Социально-демографические переменные в социологическом исследовании: оценка достоверности самоотчетов респондентов

А.Ю. Мягков

Мягков Александр Юрьевич — кандидат философских наук, доцент, заведующий кафедрой социологии Ивановского государственного энергетического университета.

Существует мнение, что социально-демографические сведения, полученные в ходе опросов, обладают предельно высоким уровнем достоверности и информация, касающаяся пола, возраста, уровня образования респондентов и т. п., не нуждается в проверке на надежность. Предполагается, что эти данные "достоверны ipso facto" [1, с. 56]. Сторонники теории "правдивого респондента", развиваемой в рамках "кооперативной" ("гуманистической") парадигмы, полагают, что неискренних ответов в социологическом исследовании вообще (или почти) не бывает [2, с. 41–43; 3, с. 68; 4, p. 63]. Особенно, по их мнению, это характерно для качественных, "интенсивных" интервью, где "близкие личные отношения с респондентами исключают ложь" в силу повышенной интимности и эмоционального характера опросной коммуникации [5, p. 30]. Высокая точность ответов, касающихся "объективных" характеристик, связывается либо с "естественной валидностью обыденного языка" (face validity) [6, с. 43], либо с тем, что эти данные известны самим опрашиваемым "с высокой степенью определенности" [7, p. 33]. Как отмечает В.Б. Голофаст, такие признаки, как образование и профессия, а также "некоторые биографические ... и другие сведения" из паспортичек легко доступны регистрации и "могут быть прямо интерпретированы ... с использованием обыденного языка" [6, с. 33, 43]. По мнению П. Каттенса, к информации, сообщаемой участниками опроса "о себе", следует относиться как "к идеально надежной", "не содержащей ошибок" [7, p. 45].

Таким образом, во всех описанных выше случаях фактор искренности-неискренности респондентов либо неправомерно приуменьшается, либо вовсе игнорируется. Между тем, как показывает опыт и результаты специальных исследований, указанные обстоятельства ("лицевая валидность" и когнитивная определенность данных, а также личностный характер интервью) отнюдь не гарантируют от искажений. Простота, понятность и доступность социально-демографической терминологии не обеспечивают автоматически надежности и достоверности сообщаемой информации. Здесь, как правило, не возникает особых трудностей, связанных с достижением взаимно однозначного индикативного соответствия между измеряемыми признаками и понятиями, в которых они репрезентируются в анкетных вопросах. Зато встает серьезная проблема сознательных и неосознаваемых искажений: завышения или занижения респондентами своего возраста, стажа работы, уровня образования, размеров дохода, заработной платы, фальсификации профессиональной принадлежности работниками редких и/или высокооплачиваемых профессий и т. д.

Знание опрашиваемыми своих "объективных" характеристик не является единственным фактором формирования ответов. Как показывают специальные исследования [8, с. 24–25], на них влияет множество внешних стимулов среды и внутренних состояний самих респондентов. Такие характеристики, как возраст, образование, доходы, место жительства и пр. воспринимаются многими людьми как престижные. Каждый из участников исследования по-своему оценивает и интерпретирует их в контексте сложившейся социальной ситуации с учетом той роли, которую играют эти характеристики в их собственной жизни, жизни различных референтных групп и общества в целом. Поэтому ответы на социально-демографические вопросы всегда сопряжены "с нормативными и компаративными аспектами самооценки" [7, p. 32]. С другой стороны, высокая степень интерактивности, малая дистанция между взаимодействующими сторонами "могут в большей мере стимулировать скрытность респондентов", нежели их стремление давать искренние ответы [9]. В условиях "потенциально проблематичной интеракции", отмечают сторонники "исследовательской" (investigative) парадигмы, утверждающей "секретность, конфликт и подозрение как характеристики социальной жизни вместо кооперации и доверия", социологу следует быть готовым к преодолению таких препятствий, как "дезинформация, уклонения от ответа, ложь и самопрезентация" [5, p. 30, 32].

Обзор предшествующих исследований

Вопрос о величине дистанции между "самоотчетами" респондентов относительно их "личных" характеристик и объективными данными изучен явно недостаточно. В отечественной социологии экспериментальных исследований на эту тему, насколько нам известно, не проводилось, в зарубежной науке их тоже было очень немного. Более того, сведения в западных источниках весьма противоречивы, носят преимущественно косвенный характер и малопоказательны, поскольку рассматриваются вне связи с тематической спецификой проводимых опросов.

