре было не менее 5 тыс. башкирских конников, а позднее чис­ленность их возросла до десяти тысяч2. С Бердским центром связан первый этап повстанческой деятельности од­ного из выдающихся предводителей на­родной борьбы на Урале башкира Шай-тан-Кудейской вол. Сибирской дороги Салавата Юлаева. С 11 —12 ноября до начала декабря 1773 г. он участвовал

1 в сражениях против оренбургских войск, проявив при этом такое умение и муже-

, ство, что Пугачев присвоил девятнадца­тилетнему Салавату чин полковника и сделал его своим эмиссаром в отдален­ном Красноуфимско-Кунгурском пов­станческом районе.

, С 5 октября 1773 г. по 23 марта 1774 г. пугачевцы, применяя различную военную тактику, безуспешно пытались овладеть Оренбургом. 9 крупных сраже­ний с войсками оренбургского гарнизо­на, кончавшихся, как правило, пораже­нием последних и их бегством с поля боя за спасительные крепостные стены, штурмы города, почти ежедневные пе­рестрелки и сражения с высылаемыми из Оренбурга командами вынудили гу-

бернатора принять решение не выпус­кать свой гарнизон на открытое сраже­ние, а ждать помощи от правительст­венных войск. Тогда повстанцы перешли к блокаде Оренбурга, чтобы «пресекши всякий проезд и провоз в него, через голод принудить его к сдаче»'5. Все до­роги, ведущие к Оренбургу, охранялись, почта перехватывалась и в Берде зна­ли о передвижении карательных войск из центра страны и из Сибирской губер­нии.

Первые известия о восстании в Орен­бургской губернии принес в Петербург рапорт губернатора И. А. Рейнсдорпа лишь 14 октября, почти через месяц с начала повстанческого движения. Собы­тия на Яике вызвали сильное беспо­койство Екатерины II и ее правитель­ства. Только в октябре и ноябре Госу­дарственный Совет 12 раз обсуждал «пу­гачевские дела»4. Власти приняли ряд практических мер по военному подав­лению восстания и пресечению пугачев­ской агитации. К Оренбургу были по­сланы карательные войска во главе с генерал-майором В. А. Каром. Екатери­на II считала, что нескольких регуляр­ных частей, подкрепленных башкир­ской конницей и поселенными в Казан­ской губернии отставными солдатами, будет достаточно, чтобы разбить пуга-чевцев и «тем все злоумышление прекра­тить» -

Башкиры и другие нерусские народы края в Крестьянской войне. В октябре оренбургский губернатор разослал указы

1 Пугачевщина. Т. 2. С. 388—389; М.; Л. 1931. С. 214.

2 РГВИА. Ф. 20. Д. 1231. Л. 194; Пугачев­щина. Т. 2. С. 134; Исторический архив. 1960. № 1. С. 166- 167; Крестьянская война 1773—1775 гг. на территории Башкирии. Сб. документов. Уфа, 1975. С. 53 (далее: Крестьянская война); След­ствие и суд над Е. И. Пугачевым // Вопросы истории. 1966. № 4. С. 117.

3 Осада Оренбурга (Летопись Рычкова) // Пушкин А. С. Поли. собр. соч, В 17-ти т. М.; Л., 1938. Т. 9. Кн. 1. С. 222.

4 Архив Государственного совета. СПб., 1869. Т. I. Ч. I. Ст. 437—444.

3 Русский вестник. 1869. Т. 81. С. 387.

298

Глава X Крестьянская война 1773—/775 гг. на территории Башкортостана

о сформировании 5-тысячного отряда из башкир и мишарей Уфимской и Исет-ской провинций1. Но башкирские фор­мирования не спешили на соединение с карательными силами правительства. Благодаря широкой письменной и уст­ной агитации, проводимой эмиссарами Пугачева, население Башкирии быстро узнало и о лозунгах восстания, и о пер­вых успехах повстанческих отрядов.

Широкое распространение получили именные указы Пугачева на языке тюр­ки, адресованные башкирам. Учитывая их недовольство политикой царской ад­министрации, на борьбу с которой баш­киры неоднократно поднимались с ору­жием в руках, предводитель восстания обещал им за верную службу новояв­ленному «Петру III» пожаловать их во­лей, землей, водами, лесами, рыбными ловлями, жилищами, покосами и посе­вами, жалованьем, солью, свинцом и порохом, свободою вероисповедания2. В этих обращениях учитывались спе­цифические нужды башкир, страдавших от захвата их земель заводчиками и по­мещиками, от притеснений со стороны местных властей, от многих повиннос­тей государству, самой тяжелой из кото­рых была военно-сторожевая служба. Свидетельством внимания к нуждам башкир было пожалование их солью. В указах нашли отражение требования социальных низов нерусских народнос­тей Башкирии, выраженные в призы­вах освобождать находящихся «в не­вольности» у местных богачей-баев3.

