<< Пред. стр. 26 (из 53) След. >>
Позитивный критерий предполагает не только удовлетворенность базовых
потребностей (в безопасности, принадлежности, любви, уважении и
самоуважении), но и удовлетворение потребностей когнитивного уровня ѕ
потребности в познании и понимании, а иногда и способность человека
подчиниться им. Другими словами, все отобранные нами испытуемые не только
были уверенными в себе, добрыми, благожелательными, уважаемыми людьми, они
обладали глубоко личными философскими, религиозными и аксиологическими
убеждениями. Мы пока не знаем, является ли базовое удовлетворение
достаточным условием самоактуализации, или оно не более чем ее необходимая
предпосылка.
В целом технику отбора, использованную нами, можно определить при
помощи математического термина итерация, то есть многократное повторение
одной и той же операции. Предварительно мы опробовали эту технику при
исследовании таких личностных синдромов, как самооценка и тревожность (см.
Приложение В). В ходе беседы с испытуемыми мы спрашивали их, как они
понимают самоактуализацию, и таким образом собрали множество субъективных,
житейских определений исследуемого нами синдрома. Затем мы сопоставили эти
определения и вывели более точное, но все же еще не научное определение, при
этом мы попытались избавиться от всех логических и фактических
несоответствий, которыми грешат житейские определения (это предварительное
исследование мы называем лексикографической стадией исследования).
На основе уточненного житейского определения мы отобрали первые две
группы испытуемых, соответственно с высоким и низким показателями
самоактуализации. Мы всесторонне обследовали этих людей, и на основе
результатов нашего клинического исследования уточнили первоначальное
определение самоактуализации, получив, таким образом, клиническое
определение синдрома. Опираясь на новое определение, мы произвели повторный
отбор испытуемых, получив новую группу высокоактуализированных людей, в
которую вошли несколько человек, первоначально отвергнутых нами. Эту группу
мы вновь обследовали с помощью клинических методов, присовокупив к ним
несколько экспериментальных методов, и это позволило нам еще тоньше
определить искомое понятие, модифицировать, уточнить и расширить его сугубо
клиническое определение. На основе этого нового определения еще раз была
отобрана группа испытуемых, и вся процедура повторилась вновь. Таким
образом, первоначально расплывчатое, ненаучное, народное понимание
самоактуализации становилось все более и более четким, все более
операциональным, а следовательно, и более научным.
Разумеется, процесс коррекции определения не был столь гладким, как это
может показаться на первый взгляд. Нам постоянно приходилось вносить те или
иные поправки, вызванные соображениями как теоретического, так и
практического характера. Так, например, мы довольно скоро обнаружили, что
житейское определение самоактуализации предъявляет чрезмерно высокие,
слишком нереалистичные требования к человеку. Поэтому мы перестали сгоряча
отвергать испытуемых, которых хотя бы с небольшой натяжкой можно было
отнести к разряду самоактулизированных личностей, у которых обнаруживались
лишь отдельные, незначительные изъяны и недостатки, или, говоря другими
словами, мы поняли, что совершенство не может быть критерием
самоактуализации, так как совершенных людей, по-видимому, просто не
существует.
Другая проблема заключалась в том, что далеко не во всех случаях нам
удавалось получить необходимую для клинического исследования полную и
всеобъемлющую информацию о человеке. Некоторые из испытуемых, узнав о цели
исследования, приходили в замешательство, смущались, становились скованными
или же поднимали нас на смех и отказывались участвовать в эксперименте. Учтя
этот негативный опыт, мы стали обследовать своих испытуемых, особенно
пожилых людей, косвенными методами, а честно говоря ѕ методами
полупартизанскими. Только молодых людей мы изучали непосредственно.
Поскольку нашими испытуемыми были конкретные живые люди, имена которых
мы не вправе называть, то мы не смогли соблюсти два требования из тех, что
обычно предъявляются к научному исследованию, а именно: воспроизводимость
исследования и доступность данных, на основе которых делаются заключения.
Эти изъяны отчасти скомпенсированы тем фактом, что в число наших
"испытуемых" попали много широко известных людей и исторических личностей,
кроме того, мы провели дополнительное исследование на молодых людях и детях,
и эти данные могут быть обнародованы.
В результате предварительного исследования нами были отобраны четыре
категории испытуемых:
А. Образцы самоактуализированной личности: семь очевидных и два
условных примера самоактуализации (наши современники; обследованы
клинически);
В. Два очевидных примера самоактуализации из живших в прошлом людей
(Линкольн в последние годы его жизни и Томас Джефферсон);
С. Семь очень условных примеров самоактуализации известных людей и
исторических личностей (Эйнштейн, Элеонора Рузвельт, Джейн Адаме, Уильям
Джеме, Щвейцер, Олдос Хаксли и Спиноза);
D. Примеры частичной самоактуализации: пять человек из числа наших
современников, которые лишь частично соответствуют критериям
самоактуализации, однако мы сочли возможным использовать их в нашем
исследовании.