В конце 1970-х годов С. Садмен и Н. Брэдберн попытались косвенно оценить сенситивность различных тем в персональном интервью. Предъявляя респондентам серию различных вопросов (от уровня образования до употребления марихуаны), они интересовались тем, какие из них, по мнению опрашиваемых, могут вызвать у "большинства людей" чувство смущения и неудобства и являются "слишком личными", чтобы их можно было свободно обсуждать с незнакомым человеком. Кроме того, вопросы из того же списка тестировались на предмет количества пропусков и отказов от ответа. По замыслу С. Садмена и Н. Брэдберна, реакции на оценочные вопросы должны фиксировать нормы, не позволяющие людям открыто обсуждать указанные темы с незнакомыми и давать точные ответы о себе и своем поведении интервьюеру [10, p. 67]. Уровень тревоги и беспокойства респондентов в экспериментальной ситуации рассматривался в качестве индикатора возможных информационных искажений в ситуации будущих интервью [10, p. 50], а число неответов интерпретировалось как "бихевиориальная мера опасений" и свидетельство ощущаемой угрозы [10, p. 69]. Данные, полученные в ходе исследования (табл. 1), свидетельствуют, что статусные вопросы являются для опрашиваемых не самыми эмоционально нейтральными. С другой стороны, далеко не все респонденты, как выяснилось, считают возможным сообщать те или иные сведения личного характера незнакомым людям.

Таблица 1

Мнения респондентов о степени деликатности различных вопросов, %

Типы вопросов (темы) Большинство людей будут чувствовать сильное смущение при предъявлении данного вопроса Считают, что данный вопрос слишком личный Не ответили на вопрос при его предъявлении
Занятия спортом 1,0 0,0 0,1
Образование 3,0 1,0 0,3
Род занятий 3,0 2,0 0,1
Доходы 12,0 6,0 4,8
Злоупотребление алкоголем 29,0 2,0 2,3
Употребление марихуаны 42,0 3,0 0,4
Сексуальное поведение 42,0 34,0 6,0

Источник: [10, p. 68].

Исходя из этих данных, трудно с уверенностью сказать, какие вопросы социально-демографического блока являются более надежными, а какие менее. Исключение составляет, пожалуй, лишь вопрос о доходах, оцененный опрошенными как весьма деликатный. Однако вывод, что сведения, сообщаемые респондентами "о себе", не обладают абсолютной достоверностью, не вызывает больших сомнений.

Иные результаты были получены в ходе почтового опроса, посвященного изучению проблемы самоубийств (табл. 2), проведенного в середине 80-х гг. А. Недерхофом. В нем так же, как и в предыдущем случае, в качестве индикатора вероятных смещений в опросных данных использовался удельный вес неответов на различные вопросы анкеты.

Таблица 2

Доли неответов на вопросы анкеты, %

Типы вопросов Доли неответов
Пол 1,2
Возраст 1,4
Брачный статус 2,2
Конфессия 2,3
Род занятий 3,4
Политические предпочтения 4,0
Образование 14,3
Средний показатель по вопроснику в целом 8,3
Диапазон для шкал самоубийств 12,8–28,7

Источник: [11, р. 299].

Доля респондентов, отказавшихся сообщить свои социальные и демографические характеристики, вполне сопоставима с удельным весом не ответивших на вопросы о политических симпатиях, традиционно считающиеся деликатными. Более того, вопрос об образовании вызвал значительно большее число неответов, чем в среднем по всей анкете.

В телефонном интервью, организованном Ч. Уивером и К. Свенсон, 5,3% респондентов не пожелали указать свой возраст, 7,7% отказались сообщить о стаже работы и 18,0% — величину ежемесячного жалованья [12, p. 72]. В экспериментальном исследовании Дж. Фрея удельный вес неответов на демографические и статусные вопросы, также задававшиеся по телефону, варьировал в более узких пределах: от 0,5% для вопроса об образовании до 11% — о величине дохода (табл. 3).

Таблица 3

Удельный вес неответивших на различные типы социально-демографических вопросов в телефонном интервью, %

Темы вопросов Удельный вес неответивших
Образование 0,5
Размер жилища 1,0
Раса 1,6
Брачный статус 1,6
Религия 3,1
Доход 10,9

Источник: [13, р. 268].