По всем волостям Башкирии в ок­тябре распространялись и указы глав­ного полковника повстанцев башкирско­го старшины Бушмас-Кипчакской вол. Ногайской дороги Кинзи Арсланова. К сожалению, большинство этих доку­ментов не сохранилось, но о силе воз­действия обращений Кинзи на народ­ные массы можно судить по их оценке генералом Каром. В донесении Сенату от 31 октября 1773 г. он писал, что опа­сается, как бы башкирские отряды не перешли к повстанцам, ибо от «Кинзи Арсланова чрез разсеяние во всю Баш­кирию злодейских возмутительных пи­сем», башкиры «в великой колеблемости

находятца и по сие время приходом к регулярным камандам медлют»4.

В ответ на пугачевские призывы пер­выми к повстанцам присоединились баш­киры ближайших к р. Яику волостей, затем на их сторону стали переходить отряды, сформированные для проведе­ния карательных операций. И все же в октябре 1773 г. основная масса башкир, мишарей, татар и других народностей Башкирии, находясь в «генеральном ко­лебании», еще не решалась открыто под­держать восстание. В конце октября к месту сбора команд Уфимской провин­ции — к Стерлитамакской пристани по­дошло 2355 башкир, а исетский воевода отправил к коменданту Верхояицкой крепости 2 тысячи башкир5.

Собранные отряды стали объектами усиленной агитации со стороны пугачев-цев. В ноябре к повстанцам присоеди­нилось подавляющее большинство баш­кирских команд, прибывших для помо­щи подошедшим правительственным войскам. Поводом к этому послужили успешные боевые действия пугачевцев.

В боях 7—9 ноября высланный из Берды отряд под предводительством пугачевских атаманов яицких казаков А. А. Овчинникова и И. Н. Зарубина у д. Юзеево нанес поражение войску гене­рала Кара. Опасаясь окружения, Кар вынужден был спешно отступить к Бу-гульме. Это была крупная победа пов­станцев. Их отряд, состоявший из 2 ты­сяч казаков, башкир и заводских кре-

Крестьянская война. С. 36.

'2 Документы ставки Е. И. Пугачева, пов­станческих властей и учреждений (далее: До-кументы ставки Е. И. Пугачева). М., 1975. С. 25— 28; Крестьянская война в России в 1773— 1775 годах. Восстание Пугачева. Изд-во ЛГУ, 1966. Т. 2. С. 135—139.

3 Забиров В. Новые источники об участии националов в Пугачевщине // Проблемы источ­никоведения. М.; Л., 1933. Сб. 1. С. 37; Крестьян­ская война в России в 1773—1775 годах. Восста­ние Пугачева. Т. 2. С. 140 — 142.

4 РГИА. Ф. 468. Он. 32. Д. 2. Л. 13 об.

5 РГАДА. Ф. 1100. Д. 3. Л. 149; Ф. 6. Д. 504, ч. 1. Л. 6.

Глава X Крестьянская воина 1773—7775 гг. па территории Башкортостана 299

стьян, заставил бежать многоопытного генерала1.

Через несколько дней после разгро­ма корпуса В. А. Кара, 13 ноября, под Оренбургом пугачевцам удалось захва-тить в плен вторую группу правитель-ственных войск — отряд полковника ГГ. М. Чернышева, состоявший из 1200 чел. и с ними 15 орудий.

Эти события не могли не сказаться на позиции башкирских отрядов, сфор­мированных как кавалерийские части правительственных войск. 10 ноября к отряду Овчинникова и Зарубина при­соединилась значительная часть стер-литамакского отряда (1200 чел.) под предводительством башкирского стар­шины Кыркули-Минской вол. Ногайской дороги Алибая Мурзагулова, а через неделю часть отряда увел в Берду по­ходный башкирский старшина Тамьян-ской вол. этой же дороги Качкын Сама-рова.

Однако в корпусе генерал-майора Ф. Ю. Фреймана, взявшего на себя после отъезда Кара командование пра­вительственными войсками, еще остава­лось 1236 башкир и мишарей или 40% всего числа корпуса3. В конце ноября к ним присоединился срочно перебро­шенный из Польши башкирский отряд из 726 человек4. В район дислокации правительственных войск из Берды был послан отряд Качкына Самарова. Ре­зультатом его действий был переход на сторону повстанцев 1700 башкир5.

7 декабря исетский воевода А. П. Ве-ревкин доносил в Сенат, что собранные им башкиро-мишарские команды «из разных мест от воинских команд в разные ж времена бежали»6. Не смогли развернуть действия по подавлению восстания и вошедшие в провинцию из Сибирской губернии войска под коман­дованием генерал-поручик а И. А. Деко-лонга. Надежды правительства на быстрое «укрощение возмущения» в Оренбургской губернии и снятие осады Оренбурга рухнули.