Потенциальные или предположительные примеры самоактуализации
(примеры, использованные и исследованные другими учеными): Карвер,
Юджин Дебс, Томас Эйкинс, Фриц Крейслер, Г"те, Пабло Касальс, Мартин Бубер,
Данило Дольчи, Артур Морган, Джон Ките, Дэйвид Хилберт, АртуЗи, Дайсэцу
Судзуки, Эдлай Стивенсон, Шолом-Алейхем, Роберт Браунинг, Ральф Уолд
Эмерсон, Фредерик Дуглас, Иозеф Шумпетер, Боб Бенчли, Ида Тарбелл, Гарриет
Табмен, Джордж Вашингтон, Карл Мюнзингер, Иозеф Гайдн, Камиль Писсарро,
Эдвард Байбринг, Джордж Уильям Рассел, Пьер Ренуар, Генри Уодсуорт Лонфелло,
Петр Кропоткин, Джон Альтгельд, Томас Мор, Эдуар Беллами, Бенджамин
Франклин, Джон Маир, Уолт Уитмен.34
КАК БЫЛИ ПОЛУЧЕНЫ ДАННЫЕ И КАК ОНИ БУДУТ ПРЕДСТАВЛЕНЫ
Процесс сбора информации в ходе нашего исследования состоял не столько
в накоплении специфических дискретных фактов, сколько в постоянном движении
к тому, чтобы сформировать общее, целостное впечатление об изучаемом
явлении. Этот процесс можно сравнить с тем, как в повседневной жизни мы
формируем свое впечатление об окружающих людях по мере общения с ними. Очень
редко мне удавалось свести общение с пожилыми людьми в рамки
структурированной экспериментальной ситуации, уговорить их на участие в
целенаправленном обследовании с помощью стандартизованных опросников или
тестов (хотя с молодыми испытуемыми это было возможно). Я общался с ними
неформально, стараясь, чтобы внешне это походило на обычную беседу. Кроме
того, при всяком удобном случае я задавал интересующие меня вопросы моим
друзьям и родственникам.
Именно потому, что процесс сбора информации зачастую был не
стандартизован, а также из-за малочисленности испытуемых и невозможности
собрать полную информацию о некоторых из них, я не могу представить вам
никаких количественных данных, никаких цифр. Единственное, чем я могу
поделиться с вами ѕ это ряд впечатлений, которые, как мне кажется, содержат
в себе немало ценной информации.
Я обобщил свои впечатления, проанализировал их и обнаружил несколько
характеристик, свойственных всем самоактуализированным людям. Понятно, что
эти характеристики требуют дальнейшего клинического и экспериментального
исследования.
ЭФФЕКТИВНОЕ ВОСПРИЯТИЕ РЕАЛЬНОСТИ И КОМФОРТНЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ С
РЕАЛЬНОСТЬЮ
Первое, на что обращаешь внимание, общаясь с самоактуализированным
человеком, так это на его поразительную способность распознавать малейшее
проявление лжи, фальши или неискренности. Оценки этих людей удивительно
точны. Неформализованный эксперимент, в котором принимали участие студенты
колледжа, выявил одну отчетливо выраженную тенденцию: студенты, имевшие
высокие показатели по тесту базовой безопасности (то есть здоровые
студенты), оценивали своих преподавателей гораздо более точно и верно, чем
студенты, имевшие низкие показатели по этому тесту (294).
По ходу исследования я все больше убеждался в том, что такого рода
эффективность восприятия, обнаруженная поначалу только в сфере
взаимоотношений с людьми, нужно понимать гораздо шире. Она распространяется
на очень многие аспекты реальности ѕ практически на все исследованные нами.
Живопись, музыка, интеллектуальные и научные проблемы, политические и
общественные события ѕ в любой сфере жизни эти люди умели мгновенно
разглядеть скрытую сущность явлений, обычно остававшуюся незамеченной
другими людьми. Их прогнозы, каких бы сфер жизни они ни касались и на сколь
бы скудные факты ни опирались, очень часто оказывались верными. Мы склонны
понимать это так, что актуализированный человек отталкивается в своих
суждениях от фактов, а не от личных пессимистических или оптимистических
установок, желаний, страхов, надежд и тревог.
