<< Пред.           стр. 12 (из 14)           След. >>

Список литературы по разделу

 перебора. ]
 
 i
 354
 
 
 • Используемые методы могут значительно отличаться от традиционно принятых и устоявшихся.
 • Использование методов сопротивляется внешним ограничениям, накладываемым на параметры исследования.
 • Модели осуществления поиска значительно индивидуализированы и тесно связаны с психической и мотивационной деятельностью субъекта познания.
  Обычно выделяют ряд моделей эвристической деятельности. Самая элементарная - модель слепого поиска. Более распространенная - модель "лабиринта", в которой поиск решения уподобляется блужданию по лабиринту.
  Особого внимания заслуживает структурно-семантическая модель Г. Буша, отражающая структуру и смысловые связи между объектами, образующими поле задачи. Работа с данной моделью распадается на ряд этапов:
 • выделение в потоке входящей информации дискретных объектов (селективный отбор);
 • выявление связей между ними;
 • актуализация выделенных объектов связи, которые связаны с поставленной задачей;
 • абстрагирование от периферийных связей и объектов;
 • формирование обобщенных объектов;
 • нахождение связей между обобщенными объектами;
 • поиск по полученному обобщенному лабиринту.
  Метаморфозы эвристики связаны с тем, что она заняла определенное место в логике, где предстала как разновидность логического анализа, оперирующая строгими методами построения доказательства. Этим своим инобытием она воспротивилась интуитивному и этимологическому толкованию, которое связано с противопоставлением неформальному, нестрогому, спонтанному творческому процессу строгого, формализованного и нетворческого логического рассуждения.
  Другая метаморфоза эвристики предполагает ее инобытие на почве синергетики, где она указывает на свойство теории выходить за свои пределы.
 К эвристическим постулатам причисляют следующие.
 • Методология творческого изобретательства эвристична.
 • Класс изобретательских задач бесконечен, класс методов изобретения конечен.
 • Метод поиска решения всегда содержит субъективную сторону, его, эффективность зависит от мастерства изобретателя.
 • Новые методы решения задач редко приводят к положительному результату, но найденные с их помощью решения отличаются яркой степенью оригинальности.
 • Всегда существует противоположный метод решения задачи как альтернатива уже найденному.
 • Ни одна изобретательская задача не решалась без определенного осознанного или неосознанного метода, стратегии или тактики поведения и рассуждения4.
 355
 
  В отличие от скупого и сжатого набора постулатов в геометрии или физике, эвристические постулаты стремятся отразить все возможные эвристические отношения. Например, один из эвристических постулатов отмечает, что нет таких исследовательских задач, которые бы не противились действительности и в принципе не могли быть решены. А сам поиск решения исследовательской задачи следует начинать с наиболее простых вариантов. Интуитивный поиск эффективен после проведенной сознательной работы мозга. Интересно измеряется степень оригинальности решения изобретательской задачи, которая зависит от расстояния между старым решением и новым. Эвристические постулаты отмечают атрибутивность эвристичности, т.е. то, что она присуща любому субъекту деятельностного процесса, а также то, что творческие возможности могут развиваться и культивироваться. Бесспорным является утверждение, что творческий, эвристический процесс начинается с формулировки изобретательской задачи, которая есть не что иное, как звено между известным и неизвестным, существующим и искомым, между знанием и незнанием.
  Большая роль отводится методам эвристики. Среди них метод аналогии, основывающийся на подражании всевозможным структурам; метод прецедента, указывающий на уже имеющиеся в научной практике случаи; метод реинтеграции ("нить Ариадны"), который строится на создании сложных структур из более простых; метод организмической имитации (к примеру, у Тойнби при построении теории локальных цивилизаций); метод псевдоморфи-з а ц и и, т.е. использование не своей формы (оружие в виде зонтика, трости и пр.).
  Весьма интересен метод инверсии вредных сил в полезные; он использовался и Лакатосом в ситуации, когда через определенный промежуток времени "аномалии" становились полем защиты доказуемой теории. Метод антитезиса, известный еще из гегелевской диалектики, означал использование теорий, приемов и методов, диаметрально противоположных традиционным. Плодотворным может оказаться и метод стилевых трафаретов, метод гирлянд и сцеплений, метод многоэтажных конструкций и метод секционирования5. Особого внимания всегда заслуживал метод антропотехники, предполагающий создание новых конструкций путем приспособления к возможностям человека.
  Методы "мозгового штурма" и синектики стоят отдельным гнездом. Метод "мозгового штурма" построен на опровержении конструктивной роли критики, в частности на установке, что критика тормозит возникновение нового. Штурм предполагает выдвижение сколь угодно большого количества гипотез по поводу решения поставленной проблемы, которые следуют друг за другом и не нуждаются в доказательстве. Примечательно, что на этом этапе запрещена любого рода критика, от откровенных опровержений до скрытых в улыбке, жестах и мимике знаков неприятия. Ценность выдвинутых гипотез рассматривается на уровне экспертов.
  Синектика рассматривается как система методов психологической активизации мышления. Она предполагает также создание опреде-
 356
 
 ленных групп, которые в процессе своей деятельности накапливают опыт и разнообразные приемы, предлагая экспертные оценки.
  Самым ненадежным типом эвристики считается модель слепого поиска, в которой исключительное значение играют интуиция и фактор удачи. Однако к ней часто прибегают, и она довольно часто оказывается эффективной.
  Современная эвристика располагает рядом моделей, которые продвигают мышление исследователя в направлении поиска нового и могут быть выстроены в классификационный граф.
 • Модель "трансформатор" не относится к существующей проблеме как к окончательно сформулированной, но пытается определить ее решение только путем многократной трансформации и многократного переформулирования условий и требований, видоизменения целей.
 • Модель "ш л ю з" отталкивается от необходимости "открыть шлюзы" изначальной творческой активности человека, прибегая к средствам морального или материального поощрения. ,
 • Модель "сосуд" утверждает, что каждый человек есть хранилище информации и распорядитель множества возможностей. Накапливаемое им знание имеет динамический характер и может переливаться в направлении преобразования действительности.
 • Модель "семя" насквозь пропитана организмическими аналогиями. Она указывает на то, что творческая деятельность биологически и социально обусловлена. Каждый человек, имея креативные задатки, нуждается в их дальнейшем культивировании.
 • Модель "ракет а" акцентирует важность и значимость внутреннего импульса и энергии, которая акгивизируется всякий раз, когда человек заинтересован в том, чтобы решить жизненно важную для него проблему. Модель предполагает преобразование внутренней энергии во внешнее действие, событие или решение.
 • Модель "трамплин-барьер" анализирует ситуацию, связанную с преодолением психологического барьера, так часто сопровождающего субъекта творческого процесса при недостатке информации. Иногда привычный способ мышления действует как гносеологический или информационный барьер. Преодолеть его можно, используя модель трамплина, представляющую собрй совокупность эвристических правил и рекомендаций.
 • Модель "призм а" указывает на необходимость преломления угла зрения или поставленной задачи и рассмотрение различных граней, высветившихся в связи с изменением призмы видения проблемы.
 • Модель "сухое дерево" обозначает известную от Гете особенность творчества и вдохновения, базирующуюся на том, что постоянный, ежедневный труд уподобляется процессу "колоть дрова и их сушить". Когда же вспыхнет огонь творчества, сухое дерево будет гореть ярко и искрометно.
 • Модель "р а в н о п л е ч н ы е рычажные весы" подчеркивает, что для эффективного творчества необходимо, чтобы
 357
 
 в равновесии находились такие взаимозависимые моменты, как знание, опыт творца, целеустремленная деятельность, мотивы, воля.
 • Модель "некомическое остроумие" предполагает, что творчество связано с преувеличением, пародированием, сочетанием обычного и необычного, двойным сопоставлением, сопоставлением по случайному признаку. Подобные приемы напоминают деятельность остряка, но укоренены в творческом процессе мышления.
 • Модель "лабиринт"- самая распространенная модель - указывает на необходимость настойчивого продвижения вперед, на интуицию, находчивость и отражает возможность как успехов, так и неудач.
  Результаты эвристической деятельности могут иметь разное происхождение. Они могут быть родом из воображения и фантастики, из скептицизма и критицизма, из реализма и упорного труда, от вдохновения, прагматизма, интуиции. Они могут иметь схоластическую закваску или быть связаны с прогнозированием, мистицизмом, иллюзиями. Они могут питаться солипсизмом, основываться на силе чувственных восприятий или быть окрашены сентиментализмом6.
  Эвристическое рассуждение должно рассматриваться не как окончательное и строгое, а как предварительное и правдоподобное. Эвристические рассуждения уподобляются лесам при построении здания. Они необходимы, ибо прежде чем получить доказанный и окончательный вывод, следует опереться на правдоподобные рассуждения. Эвристические рассуждения, как правило, основываются на индукции, абдукции, аналогии.
  И какой бы динамичной и изменчивой ни казалась сфера эвристики, исследователи и методологи, ее изучающие, подчеркивают, что сама эвристическая деятельность предполагает уверенность, упорство, настойчивость и напор до тех пор, пока не появится счастливая идея.
  Безотказно действующие правила как условия эвристики невозможны, можно говорить лишь о типических особенностях и свойствах, обнаруженных при эвристическом поиске. В сферу эвристики и попадают все приемы и операции, шаги и ходы, которые сопровождали то или иное открытие. Разумная эвристика не предполагает наличия стереотипов и регламентации, расположенных в строгой последовательности и сформулированных во всеобщем виде. Она представляет сюрпризную сферу, где новизна сопровождает как сам исследовательский процесс, выбор методов и методик поиска, так и его результат. В нем должны отражаться и учитываться индивидуальные особенности каждого человека.
  В проблемное поле философии науки эвристика включена с целью отразить константное свойство всякой модели роста научного знания, а именно ситуацию, когда теория выходит за свои пределы и претендует на расширение. Эвристичность данного процесса, связанная с завоеванием новых содержательных плоскостей и ниш, очевидна. Эвристичность, как убедительно показано в работе В. В. Ильина7, есть свойство теории выхо-
 358
 
 дить за свои первоначальные границы, осуществлять экспансию и стремиться к расширению.
 ЛИТЕРАТУРА
 1 Лешкевич Т.Г. Неопределенность в мире и мир неопределенности. Ростов н/Д., 1994. С. 81.
 2 Богданов А.А. Тектология. Всеобщая организационная науки. Кн. 1-2. М., 1988.
 3 См.: Современная западная философия. Словарь. М., 1991
 4 Буш Г.Я. Диалектика и творчество. Рига, 1985. С. 27.
 5 См.: Буш Г.Я. Методы технического творчества. Рига, 1972. С. 62-64.
 6 См.: Буш Г.Я. Рождение изобретательских идей. Рига, 1976. С. 98-102. 1 Ильин В.В. Теория познания. Введение. Общие проблемы. М., 1993.
 