Таким образом, мобилизация башкир привела к неожиданным для местной администрации результатам: собранные ею вооруженные команды в подавляю-

щем большинстве перешли на сторону повстанцев. Власти фактически помогли восставшим в кратчайшее время попол­нить повстанческое войско такой мощ­ной боевой силой, какой была башкир-ская конница. Л основная масса башкир и других народов края в ноябре вклю­чилась «в генеральный бунт», и Башки­рия до конца Крестьянской войны стано­вится одним из основных районов ин­тенсивного народного движения.

Довольно полные сведения об учас­тии в восстании башкир и других не­русских народов дают документы мест­ной администрации, составленные по запросу губернатора в конце 1774 года. По ведомости Исетской провинциаль­ной канцелярии, к участникам Крестьян­ской войны были причислены башкиры всех 3174 дворов тринадцати волостей; мишари из 165 дворов; ясачное населе­ние из татар, мари, удмуртов (648 душ м. п.). «Непричастными к бунту» назва­ны 2 башкирских, 6 мишарских, 3 та­тарских старшины, несколько сотников и рядовых — всего 52 человека. В Уфим­ской провинции из жителей 14092 баш­кирских, 2352 мишарских дворов и 180 дворов служилых татар, а также из 37416 душ м. п. ясачных татар, мари, удмуртов, чувашей и других нерусских народов не приняли участия в восста­нии башкиры из 54 дворов, 1170 ясачных татар, да 15 человек из числа башкиро-мишарской старшинской верхушки7.

1 РГАДА. Ф. 6. Д. 504. Ч, I. Л. 199—200;

Пугачевщина. Т. 3. С. 209; Красный архив. 1935. № 1(68). С. 166; Крестьянская война в России в 1773— 1775 годах. Восстание Пугачева. Т. 2. С. 171 — 180.

2 Крестьянская война. С. 300; Пугачевщина. Т. 2. С. 134; РГАДА. Ф. 6. Д. 507, Ч. 4. Л. 124,211, 337; Ч. 5. Л. 47—48.

я РГАДА. Ф. 6. Д. 504. Ч. I. Л. 204.

4 РГВИА. Ф. 20. Д. 1231. Л. 3.

5 Там же. Л. 16—17; РГАДА. Ф. 1100. Д. 5, Л. 68.

11 РГАДА. Ф. 6. Д. 504. Ч. 1. Л. 183.

7 Там же. Ф. 1274. Д. 196. Л. 317; Материалы по истории СССР. М„ 1957. Вып. V. С. 533—588, 590, 592, 594, 596—597, 601—602. Количественные данные о татарском, марийском, чувашском, удмуртском населении даны по сведениям на 1762 г.

Глава X Крестьянская война 1773—1775 гг. на территории Башкортостана

Как видно, подавляющая часть не­русского населения Башкирии была повлечена в восстание. Каждый двор мог выставить по 2—3 воина, а это означает, что повстанческое войско по­лучило во время Крестьянской войны не менее 100 тысяч воинов из нерусских народов Башкирии, в том числе около 50 тысяч из башкир.

К числу участников восстания мест­ная администрация отнесла и почти всю старшинскую верхушку башкир и дру­гих народов Уфимской и Исетской про­винций. Хотя численный состав этой группы населения, включавшей волост­ных старшин (113 башкирских, 18 ми-шарских, 42 старшины других народов), их помощников, походных старшин, сотников, есаулов, хорунжих, старшин­ских писарей, отставных старшин, тар­ханов, представителей духовенства и др., не превышал тысячи человек, ее социально-экономическое и духовное влияние на рядовых общинников было значительным.

Отношение старшинской верхушки к восстанию определялось рядом мо­ментов. С одной стороны, она была заин­тересована в поддержке правительства, ибо в условиях роста социального не­равенства власть давала ей возмож­ность обогащаться за счет рядовых об­щинников методами внеэкономического принуждения. С другой стороны, среди старшин накапливалось недовольство политикой правительства. Отмена выбор­ности старшин, назначение их губерна­тором, а прочих чинов — воеводами, полное их подчинение губернской и про­винциальным канцеляриям с одновре­менной ликвидацией права наследования старшинской должности, — все это вело к тому, что старшины превратились в последнее, низшее, звено администра­тивного аппарата. На их имущественном положении не могло не сказаться отчуж­дение земельных, лесных и пастбищных угодий под крепости, заводы и поселения служилых людей и заводских крестьян. Вызывало недовольство притеснение мусульманской религии. Старшинская верхушка вынуждена была учитывать и настроение рядовых масс, подняв-

шихся на борьбу за свое освобожде­ние.

Среди старшин выявились три груп­пы, стоявшие на различных позициях по отношению к повстанческому движе­нию. Первая из них сохранила верность правительству. По названным выше ведомостям Уфимской и Исетской про­винциальных канцелярий, из 173 стар­шин были открыто враждебно настроены к восстанию только 22 (9 башкирских, 10 мишарских и 3 татарских)1. Счита­лось также,