<< Пред. стр. 3 (из 23) След. >>
Приведенные строки бросают истинный свет на ту психологическую задачу,
изучением которой мы заняты в настоящую минуту. Именно женщина, поставленная
у всех народов в условия рабства, вполне зависящая всюду от произвола
мужчины, существо слабое и не способное к энергичному сопротивлению,
несомненно всегда и везде старалась действовать на лучшие чувства мужчины,
чтобы добиться его расположения кротостью и привязанностью. Поэтому она
всегда стремилась окружить его возможно большею нежностью, довольствуясь
сама лишь ничтожными частицами ее.
К подобному приему прибегают и животные. Так, например, собака
увивается у ног своего господина, прыгая от радости и желая обратить на себя
его внимание, чтобы добиться от него какой-нибудь ласки.
Элоиза, во время одного из страстных порывов, освещающих душу человека
до ее глубины, подтверждает своими словами только что сказанное. "Чем
больше, -- пишет она, -- я себя унижала, тем более я надеялась овладеть
твоим сердцем". Подобная нравственная черта -- унижать себя с целью скорее
добиться взаимности любимого человека -- до того укрепилась с течением
времени в женском характере, что в настоящее время женщина поступает нередко
так же бессознательно даже в тех случаях, когда она нисколько не надеется на
благополучное осуществление своих желаний, что и есть истинная причина ее
самоотверженности.
Итак, любовь женщины выражается главным образом в сильной привязанности
к любимому человеку и в преданности ему, т.е. именно теми чертами, которые
развиваются сплошь да рядом в слабых или более низкой организации существах,
живущих совместно с более сильными и высшими. Так, например, домашняя
собака, бывшая некогда, по мнению Grani Allen'a, независимым, диким и хищным
животным, в настоящее время, после тысячелетней дрессировки, отличается,
живя рядом с человеком, такой верностью и привязанностью к нему, что уже
давно вошла в поговорку. Собака часто так предана своему господину, что если
последний умирает, то она нередко также издыхает, оправдывая таким образом
известную поговорку, цитируемую Darwin'oм: "Собака -- единственное существо
на земле, которое любит нас больше, чем самое себя".
Характер любви женщины, хотя и косвенным образом, указывает нам на то,
что она стоит ниже мужчины, так как подобные чувства могли развиться в ней
только благодаря ничтожной переменчивости ее личного "я". Сильные желания и
страсти были бы несовместимы с этой наклонностью ее сливать свою личность с
личностью другого, с этой почти полной утратой ею всякой воли, которая
обыкновенно наблюдается только в некоторых болезненных состояниях, равно как
и при гипнотизме.
Поэтому женщина действительно испытывает сексуальное наслаждение от
любви только в том случае, если она всецело отдается любимому мужчине. При
этом она счастлива все-таки не столько вследствие физического удовлетворения
своего чувства, сколько благодаря сознанию, что она осчастливливает своею
любовью того, кого любит. Таким образом, становится понятным отвращение,
питаемое к браку столькими молодыми женщинами, выходящими замуж по
коммерческому расчету за людей, которых они мало или даже совершенно не
знают.
Это бросает свет на целую массу вторичных явлений и объясняет нам,
почему, например, женщина избирает себе предмет любви, руководствуясь не
столько удовлетворением своего полового чувства, сколько сознанием того
счастья, какое она доставляет другому. Мужчина при выборе себе жены обращает
внимание на многое: на красоту лица, сложение, свежесть, цвет лица и
тонкость кожи, приятность голоса, грациозность манер, между тем как женщина
придает значение только характеру мужчины; что же касается его наружности,
то к ней она относится безразлично, лишь бы она не была слишком
отталкивающей. Таким образом, красота имеет различное значение у обоих
полов.
"Женщины, -- говорит г-жа Scudery, -- больше ценят в мужчине
мужество и часто поступают положительно несправедливо, предпочитая храброго
мужчину другим, более и богаче его одаренным различными достоинствами".
Г-жа Coicy того мнения, что "женщине более всего нравится военный
народ: их наряд, манеры и осанка".
По мнению Schopenhauer'a, "женщины не придают никакого значения красоте
лица и единственное, что их увлекает, -- это физическая сила и мужество.
Интеллектуальные качества мужчины также не производят на них никакого
прямого впечатления, глупость в их глазах не есть порок; напротив, гораздо
опаснее для желающего иметь у них успех, если он одарен недюжинными или
особенно гениальными способностями".