  Раздел 6. ИЗ ФОНДОВ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ФИЛОСОФИИ НАУКИ
 Тема 36. ФОРМИРОВАНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ НАУЧНОЙ ШКОЛЫ
 Первоначальный образ философии науки. - Первые учителя. - Роль книжной мудрости.- Н.И.Лобачевский и обоснование неевклидовой геометрии. - Психофизика и физиология. - Выдающиеся имена отечественной философии науки. - Идея опережающего отражения. - Теория неосозначаемой психической установки. -Деформации института науки. - Тезис о классовой борьбе в науке. - "Критический пересмотр основ генетики" и противодействие "вражеским проискам и элементам".
  Отечественной философии науки еще предстоит заявить о себе во всеуслышание, предъявив свои основные достижения, главных героев и действующих лиц. Существует представление, что отечественная философия науки не может рассматриваться как целостное систематическое образование, поскольку исконной ориентацией российской интеллектуальной мысли была экзистенциальная и религиозная ветвь философии. С ригористичностью этого мнения вряд ли можно согласиться. Контекст религиозной традиции безусловно присутствовал и, быть может, доминировал, но он не покрывал без остатка всех устремлений отечественной философской мысли. Не только вера и экзальтация верования, но стремление к постижению законов мироздания и достижению истины, нацеленность на познание "естества", попытки естественнонаучного описания, объяснения и предсказания входили органичной компонентой в структуру отечественного мировосприятия. Они оформлялись в своеобразный научно-философский дискурс. Поэтому отечественная философия науки не может быть сведена к рецепции западного позитивизма, но имеет собственную специфику и уникальную историю становления.
  Задаваясь вопросом, что представляет собой первоначальный образ философии науки, необходимо проникнуть в глубины вызревания русской интеллектуальной мысли. В связи с этим следует обратить внимание на поразительный исторический факт: уже в рамках византийского аскетизма (приблизительно XVI в.) возникают первоначальные представле-
 360
 
 ния о существовании совокупности "внешних наук", трактуемых (не вполне лестно) как мирская мудрость, "чуждая благочестия". К так называемым внешним наукам относятся: астрономия, математика, учение о земле и спрятанных в ней металлах и самоцветах, истины о море, движении и скорости и пр. Научное знание хотя и признается важным занятием, но квалифицируется как "шаткая мудрость". Постоянным рефреном проводится мысль, что истинного блаженства такое знание человеку обеспечить не может.
  Православная схоластика имеет то существенное и непреходящее значение, что связывает отечественную мысль с мировой ученостью. Более того, она обращает особое внимание на то, что кроме этики существует еще и экономика, политика, земледелие, корабле плавание, логика и история. И если, как отмечают исследователи, для грекофильской ориентации была свойственна оппозиция "внутреннего и внешнего знания", то схоластическая традиция вела к более тонким различиям: свободных и несвободных искусств, спекулятивного и практического знания1. Следовательно, можно говорить об осознании практической значимости науки уже в допетровские времена.
  Традиционно считается, что возникновение прослойки, обращенной к книжной мудрости и интеллектуальному труду, может быть обязано своим происхождением реформам Петра Великого, "прорубившего окно в Европу". Благодаря этому российский менталитет подвергся болезненным инъекциям стандартов и приоритетов западноевропейской культуры. Отсюда возможен вывод о влиянии западной образованности на отечественные интеллектуальные ориентации и о весьма сильном давлении "новой культурной петровской традиции, которая замыкается для начала в тесный круг" и не получает широкого распространения. Русский философ Г.П. Федотов уверен, что "Петр оставил после себя три линии преемников: проходимцев, выплеснутых революцией и на целые десятилетия заполнивших авансцену русской жизни, государственных людей - строителей империи, и просветителей - западников, от Ломоносова до Пушкина, поклонявшихся ему как полубогу. XVIII век раскрывает нам загадку происхождения интеллигенции в России. Это импорт западной культуры в страну, лишенную культуры мысли, но изголодавшуюся по ней. Беспочвенность рождается из пересечения несовместимых культурных миров. Идейность - из повелительной необходимости просвещения, ассимиляции готовых, чужим трудом созданных благ - ради спасения, сохранения жизни своей страны"2.
  Идея первоначальной ассимиляции научных и культурных влияний Запада весьма популярна в контексте размышлений над спецификой отечественной научной мысли. Так, по мнению академика Н. Моисеева, "до начала XVIII века общий уровень образования, а тем более научной мысли в России был несопоставим с тем, что происходило в Западной Европе. И я не рискнул бы говорить, - подчеркивает ученый, - о существовании в России естественнонаучных направлений, в какой-то мере аналогичных западным". Благодаря энергичным действиям Петра в Россию приглашались иностранные ученые, и русскую науку представляли немцы, швей-
 361
 
 царцы. Они оказались и первыми учителями русских национальных кадров, поэтому "начальный слой по-настоящему русских ученых состоял преимущественно из добросовестных учеников своих немецких учителей"3. Когда в тридцатые годы появились ученики русских учителей, стала формироваться собственно русская национальная научная школа, которая приобрела ряд особенностей, свойственных отечественной культурной традиции. Открывались университеты не только в Москве, но и в Казани, Киеве, Варшаве, Юрьеве (Тарту).
  Подтверждения подобной логики преемственности можно обнаружить в анализе воззрений русского мыслителя Г.П. Федотова, который с особым полемическим задором вопрошал: "Знаете ли вы, кто первые интеллигенты? При царе Борисе было отправлено за границу - в Германию, во Францию, в Англию - 18 молодых людей. Ни один из них не вернулся. <...> Непривлекательны первые "интеллигенты", первые идейные отщепенцы русской земли. Что характеризует их всех, так это поверхностность и нестойкость, подчас моральная дряблость"4.
  Русский историк В. О. Ключевский связывал появление феномена первых отечественных интеллектуалов с возникновением книжной мудрости. "Когда среди нас стало водворяться искусство чтения и письма, - отмечал он, - с ним вместе появились и книги, и вместе с книгами пришла к нам книжная мудрость. <...> Как взглянул русский разумный и понимающий человек на просвещенный мир сквозь привозные книги, так и впал в крайнее уныние от собственного недостоинства, от умственного и правового убожества. <...> Тогда русский ум припал жадно к книгам, к этим "рекам, наполняющим Вселенную, этим исходищам мудрости". С тех пор разумным и понимающим человеком стал у нас считаться человек "книжный", т.е. обладающий научно-литературным образованием, и самою глубокою чертою в характере этого книжника стало смиренномудрие личное и национальное. Так народился первый достоверно известный по письменным памятникам тип русского интеллигента: это был нищий духом, побиравшийся под окнами европейских храмов мудрости плодами чужого ума, крупицами с духовной трапезы, на которой ему не было места..."5.
  Тем самым без книжной мудрости никакая национальная образованная прослойка сформироваться не могла. Поскольку же книжная мудрость - явление универсальное, то, приобщаясь к ней, данный слой людей выходил за рамки ограниченного мирка мироощущения и начинал размышлять в категориях универсальных, а значит - от имени всего просвещенного человечества. Таким образом, книжность, образованность, ум с самого начала осознавались атрибутами любой научной деятельности. Она же, в свою очередь, начиналась с образовательной работы и в истоке своем исключала тех, которые "не все умели грамоте".
  Проблема "книжной учености" состояла еще и в том, что за исходное должны браться не все подряд книги, потому что человек в подобном случае может получить поверхностные или второстепенные сведения, малопитательную пищу для ума либо просто остаться не информированным в отношении важнейших вопросов. Проблема заключается в качестве книжной продукции, которая положена в основание развития ин-
 362
 
 теллекта. Все прочитать невозможно, вторичную продукцию изучать бесполезно, остается отобрать критерии для выделения того подмножества ученых книг, которые и обеспечат преемственное развитие научной мысли.
  Вместе с тем "книжная мудрость" не является самодостаточным и исчерпывающим критерием ума и проницательности. "Не тот мудр, кто грамоте умеет, а тот, кто много добра творит", - гласит известное изречение. Исходя из этого, достраивание шкалы критериев должно проходить по линии нравственных ориентации и предпочтений. "Сметливый ум русского книжника", в интерпретации В.О. Ключевского, предусматривает необходимость нравственного и умственного "домостроительства", а следовательно, предполагает умственную дисциплину, смирение и исключает гордыню и самодовольство.
  Именно конец XVIII в. в России рассматривают как рубеж для формирования двух потоков "третьего сословия" - интеллигенции и чиновничества. Причем первый выращивался правительством из разночинцев, которые образовали необходимый стране рынок людей интеллектуальных профессий. Именно меры в области народного просвещения, учреждение многих учебных заведений благоприятно отразились на развитии отечественной науки.
  К специфике сугубо русской традиции, по мнению Н. Моисеева, следует отнести стремление к построению широких обобщающих конструкций, системность мышления. "Если наши первые немецкие учителя XVIII века приучали своих русских учеников прежде всего к тщательности конкретных исследований и дали им для этого необходимую культуру и навыки, то уже первые самостоятельные русские исследования вышли из-под опеки традиционной немецкой школы. Они оказались связанными с попытками построения синтетических теорий"6.
  Впоследствии этот процесс интенсифицировался, породив своеобразный культ науки. На фоне углубляющейся дифференциации знания возникла новая оппозиция: естественное - искусственное. Начало XIX в. сопровождается осмыслением оснований научного знания отечественными натурфилософами, а вторая половина века вовлекает в эту работу университетских логиков и философов. Почерк современного отечественного естествознания начинает определяться в трудах Н.И.Лобачевского, Д.И. Менделеева, И.М. Сеченова, значительно повлиявших на судьбу мировой науки.
  Николай Иванович Лобачевский (1792-1856), профессор Казанского университета, открыл миру дотоле неизвестную истину, что помимо Евклидовой геометрии может существовать другая, отвечающая всем критериям научности. Этим он произвел революцию не, только в данной сфере, но и в самом стиле мышления естествоиспытателей. Возникал глобальный вопрос: если Евклидова геометрия не единственна, то какова же реальная геометрия нашего мира? Проблемы геометрических построений стали проблемами физики. Когда же была опровергнута субстанциональная концепция пространства и времени, провозглашавшая пространство и время самостоятельными, ни от чего не зависимыми субстанция-
 363
 