Эти косвенные показатели говорят о значительных расхождениях в социологической литературе относительно надежности вопросов социально-демографического блока. Прямые данные также убеждают в правомерности такого вывода. В трех исследованиях, анализируемых Г. Хайманом, степень достоверности самоотчетов респондентов о возрасте варьировала от 88% до 98% [14, р. 258]. В методическом эксперименте Р. Петерсона правильный возраст указали 95–99% опрошенных (в зависимости от вида и формулировки вопроса). При этом от 1% до 10% респондентов отказались от ответа [15, р. 381]. По сообщению Ч. Уивера и К. Свенсон, лишь около 92% всех ответов на вопрос о дате рождения после проверки по методу "объективного эталона" были признаны соответствующими действительности [12, p. 73]. Степень точности сведений о стаже работы оказалась еще ниже — 63,6% [12, p. 76].

Существенные расхождения имеют место и при оценке достоверности сведений об образовании респондентов. Польские социологи, опираясь на материалы панельного исследования, оценивают его в 78% [16, c. 139–140]; американская исследовательница Т. Роджерс, судя по данным ее ретестового эксперимента, — лишь в 66% [17, p. 58–59]. У П. Каттенса показатели надежности самоотчетов, касающихся пола, возраста респондентов, времени окончания школы, количества братьев и сестер, полученные в результате измерения посредством "тест-ретест" метода, были близкими к единице. Очень высокой степенью достоверности, сообщает автор, обладали также вербальные данные об образовании обоих родителей и профессии отца [7, p. 40–43].

Сложнее обстоит дело с вопросом о доходах: здесь наблюдается еще большая неопределенность при оценке искажений вербальной информации. Если в большинстве исследований уровень достоверности ответов о размере доходов оценивается обычно в несколько десятков процентов, то Ч. Уивер и К. Свенсон в своем эксперименте обнаружили всего 0,4% правильных ответов при сравнении их с "критериальными" данными. При этом в 15,2% случаев суммы доходов оказались заниженными, а в 84,8% — завышенными [12, p. 74]. Что касается уровня неответов на вопрос о доходах, то в разных исследованиях, в зависимости от метода сбора данных, он также колеблется в довольно широких пределах: от 5% до15% в личных интервью [10, p. 68, 144; 18] и от 11% до 28% в телефонных [13, р. 268; 18]. В исследовании Ж. Билье и Г. Лузвельдта, проведенном среди женщин в режиме персонального интервью, на вопрос о совокупном ежемесячном доходе семьи отказались отвечать 7,2% респондентов, а на вопрос о денежных сбережениях — 16,4%. При этом последний оказался даже более сенситивным, чем вопросы о политических предпочтениях и сексуальных отношениях (табл. 4).

Таблица 4

Соотношение неответов респондентов на вопросы интервью, %

Содержание вопросов %
Партийные симпатии респондента 7,4
Партийные симпатии супруга 19,8
Ежемесячный доход семьи 7,2
Размер денежных накоплений 16,4
Обсуждение с супругом сексуальных отношений 2,2
Оценка сексуального опыта 5,4
Оценка личной сексуальной жизни 10,8
Последний сексуальный контакт 10,4
Частота сексуальных контактов 12,5

Источник: [19, p. 197].

Вопрос о том, какие категории опрашиваемых более склонны к искажению социально-демографических сведений, также является дискуссионным. В отечественной литературе неоднократно высказывалось мнение, что респонденты старших возрастных групп и особенно пожилые проявляют тенденцию к завышению своего возраста [20, с. 40–41; 21, с. 33]. Однако результаты западных исследований, кажется, не подтверждают эту закономерность. По данным эксперимента Ч. Уивера и К. Свенсон, лишь менее 5% респондентов в возрасте от 50 лет и старше завысили свой возраст, в то время как около 14% занизили его. У молодых людей, наоборот, наблюдается стремление казаться старше (табл. 5).

Таблица 5

Точность сообщений о возрасте в различных возрастных группах, %


Сообщение о возрасте Действительный возраст респондентов В целом по выборке
от 21 до 30 лет от 30 до 40 лет от 40 до 50 лет от 50 лет и старше
Сообщили точный возраст 91,9 98,5 91,8 81,8 91,8
Завысили свой возраст 7,4 0,0 1,4 4,6 4,1