"Коренной инстинкт женщины, -- пишет Max Nordau (Paradoxen, 1886), --
влечет ее неудержимо к обыкновенному, среднему мужчине, который не слишком
глуп и не слишком умен, сообразуется во всем с требованиями моды, говорит о
хорошей и дурной погоде, преклоняется пред идеалами элементарной школы,
придерживается взглядов и привычек зажиточного буржуа и доказывает фасоном и
цветом своего галстука, что он стоит на высоте своего времени. Таким
шедевром природы неудержимо увлекутся 99 женщин из ста и предпочтут его
всякому иному, более его одаренному мужчине".
Действительно, в истории мы находим достаточно примеров несчастной
семейной жизни гениальных мужчин, из числа которых не один Сократ нашел уже
-- по выражению Schopenhauer'a -- свою Ксантиппу.
Как мы только что заметили, причина того, что женщина так мало ценит
мужскую красоту, кроется в ее притупленной половой чувствительности. Мужчина
же, более чувственный, нежели она, наслаждаясь любовью с женщиной, пускает в
ход и зрение, и обоняние, и особенно осязание; поэтому степень женской
красоты, которая должна удовлетворять всем этим чувствам, должна быть более
сложной.
Что касается того предпочтения, какое женщина оказывает физической
силе, то оно зависит от того, что она всегда ищет в мужчине защиту и опору.
"Поклонение силе, -- пишет Spencer (Введение в социологию, 1886), --
имеет своим основанием закон, по которому женщина тем вероятнее производит
на свет потомство, чем крепче мужчина, которому она принадлежит. Вот почему
женщины постоянно ищут и выбирают себе в мужья сильных и, пожалуй, даже
грубых мужчин, предпочитая им слабых, хотя последние обращаются с ними
лучше".
Ввиду того что половая чувствительность женщины, будучи слабой,
является ничтожным возбудителем ее, становится понятным, почему так влияют
на ее личное расположение такие мотивы, как богатство, тщеславие и пр.
"Если женщина, -- говорит Stendhal, -- по любовному капризу отдается
мужчине, то она в первые минуты больше придает значения тому, что в этом
человеке нашли другие женщины, нежели она сама. Этим объясняется тот успех,
который имеют у дам высокопоставленные лица и служители Марса". (О любви.)
"Если вы хотите иметь успех у женщины, -- пишет г-жа de Rieux, -- то вы
непременно должны затронуть ее самолюбие".
В этом кроется также секрет того успеха у женщин, который выпадает на
долю ораторов, певцов, артистов и вообще всех людей, так или иначе достигших
известности. Известно, что самые красивые женщины двора Людовика XIV всегда
бредили им, даже в то время, когда он был уже довольно стар.
Stendhal сообщает про одного шестидесятилетнего мужчину, влюбившего в
себя молодую женщину только благодаря тому, что ему удалось задеть самолюбие
одновременно у нее и у другой девушки.
"Что касается любви оперных артистов, -- продолжает Stendhal, -- то
стоит иной раз только устранить соперницу, и страсть их, грозившая
окончиться самоубийством, моментально испаряется".
Г-жа Stael-Delaunay рассказывает, что однажды, когда она
прогуливалась со своей подругой, к ним на улице пристал какой-то молодой
человек. Им очень захотелось узнать, кто из них причина такого внимания.
Каждая из них держала пари, что молодой человек имеет в виду не ее, а
подругу, и рассказчица сознается, что была очень огорчена, убедившись, что
предмет ухаживаний была не она, а именно... ее подруга (Memoires.
Paris, 1892).
С другой стороны, если молодая женщина выходит замуж за старика, то это
не делает такого скандала, как обратный случай. Точно так же объясняется и
то обаяние, которое производят на женщин развратники, что подмечено многими
психологами.
"Женщинам часто тем больше нравится какой-нибудь мужчина, чем большим
успехом он пользуется в свете" (Rochebrune).
"Позволяя ухаживать за собою какому-нибудь донжуану, честная женщина,
-- говорит Bourget, -- с гордостью думает о той победе, которую она
одерживает таким образом над многочисленными соперницами своими, несмотря на
то что они при ее неиспорченности должны ей казаться чудовищами".
Заключение. Женская любовь есть в сущности только особый вид
материнского чувства; многие органы, служащие собственно целям последнего,
сделались половыми только впоследствии; наконец, любовное чувство, питаемое
женщиной по отношению к мужчине, есть следствие не полового влечения к нему,
а той преданности и подчинения ему, которые развились в ней путем
постепенного применения к жизни.
ИСТОРИЯ ПРОСТИТУЦИИ
I. СТЫД И ПРОСТИТУЦИЯ У ДИКИХ НАРОДОВ
Точно так же, как и преступление, проституция была нормальным явлением
в жизни цивилизованных народов на заре их развития, какою она является и в
настоящее время в жизни дикарей.
1. Стыд. Первобытный человек не знал никакой одежды.