 ми, и утвердилась реляционная, прослеживающая зависимость свойств пространства и времени от распределения масс и характера их движения, стало очевидно, что единой геометрии быть не может. Ибо геометрические свойства зависят от распределения гравитационных масс. Вблизи тяжелых объектов геометрические свойства пространства начинают отклоняться от евклидовых, темп времени замедляется, что было убедительно показано в теории относительности А. Эйнштейна.
  Примечательно, однако, что сам Лобачевский, высказывался в пользу того, что "первыми данными будут всегда те понятия, которые мы приобретаем в природе посредством чувств, ум должен приводить их к самому меньшему числу, чтобы они служили "твердым основанием в науке"7. Это удивительно именно потому, что наши органы чувств приспособлены как раз к восприятию мира в условиях геометрии Евклида.
  Психофизика и физиология также принадлежали к сферам научного познания, которые были достаточно активно востребуемы в отечественной философии науки. Выдающийся русский физиолог Иван Михайлович Сеченов (1829-1905) пестовал идеи рефлексологии. Основополагающий тезис его научной доктрины состоял в утверждении, что все акты сознательной и бессознательной жизни по способу происхождения суть рефлексы8. В рефлексе выделялись два признака: быть орудием различения условий действия и быть регулятором последнего. Само чувствование трактовалось как сигнал, на основе которого возможна саморегуляция рефлекторной сферы, обратная связь кольцевого управления движением.
  Сеченов пытался вскрыть психофизиологический механизм логического мышления. Согласно его представлениям, исходные логические операции заложены в чувственной деятельности организма и потому никакой априоризм в их объяснении не состоятелен. В пику вульгарно-материалистическому подходу Сеченов отстаивает своеобразие и уникальность нервно-психологических регуляций по сравнению с чисто физиологическими. К числу выдающихся открытий, пополнивших сокровищницу мировой науки, относится открытие так называемого центрального торможения, указывающего на факт тормозящего влияния высших нервных центров на мышечную систему.
  Владимир Михайлович Бехтерев (1857-1927) помимо деятельности по специальности- невропатология, психиатрия и психология- выступал по проблемам философской онтологии и теории познания. Он пытался связать психические явления с реакцией на физические и социальные раздражители. В 1918 г. по его инициативе был создан Институт мозга, который впоследствии долгие годы возглавляла его внучка Наталья Бехтерева. Сам Бехтерев предлагал взглянуть на психические процессы и явления с точки зрения их энергетического содержания. По его мнению, именно единый энергетический поток позволяет слиться воедино психическому и физическому. Поэтому широко известному психофизиологическому параллелизму он противопоставляет позицию энергетического монизма. Обращая энергетический монизм на сферу социальных явлений, он формулирует концепцию рефлексологического мировоззрения. "Наблюдения и опыт приводят нас к выводу, что основные законы соотносительной
 364
 
 деятельности собирательной личности те же, что и для всей вообще живой и неживой природы. Здесь путем анализа раскрываются те же космические законы, как закон сохранения энергии, тяготения, отталкивания, противодействия равного действию, подобия, ритма, энтропии, эволюции, дифференцировки, обобщения или синтеза, приспособляемости, отбора, инерции и т.п."'.
  Рефлексологическое мировоззрение, по мнению ученого, обосновывается тем простым фактом, что в социальной жизни, в деятельности общественных движений и больших коллективов мы встречаемся с теми же рефлексами, с таким же их развитием и течением, какие находим в жизнедеятельности отдельного индивида. Коллективы людей следует рассматривать как "собирательные личности", а основу общественной жизни искать в коллективных рефлексах, т.е. в реакциях коллективов людей - "собирательных личностей" - на различные стимулы внешней среды.
  Энергетический монизм в своем последовательном проведении заставлял обращать внимание на космические энергетические процессы, а именно на влияние космических факторов на исторические события. В связи с этим В.М. Бехтерев не чурался идеи составления политического гороскопа, а также пытался связать революционные события и волнения со временем, характеризующимся наличием максимального количества пятен на Солнце.
  Нобелевский лауреат, русский физиолог Иван Петрович Павлов (1849-1936)- родоначальник объективного экспериментального изучения высшей нервной деятельности. В развитие учения о рефлексах Сеченова он выразил свой подход в трех главных положениях: детерминизм, связь динамики с конструкцией, единство анализа и синтеза.
  Вывод о сигнальной функции психического был основополагающим для развития учения о высшей нервной деятельности. "Существо принципа сигнализации состоит в том, что он определяет такие формы приспособления организма, когда последний в своих ответных действиях предвосхищает течение будущих событий"10. Огромное значение для философии науки имеет и концепция возникновения второй сигнальной системы, понимаемой в качестве физиологической основы абстрактного мышления. "Если наши ощущения и представления, относящиеся к окружающему миру, есть для нас первые сигналы действительности, конкретные сигналы, т.е. специально, прежде всего кинестезические раздражения, идущие в кору от речевых органов, есть вторые сигналы, сигналы сигналов"11. Следует особо подчеркнуть, что исследования в области кибернетических систем, моделирующих конкретные аспекты деятельности головного мозга, опирались на результаты естественнонаучных разработок Павлова.
  Извечная философская проблема об отличии живого от неживого на уровне естественнонаучного анализа упиралась в универсальное определение жизни, возникшее еще во второй половине XIX в.: "Жизнь - это способ существования белковых тел". Наиболее важными компонентами живого считаются белки, аминокислоты, нуклеиновые кислоты. Отличительной способностью живого является воспроизведение, рост и
 365
 
 обмен веществ. Способность к самовоспроизведению обеспечивается таким типом химических реакций, который не встречается в неживой природе и называется матричным синтезом. В.А. Энгельгардт указывает на еще одну существенную характеристику живых систем, а именно способность "создавать порядок из хаоса", т.е. антиэнтропийный характер жизненных процессов. Живые организмы способны творить упорядоченность из хаотического теплового движения молекул. Существенным при этом становится принцип интегратизма.
  Информационно-отражательные процессы в живой природе, обеспечивающие основание всех типов адаптации, есть одно из приоритетных направлений исследований отечественной философии науки. Они изучаются универсально и просматриваются в виде реакций раздражимости простейших одноклеточных и растений, возбудимости нервных тканей, а также в виде психического отражения на уровне животных, осуществляющего регуляцию их поведения. Биологическое отражение - свойство, без которого невозможна адаптация - приспособление ж(1вых организмов к условиям их существования, предполагает наличие двух процессов. Во-первых, в отражении воспроизводится такая структура отражаемого, которая несет в себе специфику и информацию обо всех (более низших) формах отражения. Например, под воздействием тепла любое тело, и организм в том числе, нагревается. Во-вторых, особенности отражаемого корреспондируются специфическими процессами отражения, присущими только живым системам. Применительно к приведенному процессу можно заметить, что происходит не просто нагревание организма, но и его обезвоживание. Растение испаряет влагу, человек потеет, изменяют нормальное функционирование все его внутренние системы. Согласно Павлову, структуру любого отражения представляют два основных компонента: внешний, проявляющийся в форме реакций между предметами, и внутренний, который существует в форме внутренних состояний, следов, возникающих в результате взаимодействий.
  К психической форме отражения наряду с ощущением относятся инстинкты, условные рефлексы, восприятие, эмоции, так называемое "ручное" мышление. Инстинкт выступает как сложное наследственное поведение, одинаковое у всех представителей данного вида. Однако инстинкт целесообразен в крайне узких пределах. Пчелы умело изготавливают соты, совершенные по форме и прочности. Но если срезать дно ячейки, пчела не обратит на это внимание и будет по-прежнему заливать ячейку медом. Отличительной характеристикой отражения на уровне живого организма является то, что изменения, протекающие в живых системах в виде актуальных отражений, сохраняются и накапливаются в опыте индивидов и свойствах видов.
  Идея опережающего отражения принадлежит отечественному исследователю Петру Кузьмину Анохину (1898-1974), ученику В.М.Бехтерева и И.П. Павлова. Он обратил внимание на тот простой факт, что основные формы движения материи в пространственно-временных рамках существовали в неорганической природе задолго до появления живых организмов. Живая материя как бы "вписалась" в уже готовую пространственно-
 366
 
 временную структуру мира и не могла не отразить на себе ее свойства. Возникла необходимость приспособления к существующим условиям, в процессе которого огромное значение имели внешние временные параметры, а точнее, последовательности. Анохин разделил их на две группы.
 1. Существенные, регулярные и устойчивые ряды последовательностей, которые повторяются, возобновляются, характеризуясь ритмичностью и цикличностью (день - ночь; весна - лето - осень - зима).
 2. Ряд последовательностей несущественных и случайных, которые не повторяются впоследствии на протяжении жизни данного организма (например, ураган, землетрясение). При существовании только последних жизнь не могла бы развиваться, живой организм не мог бы иметь устойчивой и прочной структуры, ибо она есть результат отражения ритмически и периодически повторяющихся воздействий внешнего мира на организм. Взаимодействия, подчиненные природным ритмам, действуют на организм миллионы лет. Они фиксируются в самом устройстве организмов, благодаря чему он оказывается способным к опережающему отражению. Примером опережающего отражения может служить следующий. Осень: опадает листва, физиологические процессы замедляются, деревья обезвоживаются, готовясь встретить зиму, однако холода еще не наступили. Следовательно, изменение организма (субъекта) произошло раньше, чем на него подействовали внешние обстоятельства (объект). Опережающее отражение - это реакция живого организма, подготовленная сериями прежних повторяющихся воздействий со стороны неорганического мира, окружающей среды. Это основная форма приспособления живой материи к пространственно-временной структуре неорганического мира, в которой последовательность и повторяемость оказываются важнейшими параметрами.
  Сущность феномена опережающего отражения можно объяснить таким образом. На живое тело (клетку, организм) в течение длительного времени действует цепь последовательных ритмически повторяющихся процессов А, Б, В,... К. В силу этого систематического повторения в протоплазме живого происходит формирование соответствующего ряда химических реакций а, б, в,... к. При появлении только первого компонента внешней последовательности событий "А" в действие приводится вся внутренняя цепь биохимических реакций вплоть до "к". Их быстрота обеспечивает опережение проявлений последовательности внешних влияний в поведении организма. Влияние среды приобретает сигнальное значение. Процесс разворачивания реакции в протоплазме опережает ход событий во внешнем мире. С точки зрения наблюдателя оказывается, что организм отражает то, чего еще нет. Можно сказать, что опережающее отражение возможно вследствие разновременности физического (внешнего) и биологического (внутреннего) времени12. Опережающее отражение делает живые системы надежными и устойчивыми в мире, полном изменений. У человека способность к опережающему отражению перерастает в форму научного предвидения и прогностики.
 367
 
  В отечественной науке после острого увлечения проблематикой бессознательного в ее психоаналитическом варианте в 20-егг.'Интерес к ней угас вплоть до 50-х гг. Благодаря деятельности Дмитрия Николаевича Узнадзе (1886-1950)- грузинского психолога и философа, одного из организаторов Тбилисского университета - в качестве альтернативной модели фрейдовского "бессознательного" была создана "теория неосознаваемой психической установки"13. Согласно последней действия, реакции, поступки и мысли человека всегда зависят от особого психического состояния - готовности к данному процессу. Кардинальной формой бессознательного оказывается установка, связанная с направленностью личности на активность в каком-либо виде деятельности,' общей предрасположенностью к деятельности. Установка возникает при встрече двух факторов: потребности и ситуации удовлетворения этой потребности. Она определяет направление проявлений психики и характер поведения субъекта. Установка обладает сложной структурой, содержит эмоциональные, смысловые и поведенческие аспекты предрасположенности к восприятию или действию в отношении социальных объектов и ситуаций.
  Д. Узнадзе экспериментально и теоретически доказал, что установка как неосознаваемая психическая деятельность является составляющим элементом любого акта человеческого поведения. Особенно велика ее роль в творческих процессах, в области межличностного общения, в сфере избирательной целесообразной активности.
  В контексте отечественной философии науки невозможно обойти период деформации института науки в связи с тоталитарным режимом и системой репрессивно-террористического контроля, установленного над всеми сферами общества. Угроза нависала над судьбой не только отдельных ученых, но и целых научных направлений. Собственно научные цели и задачи искажались под давлением вненаучных, идеологе-политических принципов и ориентировок. Широко известный в марксизме тезис о классовой борьбе в науке обернулся многообразными акциями разоблачения вредительства. Парадоксом было то, что не только прожектеры, партократы и лжеученые, но и настоящие ученые пользовались термином и принципом классовой борьбы, искренне стремясь быть полезными тоталитарному государству. Так, видные биологи Н.И. Вавилов и А.С. Сереб-ровский в 1932 г. призывали к реконструкции науки на основании внедрения в нее принципа классовости и партийности. Тип старого, кабинетного, ученого был назван чучелом и пугалом и подвергался всяческой критике'4.
  Лозунги типа: "Догнать и перегнать природу!", "Борьба с природой!", "За революцию в природе!" - выдавали чудовищно агрессивный настрой лженауки. В контексте новой науки - евгеники - планировалась и борьба за перестройку собственно человеческой природы. Проектами быстрого преобразования человеческого рода были одержимы А.С. Серебровский, всемирно известный ученый-врач С.Н. Давиденков.
  Большой урон понесла археологическая наука: прекратили свое существование Русское и Московское археологические общества, были арестованы десятки выдающихся археологов, некоторые из них расстреляны.
 368
 
 Широкую практику имели массовые репрессии среди музейных работников, места которых отдавались воинствующим невеждам. Уничтожение культурных ценностей, икон, библиотек, повсеместное разрушение церквей, соборов и архитектурных памятников было атрибутом тоталитарной системы, стремящейся к реализации механизма безусловного и беспрекословного подчинения. Квазинаука культивировалась активной бездарностью и непрофессиональностыр. Вместе с тем ей удалось поглотить, сделать своей питательной массой действительно видных и выдающихся ученых. Такая ситуация объяснялась наличием механизма силового принуждения, где на карту была поставлена жизнь ученого и его родных.
  В качестве критерия истины выступали идеи и замечания "корифея всех наук" и "отца всех народов" - товарища Сталина. Примечательно, что когда научные конференции, прошедшие в 1947-1948 гг. в стенах МГУ, подвергли сокрушительной критике взгляды Т.Д. Лысенко, его поддержал сам Сталин, и вся мощь научной критики стала недействительной. Бесконечный страх, переходящий в ужас перед государственной репрессивной машиной,1 делал науку угоднической лженаукой. "Отец всех народов" волюнтаристски определял правильность или ошибочность направлений многообразных научных исследований. Выдержки из письма Т.Д. Лысенко весьма убедительно иллюстрируют механизм развития лженауки: "Дорогой Иосиф Виссарионович! Спасибо Вам за науку и за заботу, преподанную мне во время Вашего разговора со мной в конце прошлого года по ветвистой пшенице. Этот разговор я все больше и больше осознаю. Вы мне буквально открыли глаза на многие явлеййя в селекционно-семеноводческой работе с зерновыми хлебами"15.
  Когда же перед Институтом генетики от имени того же "корифея" была поставлена задача "критического пересмотра основ генетики", весь Институт мучительно переживал этот период. Директор Института Н.И.Вавилов отказался от подобной программы, заявив, что при таком критическом пересмотре нужно сжечь всю мировую литературу на большом участке биологии, наиболее тесно связанном с практикой. В 1940 г. он был арестован и на пост директора назначен Т.Д. Лысенко, который употребил все силы для выполнения поставленной задачи.
  Кроме жесткого механизма насилия советская тоталитарная система использовала еще один специфический механизм - соревновательность и так называемую необходимость противодействия "вражеским проискам и элементам". Ситуация, сложившаяся в отечественной философии науки, отличалась ярым идеологическим неприятием открытий квантовой физики и всех следующих из нее мировоззренческих переориентации, откровенным шельмованием ее сторонников. Причем работы по созданию атомной бомбы, основанные на превращении вещества и энергии, которые вытекали из новых теорий, всячески стимулировались. И в то же время готовилась крупномасштабная кампания по обличению новой физики как псевдонауки. То, что она не вылилась в массовые репрессии, в кулуарах объяснялось так: "Физики отбились от своей лЫсенковщины атомной бомбой"16. Однако идеологическая кампания была развернута. Она имела своей целью освободиться от самостоятельно мыслящих теоретиков, чьи
 369
 
 выводы и исследования были малопригодны для подтверждения ортодоксальных норм сталинизма и примитивно сформулированных положений диалектического материализма. Основная часть отечественных физиков разделяла представления копенгагенской школы Бора и Гейзенберга. А философская реакция не скупилась на ярлыки и обвинения в космополитизме, реставрации махизма, отступлении к идеализму и агностицизму. Все открытия квантовой физики огульно именовались чертовщиной. А.А. Жданов в речи, произнесенной в 1947г. по поводу книги Г.Ф.Александрова "История западноевропейской философии", в отношении квантовой физики едко заметил: "Кантианские выверты современных буржуазных атомных физиков приводят их к выводам о "свободе воли" и у электрона, к попыткам изобразить материю только лишь как некоторую совокупность волн и прочей чертовщиной"17. Усиление идеологического контроля, с одной стороны, приводило к отказу от достижений мировой научной мысли. С другой - служило пусковым механизмом к осознанию противостояния, к попыткам формирования такой научной позиции, которая бы соответствовала современным разработкам и достижениям мировой философии науки и ограничивала бы притязания идеологической партийной философии. Статьи М.А. Маркова, опубликованные в самом разгаре кампании в новом журнале "Вопросы философии", преследовали именно такие цели. Шквал критики со стороны посредственных физиков и ортодоксов-философов с обвинениями в игнорировании партийной лояльности и принципа партийности обрушился не только на автора, но и в адрес редактора журнала Б.М. Кедров!. Над всеми довлела атмосфера, созданная резким неприятием идей новой физики.
  Ликвидация урона началась лишь в 60-е гг., когда в изменившейся социально-политической ситуации, названной "оттепелью", возродился подлинный интерес к проблемам философии науки в их новой, свободной от диктата идеологических ^интерпретаций форме. Одновременно возникают и условия взаимодействия с трудами западных мыслителей. Однако трудности пройденного этапа отложились в концепции социальной детерминации науки. Отечественные методологи выделили три уровня воздействия социума на научное познание. Внимание фиксировалось:
 • на социальной природе познания;
 • социокультурной обусловленности всех культурных компонентов познания;
  • социокультурной детерминации процесса научного познания. > , Осознание относительной автономности науки и ее принципиальной спецификации по отношению к другим сферам общественного сознания вылилось в направление, получившее название "философские вопросы естествознания". Концептуальное содержание следующего периода развития философии науки сводилось к анализу идеалов, норм и ценностей научного познания, изучению проблем научных революций, к поискам критериев разграничения теоретического и эмпирического в качестве уровней научного познания и стадий развития науки, а также выявлению характеристик рациональности и постнекяассического периода развития науки. Для современного уровня развития отечественной философии на-
 370
 