У племени уаатуа (Cameron, Экваториальная Африка, 1870) женщины носят,
как и мужчины на Ново-Гебридских островах, передники, которые не закрывают
их половых органов. Эскимосы в своих юртах укладываются спать совершенно
голыми, без различия пола, тесно прижавшись друг к другу (Bove).
В Австралии негры мужчины и женщины ходят совершенно голыми. Когда
миссионеры раздали платья туземцам, многие из них прикрыли ими свои плечи
(Rudesindo Salvado).
Полуевропеизированные дамы с Сандвичевых островов приплывали к
европейским судам голыми, держа на голове свои платья, обувь и зонтики,
чтобы потом одеться на корабле.
Женщины на острове Фернандо не носят никакой одежды, кроме шляп на
голове.
Женщины племени ивилина (Экваториальная Африка) на просьбу
Compiegne'a уступить ему те куски материй, которые они носили вокруг
пояса, немедленно тут же преспокойно сняли их, желая поскорее получить
обещанные им в обмен зеркальца.
Королева из Балонда явилась к Ливингстону совершенно голая. В общем
почти все женщины этой местности носят кое-какие куски тканей, но скорее как
украшения, чем с целью прикрыть свою наготу. Мужчины, напротив, более или
менее здесь одеты.
Женщины аскиров в Африке одеваются только лишь после выхода замуж, но
пояс, который они при этом носят, служит им скорее украшением, чем одеждой.
Кисамасы ходят обыкновенно без всякой одежды.
В Новой Бретани ни мужчины, ни женщины никогда не прикрывают своих
половых частей. В Новом Ганновере все женщины, совершеннолетние и
несовершеннолетние, ходят обыкновенно нагими.
Cook однажды видел на одном из островов Таити взрослого мужчину,
имевшего coitus с девочкой 11 лет в присутствии королевы, которая давала ему
необходимые для этого наставления. Любимой формой времяпрепровождения обоих
полов был, по его сообщению, половой акт (Первое путешествие, т. V).
Акт совокупления не имел в себе, по понятиям многих древних народов,
ничего, что могло бы оскорбить чувство общественной благопристойности.
Многие народы Кавказа, Африки и индусы совокуплялись в присутствии
посторонних, подобно животным (Геродот, I, 305; III, 301). Точно так же
поступали иногда этруски во время некоторых своих празднеств
(Athenaeus,Deipnosoph,XII,255). Женщины их во многих случаях являлись пред
народом совершенно голыми.
Равным образом известно, как легко были одеты древние греки и как
охотно они расставались со своей одеждой при всяком удобном случае (Taine,
Philosophie de l'Art). Самое слово "гимнастика" происходит от греческого
слова "гимнос" (голый), что указывает на бывший в употреблении обычай
раздеваться голыми для того, чтобы упражняться в известных гимнастических
приемах, в которых у некоторых народов (Спарта) принимали одинаковое участие
и женщины.
2. Гражданская проституция. В глубокой древности брак не существовал и
проституция была нормальным явлением.
У каледонцев жены были общими и дети их принадлежали всему племени.
Наеры живут в беспорядочном половом сожитии.
Бушмены, как утверждает Lubbock, не имеют никакого представления о
браке.
В языке дикарей, населяющих Калифорнию, нет слова, выражающего собой
понятие "брак"; ревность проявляется у них только тогда, когда женщина
отдается мужчине другого племени, как в Парагвае.
У массагетов каждый мужчина брал себе жену, которой потом пользовались
все. Если кто-нибудь из них желал обладать какой-нибудь женщиной, то он
привязывал свой колчан к повозке и тут же удовлетворял свое желание
(Геродот. I, 216; IV, 172; III, 191; I, 93).
У назамонов и агатирзов общая принадлежность женщин являлась вполне
определенным положением. Они строго придерживались ее, чтобы иметь право
называться всем братьями и чтобы среди них не было ни неудовольствия, ни
взаимной зависти. С этой же целью тирренцы воспитывали своих детей вместе,
причем отец ребенка оставался обыкновенно неизвестным. Озы также сообща
владели женщинами. Когда у них ребенок достигал трехмесячного возраста,
мужчины осматривали его, и он считался сыном того, на кого он более всего
походил (Геродот).
У андаманов (и у некоторых других племен Калифорнии) женщины
принадлежали одинаково всем мужчинам и у них считалось тяжким преступлением,
если какая-нибудь из них не соглашалась отдаться кому-нибудь из мужчин. У
них наблюдаются уже временные союзы между отдельными парами, особенно если
женщина забеременела, но эти союзы почти всегда прекращаются, как только
женщина разрешится от бремени. Таково происхождение брака, который из
проституции и полового насилия развился так же, как право из преступления.
У тех диких народов, у которых существует брак, он, вместо того чтобы
препятствовать проституции, напротив, благоприятствует развитию ее. Так,
онома часто обмениваются во время оргий своими женами, которых они
принуждают отдаваться также их родственникам (Hartmann).