 уки становится ведущей тенденция сопротивления идеологизаторскому подходу, стремление предоставлять решение конкретных вопросов специалистам в области конкретных наук.
 ЛИТЕРА ТУРА
 1 См.: Мамчур Е.А., Овчинников Н.Ф., Огурцов А.П. Отечественная философия науки. М., 1977.
 2 Федотов Г.П. Трагедия интеллигенции // О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 418.
 3 Моисеев Н. Новый рационализм. М., 1997. С. 42-43.
 4 В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией. М., 1997. С. 598.
 5 Там же. С. 365.
 6 Моисеев Н. Указ. соч. С. 43.
 1 Лобачевский Н.И. Полное собрание сочинений по геометрии. Т. 1. Казань, 1883. С. 231.
 8 См.: Сеченов И.М. Избранные философские и психологические произведения. М., 1947. С. 176.
 9 Бехтерев В.М. Коллективная рефлексология. М., 1994. С. 26.
 10 Философская энциклопедия: В 5 т. Т. 4. М., 1967. С. 197-198.
 11 Павлов И.П. Полное собрание сочинений. Т. 3. Кн. 2. М.; Л., 1952. С. 232.
 12 См.: Анохин U.K. Опережающее отражение действительности // Вопросы философии. 1962. № 7.
 13 См.: Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки. Тбилиси, 1961.
 14 См.: БергР.Л. Из воспоминаний генетика // Вопросы философии. 1993. № 7. С. 57.
 15 Цит. по: Россиянов К.О. Сталин как редактор Лысенко // Там же. № 2. С. 63.
 16Лешкевич Т.Г. Неопределенность в мире и мир неопределенности. Рос-. товн/Д., 1994. С. 21-23.
 17 Жданов А. А. Выступление на дискуссии по книге Г.Ф. Александрова "История западноевропейской философии" 24 июня 1947г. М., 1947.
 Тема 37. Русский космизм. Концепции К. Циолковского и А. Чижевского
 Характеристика русского космизма. - "Калужский мечтатель" и "новый гражданин Вселенной". - Атомарная антропология К. Циолковского. - Идея атомарного бессмертия. - "Космическая этика". - Циолковский о проблеме генезиса науки. - А. Чижевский - основатель космобиологии.
  Уникальнейшее направление отечественной философии науки, получившее название "русский космизм", осмысливало идею, рожденную в недрах сакральной мудрости человечества, - идею тождества человека как микрокосма Вселенной как макрокосму. Сознательное человеческое существо причастно космическому бытию, микрокосм человека вбирает в
 371
 
 себя космические энергии, природные стихии, органично включен в жизнь всего мироздания. Очень меткую характеристику русскому космизму дал Н. Бердяев, назвав его "космоцентристским, узревающим божественные энергии в тварном мире, обращенным к преображению мира"'. В космиз-ме важны проблемы преодоления болезней и смерти, достижения бессмертия. Исследователи отмечают, что свою космическую философию Циолковский определял как знание, основанное на авторитете точных наук. И несмотря на то, что в русском космизме достаточно сильна этическая мировоззренческая направленность, его относят к сциетизиро-ванной, естественнонаучной ветви философии науки. Сам Циолковский, оценивая свое творчество, замечает: "Мои выводы более утешительны, чем обещания самых жизнерадостных религий. Ни один позитивист не может быть трезвее меня, даже Спиноза в сравнении со мной мистик. Если и опьяняет мое вино, то все же оно натуральное.
  Чтобы понять меня, вы должны совершенно отрешиться от всего нечестного, вроде оккультизма, спиритизма, темных философий, от всех авторитетов, кроме авторитета точной науки, т.е. математики, геометрии, механики, физики, химии, биологии и их приложений"2.
  По высоким опенкам исследователей, Константин Эдуардович Циолковский (1857-1935)- выдающийся космист конца XIX и начала XX в., поразительно органично сочетает теософско-мистическое и позитивистское направление "в столь дорогой ему естественной философии". Хотя Циолковскому представлялось, что его мысль не выходит за рамки позитивных наук, его учение является своеобразным сплавом естественнонаучного эволюционизма и буддийских идей и элементов теософии3. "Калужский мечтатель", как называли его современники, и "новый гражданин Вселенной", как называл он сам себя, с юности испытывал потребность создавать диковинные машины, расширяющие мощь человека и преодолевающие земные пространственно-временные ограничения. Идеи космического преображения человечества, которыми заразил молодого К. Циолковского великий аскет и изумительный философ Н. Федоров, отозвались серьезными философскими проектами.
  Однако итоги размышлений и теоретических разработок К. Циолковского проникают в научные и общественные круги с большим трудом. Его научно-фантастические повести "На Луне", "Вне земли", а также труд "Исследование мировых пространств космическими приборами" (1903), в котором он вывел классическую формулу ракеты, остаются долгое время никем не замеченными. Вместе с тем именно в них Циолковский научно обосновал применение реактивного принципа для полетов в мировом пространстве и возможность достижения космических скоростей, создал теорию прямолинейного движения ракет. Лишь в 1924 г. на гребне пафоса космизма новой эпохи исследования "безумного фантазера" обращают на себя всеобщее и пристальное внимание. Появляется группа изучения космического движения во главе с Ф.А. Цандером, в которую входил и С.П. Королев.
  Как лозунг звучит фраза Циолковского: "Человечество не останется вечно на Земле, но в погоне за светом и пространством сначала робко
 372
 
 проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство". Тематика его проектов разнообразна: это и регулирование стихий, широкое использование солнечной энергии, усовершенствование растительных и животных форм жизни. На стадии освоения околосолнечного пространства размышления ученого концентрируются вокруг создания искусственных жилищ, оранжерей, прогнозирования "лучистого" состояния человечества.
  В 1977 г. была опубликована любопытная беседа Циолковского и Чижевского под названием "Теория космических эр", согласно которой человечество было в состоянии эволюционировать к своей лучистой форме, затем возвращаться в корпускулятно-вещественную и воспроизводить уже на более высоком уровне цикл развития, а затем перейти в нир-ваническое, божественное состояние.
  Можно говорить о весьма своеобразной атомарной антропологии Циолковского, трактующей человеческий организм как господство атомов, которые бессмертны и путешествуют от одного конгломерата или организма к другому. Распадаются не сами атомы, а их ассоциации, поэтому трагедия смерти есть всего лишь иллюзия человеческой эгоистической эмоциональности. Бессмертным мозговым атомам человечества дается возможность попасть в мозг "богов разных степеней", каковыми являются косможители. Тем самым Циолковский обосновывает идею атомарного бессмертия, но не в той ее форме, которая весьма близка чаяниям каждого верующего, что души родных и близких людей встретятся. Напротив, космос Циолковского атомарен и бездушен, это не космос христианского одушевленного помысла о встрече с умершими близкими, жалости, памяти, привязанности и любви. "Нет ни одного атома, который не принимал бы бесчисленное число раз участие в высшей животной жизни. <...> Так, входя в атмосферу или почву планет, он порою поступает в состав мозга высших существ. Тогда он живет их жизни и чувствует радость сознательного и безоблачного бытия. <...> С разрушением организма атом человека, его мозга или других частей тела (также со времени выхода атома из организма, что совершается много раз при его жизни) попадает сначала в неорганическую обстановку. Вычисления показывают, что в среднем надо сотни миллионов лет, чтобы он снова воплотился. Это время проходит для него как нуль. Его субъективно нет. Но население Земли в такой промежуток времени совершенно преобразуется. Земной шар будет покрыт только высшими формами жизни, и наш атом будет пользоваться только ими"4.
  В качестве бесспорно перспективных идей Циолковского называют его идею о том, что космос - не просто беспредельная физическая среда, вместилище материи и энергии, но будущее поприще творчества землян. Выход в космические просторы - необходимый момент эволюции человеческой цивилизации. Идея автотрофности - самопитания человечества, развитая Циолковским с привнесением в нее инженерного расчета, подхватывается затем и Вернадским. В работе К. Циолковского "Живые существа и космос" предлагаются различные "конструкции" таких существ, где варьируются не только размеры - от гигантов до карликов - но и
 373
 
 различные комбинации органов. Однако совершенно очевидно, что 'инженерная мысль останавливается перед таинством трансформации живого, его функциональных и психофизиологических зависимостей.
  С именем Циолковского связывают возникновение "космической этики". Она достаточно своеобразна. Императивы космической этики признают превосходство перспективных и совершенных форм жизни над несовершенными. Они связаны с представлением о повсеместном колони-зировании космоса совершенными формами разума и искоренении примитивных и неперспективных организмов. Разум совершенных у Циолковского приравнивается к высшему эгоизму. Это означает еще и то, что они не могут работать во вред себе5. Циолковский за разумный эгоизм, суть которого в том, что "истинное себялюбие состоит в заботе о будущности своих атомов и, значит, обо всем мировом целом, в котором они рассеются после исчезновения их обладателя. <...> Обмен атомами в космосе понуждает все разумные существа к нравственной круговой поруке. Добром является все то, что гарантирует блаженство атомов во Вселенной и пресекает возможность их неблагоприятных "переселений". Такие условия в космосе создаются сложными благоустроенными организмами с высокоразвитым разумом; поэтому процессы стратификации и усложнения во Вселенной являются, по Циолковскому, благом, а процессы нивелировки и упрощения - злом"6. Муки социального и биологического развития Земли есть исключение из положительного космического состояния счастья.
 Однако судьба человеческого существа зависит от судьбы Вселенной. В ритмах космической эволюции смерть сливается с новым рождением, в этом усматривают близость идей Циолковского и древнейшей теории ме-тампсихоза- переселения душ, концепции вечного возвращения. Циолковский резюмирует изложенное им следующим образом: А. По всей Вселенной распространена органическая жизнь. Б. Наиболее важное развитие жизни принадлежит не Земле. В. Разум и могущество передовых планет Вселенной заставляют утопать в ее совершенстве, органическая жизнь ее, за незаметными исключениями, зрела, а потому могущественна и прекрасна. Г. Эта жизнь для каждого существа кажется непрерывной, так как
 небытие не ощущается.
 Д. Всюду в космосе распространены общественные организации, которые управляются "президентом" разного достоинства. Один выше другого, и таким образом нет предела личностному и индивидуальному развитию. Если нам непонятно высок каждый зрелый член космоса, то как же непостижим "президент" первого, второго, десятого, сотого ранга?
 Е Бесконечность истекшего времени заставляет предполагать существование еще ряда своеобразных миров, разделенных бесконечностями высшего порядка7.
  Идея преобразовательной активности космоса, с которой тесно связана идея неизбежного выхода человечества в космос, - выдающееся достижение, которым обогатили русские космисты отечественную филосо-
 374
 
 фию науки. Отсюда и вера в реальность полетов человечества за пределы земной атмосферы. По Циолковскому, судьба Вселенной зависит от преобразовательной деятельности человечества, т.е. от его совокупного космического разума.
  В своих взглядах на проблему генезиса науки Циолковский тяготеет к общеизвестной схеме. Генезис науки связывается с переходом от ремесленно-рутинных форм деятельности к сложным, требующим как оснащения техническими средствами, так и вооружения обобщенными принципами и методами. Наука, по мнению ученого, служит средством технического прогресса, преобразования Космоса и с необходимостью должна быть связана с нравственностью. Пытаясь классифицировать научное знание, Циолковский выделяет:
 • знание непосредственное;
 • знание теоретическое, поддающееся прямой или косвенной проверке;
 • знание теоретическое, которое проверить нельзя;
 • несомненно точные знания;
 • знания вероятные или приблизительные, поддающиеся проверке, например, статистические данные;
 • знания вероятные или приблизительные, которые пока проверить невозможно;
 • знания несомненные, проверить которые принципиально невозможно (Циолковский относит к ним идеи о бесконечности Вселенной);
 • знание фактическое.
  В качестве фундаментальных наук Циолковский рассматривал математику, геометрию, механику, физику, радиологию, биологию и психологию. К прикладным относил: технические науки, науки о земле, науки о небесах, науки о человеке, науки об устройстве общества. Тем самым Циолковский доходчиво показывает сложность структуры научного знания, акцентируя принципиальные приоритеты научного мышления, работающего в системе взаимодействия характеристик Земли и Космоса.
  Александр Леонидович Чижевский (1897-1964)- основатель кюсмо-биологии, придавал огромное значение синтезу наук. В наши дни, считал мыслитель, в области наук о природе происходит процесс, имеющий огромную важность: применение методов одних наук к другим, синтетическое объединение различных наук воедино. Так, все плотнее и плотнее связываются математика, физика, химия, биология и др. Ему принадлежит заслуга в новом обосновании чрезвычайно плодотворной, имеющей древнейшее происхождение идеи о связи мира астрономических и биологических явлений! В глубине человеческого сознания, отмечал Чижевский, уже много тысячелетий зреет вера, что эти два мира несомненно связаны один с другим. И эта вера, постепенно обогащаясь наблюдениями, переходит в знание.
  Идея единства всего живого со всем мирозданием наполняет подлинным содержанием принцип единства и понимания мира как неделимо!^*' целого. Космические импульсы пронизывают и обусловливают жизнен^
 375
 
 ные процессы на земле. Биосферу необходимо признать местом трансформации космической энергии. Ученый уверен, что именно космические силы являются главнейшими для процессов развития жизни на Земле. Путем многолетней кропотливой работы в архивах он показал, что эпидемии, увеличение смертности от инфарктов, динамика урожаев и пр. определяются ритмами солнечной активности. Деятельность Солнца также зависит от явлений галактического масштаба, от проявлений электромагнитной силы Вселенной. Чижевский обращал внимание на важность этих космофизических факторов в развитии исторического процесса. Ибо не только человеческая психика, но и важнейшие события в человеческих сообществах зависят, по его мнению, от периодической деятельности Солнца. Он выдвигал представление о ритмичности экстремумов исторических событий и связывал революции, восстания, войны, крестовые походы, религиозные волнения с эпохами максимальной солнечной активности, периодичность которых составляла приблизительно 11-12 лет. Он считал, что влияние космических факторов распространяется более или менее равномерно на все земное население. Именно эти факторы, связанные с влиянием солнечной активности, трактовались им как некая "внеземная сила", воздействующая извне на развитие событий в человеческих сообществах8.
 ЛИТЕРА ТУРА
 1 Бердяев Н. Русская идея // О России и русской философской культуре. М, 1990. С. 235,
 2 Русский космизм. М., 1993. С. 264.
 3 Роднянская И. Циолковский // Философская энциклопедия: В 5 т. Т. 5. М., 1970. С. 467.
 4 Циолковский К. Э. Монизм Вселенной. Космическая философия // Русский космизм. С. 274-275.
 5 См.: там же. С. 273.
 6 Роднянская И. Указ соч. С. 467.
 7 См.: Циолковский К.Э. Указ. соч. С. 281.
 8 См.: Чижевский А.Л. Земное эхо солнечных бурь. М., 1973.
 Тема 38. НООСФЕРНЫЕ ИДЕИ В. ВЕРНАДСКОГО
 Биосфера как пленка жизни. - Ноосфера как эволюционный скачок в планетарном и космическом развитии. - Природа ноосферы. - О значении нового вида энергии. - Границы ноосферы. -Два сценария развития ноосферных процессов. - Потребность "экологического императива".
  Владимир Иванович Вернадский (1863-1945) по праву может быть причислен к плеяде отечественных философов науки, потому что во всех его исследованиях присутствует не только научная постановка про-
 376 .
 
 блем и научный контекст, но и философская рефлексия над процессами, которые раскрывает наука переднего края, осмысление ее. методологии. Он был новатором, создавшим отрасли геохимии, биохимии и радиогеологии, разработал учение о биосфере, что явилось одним из крупнейших достижений мировой науки первой половины XX в., а также рассматривал процесс перехода биосферы в ноосферу. Примечательно, что собственное мировоззрение ученый характеризовал как философский скепсис.
  Родившись в Петербурге в семье профессора политической экономии, Вернадский получил первоначальное образование в Петербургской классической гимназии, считавшейся одной из лучших в России. В ней очень хорошо преподавались языки, история, философия. В дальнейшем он читал литературу на пятнадцати языках, а некоторые свои статьи писал по-французски, по-английски и по-немецки. Высшее образование Вернадский получил на физико-математическом факультете Петербургского университета, где его профессорами были светила русской науки Менделеев, Сеченов, Бутлеров. Вехи биографии ученого включают в себя пребывание в должности хранителя Минералогического кабинета Московского университета, защиту докторской диссертации (1887), степень профессора Московского университета, избрание членом Государственного совета от Московского университета, титул экстраординарного академика. По инициативе и под председательством Вернадского создается комиссия по изучению естественных производительных сил России при Академии наук. В конце 1921 г. ученый основал в Москве Ра-диевы'й институт и был назначен его директором. В 1926 г. вышла в свет его знаменитая работа "Биосфера".
  С понятием биосферы Вернадский связывал пленку жизни, возникшую на поверхности планеты, способную поглощать энергию космоса и трансформировать с ее помощью земное вещество. Сравнение Земли и Луны позволяет наглядно продемонстрировать эффективность живого вещества- биосферы. Сама биосфера как пленка жизни, окружившая внешнюю оболочку земли, многократно усилила и ускорила эволюционные процессы за счет способности утилизировать солнечную энергию. Живое вещество выступило в качестве катализатора процесса развития. Согласно выводам Вернадского, на протяжении всей истории Земли количество живого вещества было практически постоянным благодаря так называемым геохимическим циклам или круговоротам веществ в природе.
  С возникновением Человека возник еще один могучий фактор природных взаимодействий, в связи с чем необходимо было поставить вопрос о месте и роли человека в этом едином планетарном развитии, обозначить проблему начала социоприродной истории - проблему ноосферы. Ноосфера - это сфера разума. VB "Философских мыслях натуралиста" Вернадский писал: "Мы как раз переживаем яркое вхождение в геологическую историю планеты. В последние тысячелетия наблюдается интенсивный рост влияния одного видового живого вещества - цивилизованного человечества - на изменение биосферы. Под влиянием научной мысли и человеческого труда биосфера переходит в новое состояние - в ноосферу"1. Про-
 377
 
 блема ноосферогенеза в качестве своего основания указывает на процесс специфики изменений геобиохимической миграции вещества и энергии 'под воздействием человеческой жизнедеятельности.
  Можно встретиться с суждением, что ноосфера для второй половины XX в. - это такая же премудрая и туманная область, вызывающая трепет, как и теория относительности для первой половины XX в. Сам термин "ноосфера", по всей видимости, был предложен французским исследователем Э. Леруа в 1927 г. для обозначения современной стадии геологически переживаемой биосферы при обсуждении на семинаре Бергсона в Париже доклада В. Вернадского. Впоследствии он широко использовался П. Тейяр де Шарденом, который понимал ноосферу как "мыслящий пласт", своеобразную оболочку земли, зародившуюся в конце третичного периода, разворачивающуюся над растениями и животными, вне биосферы и над ней. "...С первым проблеском мысли на Земле жизнь породила силу, способную критиковать ее саму и судить о ней"2. Ноосфера включала в себя мысли и дела человека. Вся совокупность мыслящих сил и единиц, вовлеченная во всеобщее объединение посредством совместных действий, будет влиять и в значительной степени определять эволюцию нашей планеты.
  В едином эволюционном потоке понятие "ноосфера" фиксирует появление и использование новых средств и факторов развития, имеющих духовно-психическую природу. По мысли Тейяра де Шардена, с появлением неосферы завершается после более чем шестисот миллионов лет биосферное усилие церебрализации - развития нервной системы. Это огромный эволюционный скачок а планетарном и космическом развитии, сравнимый разве что с явлением витализации материи, т.е. с возникновением самой жизни. Появление человека, способного к свободному изобретению и к рефлексии, осознаванию своих действий и мыслей, это с логической точки зрения и новое, перспективное развитие предыдущей - биологической формы движения материи, и фактор, задающий перед лицом неодушевленной материи "новый порядок реальности". Это действительно инициативный системообразующий фактор, создающий новую сферу, которая не могла бы возникнуть вне и без человечества. Кроме того, по своей "физической внедренности" он выступает не как внешний, инородный элемент, а как нечто равнозначное, но превосходящее все существующее.
  Спорные точки зрения, указывающие на сугубо идеальную природу ноосферы, сталкиваются с выводами самого В. Вернадского, согласно которым ноосфера - "не случайное явление на нашей планете, создание "свободного разума", "человеческого гения", а природное явление, резко материально проявляющееся в своих следствиях в окружающей человека среде"3. Как отмечают Ю. Олейников и А. Оносов, "это положение, выдвинутое еще в 30-е годы, совершенно определенно указывает на необоснованность попыток некоторых авторов, ссылаясь на авторитет Вернадского и его отдельные, вырванные из контекста высказывания, свести ноосферу к явлениям сознания, "научной мысли", идеальных; образов, где "встречается сказка с научной фантазией, древнейший миф - с
 378
 