Maclean утверждает, что у кафров нет слова для выражения понятия о
девственности. Когда девушка у них достигает совершеннолетия, об этом
возвещается публичным праздником, и отныне всякий, кто захочет, может ею
обладать.
В Дарфуре принято давать каждой девушке, достигшей совершеннолетнего
возраста, отдельную хижину, куда всякий мужчина может заходить, чтобы
провести с ней ночь.
В Австралии существует обычай, по которому место отсутствующего мужа
заступает на супружеском ложе другой мужчина из того же племени (Еyrе,
Discoveries in Central-Australia, II, 320). Девушки, начиная с 10-летнего
возраста, могут вступать в связь с мужчинами, к чему возбуждают их нарочно
устраиваемые с этой целью известные празднества.
У эскимосов женщина во время отсутствия своего мужа может отдаться кому
ей угодно (Раrrу). "В любви, -- сказали они одному русскому миссионеру, --
мы поступаем так же, как и морские выдры" (Langsdorff).
Женщины генданов в Африке носили на ногах столько кожаных браслетов, со
сколькими мужчинами они вступали в связь (Геродот. IV, с. 176).
Sextus Empiricus рассказывает подобное же о египетских женщинах,
которые гордились числом своих любовников (Нур. Pyrrh., I, 14).
В Тибете девушки носят на шее кольца, подарки своих любовников.
Значение их далеко не безразлично: чем боль-nie их у девушки, тем с большей
торжественностью празднуется ее свадьба.
На островах Дружбы туземные девушки являлись на европейские корабли и
отдавались на них матросам. Уходя, они говорили: "Mitzi, bongni mitzi", т.е.
"Мы сегодня любили, завтра повторим это".
Почти у всех индейских племен, живущих на севере Америки, как,
например, у апачей, девушка до выхода замуж и после него одинаково свободна
и может отдаваться кому захочет.
У некоторых племен на Панамском перешейке самые знатные женщины считают
недостойным для себя поступком отказать в своих любовных ласках кому бы то
ни было, кто бы ни просил их об этом.
Подобное половое смешение, как и течка у животных, повторяется здесь
периодически, преимущественно в жаркое время года, изобилующее всевозможными
плодами (Lombroso. Uomo bianco e uomo di colore, 1870).
В Никарагуа существовал ежегодный праздник, во время которого женщины
имели право отдаваться всякому, кто им нравился (Bancroft).
3. Гостеприимная проституция. Все изложенное достаточно объясняет,
каким образом могла развиться гостеприимная проституция. Обычай предлагать
жен своим гостям распространен на о. Цейлоне, в Гренландии, на Канарских
островах, на островах Таити, и отказаться от предлагаемой женщины считается
здесь большой обидой для хозяина. "Я не могу допустить, -- говорил один
туземный начальник одному священнику, -- чтобы какая-нибудь религия могла
запретить подобное невинное удовольствие, которое есть в то же время услуга
для страны, так как увеличивается ее население новым существом" (Radiquet,
I).
Когда миссионер Harris отказался в Нукагиве от подобного почетного
предложения, туземные женщины ночью пробрались к нему, желая убедиться,
мужчина ли он (Poulding).
Bousquet'y, путешествовавшему по Японии, один отец предлагал свою дочь
в присутствии мужа последней.
Marco Polo жил в Тибете у одного туземца, который нарочно уходил из
дома, для того чтобы он мог свободнее наслаждаться обществом его жен.
На Марианских и Филиппинских островах туземцы предлагали спутникам
Коцебу своих дочерей. Туземки из Манны отдавались солдатам гарнизона,
расположенного в Перузии.
У ассанов женщина может в третий день каждой недели отдаваться
иностранцу (Hartmann).
У арабского племени гассиниэ женщина также свободна в половом отношении
раз в четыре дня.
У негров ассини глава семейства, желая почтить гостя, предлагает ему
обыкновенно свою дочь (Op. cit.).
У племени надовесси славилась женщина, если после известного праздника
была в состоянии отдаться 40 военачальникам (Carver. Travels in North
America, с. 142).
Нередко случается, что муж продает свою жену. Так, в Дарфуре мужья
уступают иностранцам своих жен за известное вознаграждение (Letourneau).
В Кохинхине отец может продать за ничтожную плату свою дочь гостю или
даже чужеземцу без того, чтобы это дурно повлияло на ее будущность
(Letourneau).
Итак, из этих примеров мы видим, что брак, в простейших формах своих,
не только не искореняет проституцию, но даже, напротив, поддерживает ее.
Это беспорядочное половое сожитие служит причиной явления,
<< Пред. стр. 3 (из 23) След. >>