 новейшей научной теорией"; представить ноосферу только как "новый идеальный компонент планеты", пусть даже и опирающийся на технос-ферный базис"4.
  Бесспорно, понятие "ноосфера" притягивает к себе умы многочисленных ученых различных специальностей. Иногда его содержание соотносят с информационными процессами и определяют как информационно-энергетически-вещественное единство. Получивший распространение термин "интеллектуальные системы" обозначает один из механизмов включения в ноосферу. Так или иначе, но в понятии "ноосфера" заключена еще и вещественно-энергетическая составляющая, связанная с представлением о потенциале разумно преобразующей деятельности.
  Образование ноосферы из биосферы предполагает проявление всего человечества как единого целого. Можно сказать, что ноосфера- это объект особого рода. В нем действуют свои специфические закономерности, которые отражают токи взаимодействия неживой и живой природы, а также законы общества, человеческой деятельности и мышления. Формулировка таких интегральных законов - пока дело будущего, и они требуют методологии, которая была бы в состоянии учесть динамику изменений очень чувствительных к начальным условиям систем, в трансформации и негативных последствиях функционирования которых могут быть повинны малые, локальные энергетические воздействия.
  Что понимал Вернадский под 'понятием разум? Скорее всего, он связывал с ним представление о сознании человечества в целом, обо всех духовных проявлениях личности5. Чтобы ноосфера оправдала свое наименование как "сфера разума", в ней действительно должна господствовать гуманистическая научная мысль, которая была бы в состоянии подавить неблагоприятные для будущего человечества последствия технического прогресса и развернуть широкие перспективы для расцвета Общественной жизни. Разум оказывается не только специальным аппаратом познания, но и организующим источником жизнедеятельности.
  Формирование ноосферы, по мысли Вернадского, должно проходить под влиянием все растущей научной мысли и основанного на ней производительного социального труда. Ученый не отрывал понятия "разум", "наука" от понятий "труд", "производство". Взрыв научной мысли не может не оказать принципиального воздействия на условия существования человечества. Вернадский все более акцентирует масштабы этого процесса, ибо ноосфера - такой тип материальной системы, которая охватывает гигантский всепланетарный процесс. Ноосферность предполагает и решение высших организационных задач жизнедеятельности человечества, и идею сознательной и разумной регулируемости природно-космическо- ' го порядка.
  Однако то состояние, которое Вернадский называл ноосферным, только зарождается, его расцвет настанет тогда, когда станет возможным основанное на истинном знании сознательное управление общественными процессами и органичное взаимодействие природы и общества. Согласно мнению ученого, ноосфера - это та область явлений, которая выходит за пределы изучения естествознания и не может быть охвачена самостоя-
 379
 
 тельно ни одной из естественных наук. Ноосфера, по существу своему, совершенно уникальный объект научного познания, в котором переплетаются константы косной и живой природы, особенности общественного развития и интеллектуальной мысли. Вернадский побуждает взглянуть на весь эволюционный процесс развития природы, общества, науки и техники под углом зрения, направленным на раскрытие ранее неизвестных глобальных свойств этого целостного процесса.
  С введением понятия "ноосфера" философия задумывается над значением нового вида энергии. По своему субстратному составу он представляет собой разновидность биохимических процессов, но по качественному проявлению выступает как энергия разума, культурообразующая энергия, энергия научной мысли. В. Вернадский уверен, что эта новая форма биогеохимической энергии, которую можно назвать энергией человеческой культуры, или культурной биогеохимической энергией, является той формой биогеохимической энергии, которая создает в настоящее время ноосферу6.
  Границы ноосферы полагаются интегральной силой человеческого разума и можно заключить, что они непостоянны, а весьма и весьма зависимы от степени разумности и качества мыслительных процессов. Ноосфера по своим онтологическим параметрам может быть понята как динамическая социо-био-геологическая система. Именно с ноосферой связывают надежды на примирение реальных дисгармоний жизнедеятельности современного человечества. К условиям становления ноосферы Вернадский относил:
 - единство человечества;
 - преобразование средств связи и обмена;
 - открытие новых источников энергии;
 - свободу научной мысли и научного поиска;
 - подъем благосостояния трудящихся;
 - равенство всех людей, всех рас и религий, так как ноосфера - дело рук и разума всех народов;
 - разумное преобразование первичной природы Земли с целью сделать ее способной удовлетворить все материальные, эстетические и духовные потребности численно возрастающего населения;
 - исключение войны из жизни общества.
  Отличительным признаком ноосферы является преобразование геологического облика планеты разумной общественно-трудовой жизнью человека.
  Универсальное отношение к мирозданию включает в себя приоритеты земной цивилизации и определенную зависимость от космоса. Вернадский настаивал на различении трех реальностей: реальность в области жизни человека, т.е. наблюдаемую реальность; микроскопическую реальность атомных явлений, не наблюдаемую человеческим глазом; реальность в глобальном космическом масштабе. Механизмы "врастания" человечества в природу разнообразны, они не сводятся только к биологическим, техническим или социальным. В своем взаимодействии они представляют собой сложное интегративное качество взаимодействий всех
 380
 
 мировых энергий, где один уровень накладывается на другой, видоизменяет своим давлением третий и т.д. Человек неотделим от биосферы, он в ней живет и только ее объекты может исследовать непосредственно своими органами чувств. Проблема в том, что за пределы биосферы человек "может проникать только построениями разума, исходя из относительно немногих категорий бесчисленных фактов, которые он может получить в биосфере зрительным исследованием небесного свода и изучением в биосфере же отражений космических излучений или попадающего в биосферу космического внеземного вещества..."7.
  Понятие ноосферы содержит в себе пафос программных возражений против тех многочисленных и - увы! - фактографических данных о глобальных негативных последствиях деятельности человека. В появившейся в 1866 г. книге Г. Марша "Человек и природа, или О влиянии человека на изменение физико-географических условий природы" был приведен огромный материал об отрицательном влиянии человека на среду обитания. Это и разрушение почвенного покрова, и сокращение площади лесов, и уничтожение видов. Подобная необдуманная эксплуатация естества грозила гибелью самому человеку.
  В связи с этим ученые фиксируют два сценария развития ноосферных процессов. Согласно первому это апокалипсис, когда ноосфера как сфера разума не оправдывает своего наименования, поскольку разум разрушает самое себя. Согласно второму возможна гармоничная конвергенция всех типов материальных систем, коэволюция как новый этап согласованного существования природы и человека.
  Обеспечение коэволюции биосферы и общества как принципа их совместного развития с необходимостью предполагает определенные запреты и регламентации человеческой деятельности. Здесь возникает потребность в некоем "экологическом императиве", который накладывал бы рамки определенных ограничений на совместные действия и поведение людей. Ноосфера как сфера разума предполагает и новую, разумную нравственность, и перестройку всего бытия с ориентацией на идеалы непротиворечивого коэволюционного развития.
  Гуманистический пафос этого, во многом неисследованного, феномена ноосферы в наш технократичный век особо значим. Он заставляет задуматься о "всепланетарных последствиях" общественного прогресса, развития науки и техники. Человечество осознает необходимость и острую потребность своего обновления с опорой на ценности разума. Тревога за будущность человечества и намерение использовать достижения науки только во благо, а не во вред вливает новую кровь в вены машинной индустрии, настраивает на новый синтез в едином жизненном акте мира и человека, "Всего" и Личности. "Мысль- сила, и ничто не остановит ее", - считал В. Вернадский, остается только уповать на чистоту и све-тоносность мысли.
  Легко доказать, что идея ноосферы В.И. Вернадского имеет большую историко-философскую традицию. Наиболее близким философским аналогом выступает известный афоризм родоначальника английского материализма Ф. Бэкона "знание - сила". Уже в нем заложен энер-
 381
 
 гопотенциал величайшей веры в силу знания и разума, способных изменить мир. Наиболее древний образец убежденности во всемогуществе разума можно встретить в герметической философии и в философии гностиков, где познание мира и его изменение суть тождественны. А наиболее поздний - в представлении П.А. Флоренского о "духосфере" или "пневматосфере".
  Сейчас не является тайной то, что Вернадский был в значительной степени восхищен традициями восточной философии. В своей незавершенной рукописи "Научная мысль как планетарное явление" он утверждал, что наука неотделима от философии и не может развиваться в ее отсутствие. Полемика, развернувшаяся в 1932-1933 гг. с академиком А.М. Дебо-риным, обвинявшим В.И. Вернадского в идеализме, заставила ученого скептически и негативно отнестись к официальной доктрине диалектического материализма. Весьма распространенное некомпетентное вмешательство официальных философов в решение частнонаучных проблем оставляло тягостное впечатление. Вернадский был убежден, что научная деятельность предшествует философской работе и что после крупных научных обобщений можно ожидать появления новых течений философии, Догматизация основных положений официальной доктрины, объявление их непогрешимыми истинами заставляла мыслителя с горестью говорить "о тяжелой реальной обстановке", "об отсутствии в нашей стране свободного научного и философского искания".
  Все это с неизбежности обращало взоры ученого к иной философской системе. Целостность мироздания, космопсгосология человека как универсальные характеристики великого эволюционного процесса, великолепно описанные Рерихами, были положены Вернадским в основания новой системы образования, воспитания и науки. Наука и искусство интерпретировались им как два метода общения человека с космосом. Понятие живого и разумного Космоса, трепета пульса Земли (А. Чижевский), "лучевого человечества" (по Циолковскому) как обозримого космического будущего людей - идеи, заполняющие проективное поле ноосферных исканий. Эвристический потенциал идеи ноосферы еще ждет своего полноценного осознания, творческого применения и развития.
 ЛИТЕРАТУРА
 1 Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М., 1988. С. 27.
 2 Тейяр де Шарден П. Феномен человека. М., 1987.
 3 Вернадский В.И. Указ. соч. С. 282-283.
 4 Олейников Ю.В., Оносов А.А. Ноосферный проект социоприродной эволюции. М, 1999. С. 169.
 5 См.: Вернадский В.И. Размышления натуралиста: В 2 кн. М., 1975-1977. Кн. 2. С. 132.
 6 См.: Вернадский В.И. Научная мысль как планетарное явление. М., 1991. С. 128.
 7 Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. С. 27.
 382
 
 Тема 39. ПАССИОНАРНОСТЬ
 И КОЭВОЛЮЦИЯ - АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
 ФИЛОСОФИИ НАУКИ XXI ВЕКА
 П. Гумилев о влиянии географической среды на формирование поведения человека. "Секретное знание". - Понятие этносферы. - Пассионарность - особый вид энергии. - Пассионарии и субпассионарии. - Космический источник феномена пассионарности. - Коэволюция в эпоху ноосферы. - Реальная основа принципа коэволюции.
  Огромный вклад в современную отечественную философию науки внес выдающийся ученый Лее Николаевич Гумилев (1912-1992). Ему принадлежит честь открытия такого феномена, как пассионарность, что в единой информационно-энергетической картине мира позволяет понять механизмы действия "великих людей и народов", оставивших глубокий след в истории. По самым скромным оценкам исследователей Л. Гумилев занимался вопросами "влияния географической среды на формирования поведения человека"1. То вызывающее острый интерес интеллектуалов 70 гг. "секретное знание", которое не могло быть опубликовано, но хранилось в виде депонированного трехтомного труда Л. Гумилева, представляло собой анализ контактов между различными этническими группами на протяжении истории человечества, а также оценку последствий этих контактов. Гумилев иногда причисляется к "биологизаторам" на том основании, что активно использует в своих исследованиях биологическую терминологию. Так, теорию этногенеза он представляет в терминах "мутация", "симбиоз", "экзогамия", "химера" и пр.
  "Этнос" - центральное в исследованиях Д. Гумилева понятие - интерпретируется как "замкнутая система дискретного типа", обладающая "органичным и оригинальным мироощущением". Наш универсум представляет собой совокупность относительно отграниченных друг от друга сфер, это литосфера, гидросфера, атмосфера, биосфера и этносфера. Этносфера- мозаичная антропосфера, постоянно меняющаяся в историческом времени и взаимодействующая с ландшафтом планеты. Поскольку человечество распространено по поверхности суши повсеместно, но не равномерно, целесообразно его рассмотреть как одну из оболочек земли, но с обязательной поправкой на этнические различия. Этносфера должна иметь и свои закономерности развития, отличные от природных и социальных. Выявляя принципиальное качественное различие понятий "этнос" и "раса", следует указать на весьма образное дифференцирование: если по внешнему виду, психологическим особенностям, анатомическим признакам и в биологическом процессе видообразования расы играют большую роль, то в отношении того, как людям жить, работать, как процветать и как погибать, расовые характеристики значения не имеют. Гумилев предлагает связать этнос с его географическим местопребыванием, "вмещающим ландшафтом, который его кормит и адаптирует". Чем более сложна структура этноса, тем более он устойчив. В этнос входят субэтносы. Их назначение - поддерживать этническое единство путем внут-
 383
 
 реннего непротиворечивого соперничества. Универсальным критерием отличия этносов является стеротип поведения- особый поведенческий язык, который передается по наследству, но не генетически, а посредством механизма сигнальной наследственности, основанной на условном рефлексе. Потомство путем подражания перенимает от родителей, сверстников и других окружающих его представителей этноса стереотипы поведения.
  На протяжении исторического процесса происходит неизбежное смешение этносов, которое не всегда позитивно. Оно порождает ассимиляцию разнохарактерных поведенческих стереотипов, разнонаправленных ценностных установок. Наложение друг на друга несовместимых мироощущений этносов, "негармоничное сочетание двух-трех элементарных этносов" рождает такое явление, как "химера" (в биологии это особая форма клеток, возникающая в результате прививок). "Идеологические концепции, порождаемые химерами, наподобие вампиров, "сосут кровь" из здоровых этносов". По образному выражению Гумилева, соотношение между этносом и химерой можно сравнить с соотношением между "здоровой тканью" и "раковой опухолью"2. Так ученый пытается приоткрыть завесу над генетической природой советской идеологии.
  Центральное теоретическое ядро концепции Л. Гумилева - проблема пассионарности. Под пассионарностью (passio - от лат. "страсть") он подразумевает особый вид энергии, представляющий собой "уклонение от видовой нормы, но отнюдь не патологическое"3. Пассионарность есть некая "точка" - источник волны, заставляющий всякий раз материю реорганизовываться. Пассионарность - это биофизический фактор, который выступает в виде способности и стремления к изменению окружающей среды, или, переводя на язык физики, к нарушению информации агрегатного состояния среды. Пассионарный толчок ведет к мутации. Рождение мутантов есть, по Гумилеву, рождение пассионариев-индивидов с повышенной энергетичностью. Импульс пассионарности может быть так силен, что носители данного признака не могут заставить себя рассчитать последствия своих поступков. Поэтому пассионарность следует понимать не как атрибут сознания, а как важный признак, выражающийся в конституции нервной системы. Пассионарность обитает в сфере эмоций, в отличие от активности, связанной с деятельностью сознания. Причем пассионариев могут характеризовать весьма и весьма далекие от идеальных спецификации: амбициозность, гордость, тщеславие, алчность и пр. "Пассионарность - это характерологическая доминанта, необходимое внутреннее стремление (осознанное или чаще неосознанное) к деятельности, направленной на осуществление какой-либо цели (чаще иллюзорной). Заметим, что цель эта представляется пассионарной особи ценнее даже собственной жизни и счастья современников и соплеменников"4. Степень пассионарности может быть различной, но для того, чтобы явление пассионарности имело явные и фиксируемые в истории проявления, необходимо, чтобы пассионариев было много, т.е. пассионарность полагается не только как признак индивидуальный, но и как попу-ляционный5.
 384
 
  В историко-культурном процессе, по мнению Гумилева, имеют место три разновидности индивидов: пассионарии, субпассионарии и гармоничг-ные люди. Среди пассионариев возможно выделение пассионариев духа и пассионариев плоти. Пассионариями называют людей с наличием отрица-тельных импульсов и характеризующихся страстным стремлением к действию наперекор всему и даже во вред себе. Людей же, носящих положительные, жизнеутверждающие импульсы, именуют субпассионариями. По мнению Л. Гумилева, субпассионарии сменяют пассионариев, когда те (пассионарии) вырождаются. Их считают "примитивными", "отел-алыми людьми", выход на широкую арену которых означает конечное состояние этноса, так как кроме инстинктивных импульсов у них ничего больше нет.
  Гумилев формулирует весьма любопытный закон, согласно которому "работа, выполняемая этническим коллективом, прямо пропорциональна уровню пассионарного напряжения", где "пассионарное напряжение этноса - это количество имеющейся в этнической системе пассионарности, поделенное на количество персон, составляющих этнос"6. Периоды же стабильного роста культуры и уровня жизни связаны с периодами общего снижения и спада пассионарного напряжения. Пассионарность, по мнению автора, это биологический признак, а первоначальный толчок, нарушающий инерцию покоя, это явление поколения, включающего некоторое количество пассионарных особей. Фактом своего существования они нарушают привычную обстановку, потому что не могут жить повседневными заботами, без увлекающей их цели.
  Пассионарность включает в себя два фактора: потерю энергии первоначального толчка- старение, и насильственное воздействие соседних этносов или других сил природы - смещение. Последнее имеет деформирующий характер. В развитии этноса Гумилев выделяет три параметра: мутацию, взрыв пассионарности и этнический реликт. Мутация и пассионарность соответствуют хаосогенной стадии развития. Пассионарность поглощает и выделяет огромный потенциал биохимической энергии, намного превышающий все затраты в нормальной жизнедеятельности и мыслится как источник возникновения нового этноса. Нет и не может быть этноса, не связанного с первичным взрывом пассионарности. Этнический реликт свидетельствует о ставшей упорядоченности, которая оставалась тождественной самой себе на протяжении достаточно долгого времени. Теория фазового развития этноса позволяет говорить о рождении нового направления - социоестественной истории. Быстрый подъем пассионарности и медленная его утрата - схема, действительная для всех известных этносов. "Принцип этногенеза - угасание импульса вследствие энтропии, или, что то же, утрата пассионарности системы из-за сопротивления окружающей среды, этнической или природной"7.
  В общем плане источник феномена пассионарности связывается с факторами космического порядка и, в частности, с циклическими процессами солнечной активности. "Синхроничность и кратковременность начал процессов этногенеза по всей длине полосы, ее узость и протяженность устраняют возможность социальной, климатической и геологической интерпретаций"8. Гипотеза вариабельного космического облучения предла-
 385
 
 гает определенный ответ на вопрос об источнике и механизме образования этносов. Поверхность Земли как экран принимает космические лучи, источником которых могут быть либо многолетние вариации солнечной активности, либо вспышки новых звезд. Большая часть их задерживается ионосферой. Остальная, деформированная магнитным или гравитационным полем Земли, принимает облик геодезических линий, часть из которых обладает мутагенными свойствами. В облученных ареалах появляются мутанты, но мутанты-уроды устраняются естественным отбором быстро, а пассионарии медленно, ибо они есть норма. Человеческий разум коррелируется с формулами энергопотоков, он проводит действия, отвечающие их импульсам. Если допустить, что человеческий разум - путь к экрану, отбрасывающему биохимические импульсы, как зеркало отбрасывает солнечный луч, превращая его в лик, то обратный путь биохимического импульса, зафиксированный человеческим сознанием, будет тем, что принято называть мироощущением, с которым, однако, не следует смешивать сознание и мировоззрение. Гумилев подчеркивает, что биогенная миграция атомов химических элементов всегда стремится к материальному своему проявлению в биосфере, имея в виду факт повышенной активности.
  Пассионарность характеризует наивысшие подъемы в истории цивилизаций, как, например, возникновение христианства. Оно, по мнению автора, явилось реакцией на химеру, возникшую в результате слияния "греческого и израилитского" этносов. Насколько она устойчива и принципиально положительна, иначе говоря, насколько она отвечает критериям позитивной мутации и способна к самосохранению - большая проблема. Ибо такая позитивная мутация, как ислам, явившаяся результатом подавления гностицизма, не смогла сохранить себя как здоровый этнос. Причиной тому явилась "экзогамия", проявляющаяся через гаремы. Смешение кровей и деструкция этнических стереотипов привели к возникновению "новой химерной целостности", породившей идеологию ис-маилизма.
  Феномен пассионарности, выявленный Л. Гумилевым, позволяет принять представление о человеке как о "реальной географической силе наряду с прочими", сформулированное еще В. Вернадским. Сила эта не всегда созидательная, она ведет к разрушительным последствиям. Слова Л. Гумилева: "Биосфера, способная прокормить людей, но не в состоянии насытить их стремление покрыть поверхность планеты хламом, выведенным из цикла конверсии биоценозов"9 есть реальное тому предостережение.
  Примечательно, что маховик репрессий в полной мере отразился на судьбе Л. Гумилева. В первый раз он был арестован еще в декабре 1933 г., затем в августе 1935 г. и вновь по доносу в марте 1938 г. с осуждением на Шлет. Отбывал срок на Беломорканале, но внезапно прежний приговор был заменен расстрелом. Спасло Гумилева только смещение Ежова. В итоге получил пять лет, отбывал срок в Норильске. Освободился в 1943-м, но под расписку был оставлен работать на Севере. Упросил отправить его на фронт, где в составе полка защитной артиллерии дошел до Берлина. После войны вернулся в Ленинград, восстановился на историческом фа-
 386

<< Пред.           стр. 12 (из 14)           След. >>

Список литературы по разделу