Сначала я назвал это свойство "хорошим вкусом" или "здравомыслием",
осознавая всю неточность этих терминов. Но постепенно у меня появлялось все
больше оснований (о некоторых из них я расскажу ниже) говорить не столько о
вкусе, сколько о восприятии, и в конце концов я пришел к убеждению, что эту
характеристику правильнее было бы назвать "способностью к восприятию фактов"
(в отличие от склонности к восприятию мира через призму устоявшихся и
общепринятых мнений или представлений). Я надеюсь, что этот мой вывод, или
точнее, предположение, когда-нибудь найдет себе экспериментальное
подтверждение.
Ведь если нам удастся это доказать, то последствия, которые повлечет за
собой признание этого факта, будут поистине революционными. Английский
психоаналитик Мони-Кирл (338) уже заявил, что невротик ѕ это не просто
малоэффективная личность, это личность абсолютно неэффективная. Мы можем
сказать так хотя бы потому, что невротик не может воспринимать реальность
настолько же ясно и эффективно, как воспринимает ее здоровый человек.
Невротик болен не только эмоционально ѕ он болен когнитивно! Если мы
определим здоровье и невроз соответственно как верное и неверное восприятие
реальности, то перед нами со всей неизбежностью встанет проблема факта и его
значения, или оценки, или, иначе говоря, проблема единства реального и
ценностного. Это означает только одно ѕ мы уже не вправе искоса смотреть на
ценности и отдавать их на откуп кликуш и религиозных проповедников, пора
сделать их объектом эмпирического исследования. Тот, кто когда-либо
сталкивался с этой проблемой, понимает, что именно она должна стать
фундаментом истинной науки о ценностях, которая, в свою очередь, ляжет в
основание нового понимания этики, социальных отношений, политики, религии и
т.п.
Кажется совершенно очевидным, что нарушения адаптации и неврозы
способны снизить остроту зрительной перцепции, осязания, обоняния. Но
возможно также, что мы обнаружим аналогичный эффект и в других сферах
восприятия, не имеющих прямого отношения к физиологии, ѕ в пользу такой
возможности говорит хотя бы эксперимент, в котором изучался эффект установки
(279). Я убежден ѕ рано или поздно мы получим экспериментальные
подтверждения тому, что восприятие здоровых людей гораздо в меньшей степени,
чем восприятие больных людей, подвержено влиянию желаний, потребностей и
предубеждений. Можно также предположить, что именно эта, априорная
эффективность восприятия самоактуализированных людей обусловливает их
здравомыслие, способность видеть истину, их логичность, умение приходить к
верным заключениям, то есть когнитивную эффективность.
Более высокое качество взаимодействия с реальностью проявляется у этих
людей и в том, что им не составляет труда отличить оригинальное от
банального, конкретное от абстрактного, идеографическое от
рубрифици-рованного. (Подробнее я расскажу об этом в главе 13.) Они
предпочитают жить в реальном мире, им не по нраву искусственно создаваемые
миры абстракций, выхолощенных понятий, умозрительных представлений и
стереотипов, миры, в которых пожизненно поселяется большинство наших
современников. Самоактуализированному человеку явно больше по душе иметь
дело с тем, что находится у него под рукой, с реальными событиями и
явлениями, а не со своими собственными желаниями, надеждами и страхами, не с
предубеждениями и предрассудками окружения. "Наивное восприятие" ѕ так
охарактеризовал эту способность Герберт Рид.
Исключительно многообещающей кажется мне еще одна особенность
самоактуализированных людей ѕ их отношение к неизвестному. Исследование этой
особенности может стать своего рода мостом, соединяющим академический и
клинический разделы психологического знания. Здоровых, самоактуализированных
людей не страшит неизвестность, неопределенность не пугает их так, как
пугает среднестатистического человека. Они относятся к ней совершенно
спокойно, не видят в ней угрозы или опасности для себя. Наоборот, все
неизвестное, неструктурированное притягивает и маНит их. Они не только не
боятся неизведанного (135), но приветствуют его. Очень показательно в этом
смысле заявление Эйнштейна: "Самое прекрасное в мире ѕ это тайна. Она
источник искусства и науки".
Воистину, этих людей можно назвать интеллектуалами, исследователями,
учеными; очень легко счесть, что все дело здесь и состоит именно в
интеллектуальной мощи, однако нам известно множество примеров
высокоинтеллектуальных людей, которые несмотря на свой высокий IQ, то ли в
силу слабости, то ли из-за боязни, то ли по причине конвенциональности или в
силу каких-то иных личностных дефектов, всю свою жизнь занимались мелкими
проблемами, отшлифовывали до блеска давно известные факты, объединяя их в
группы и разделяя на подкатегории, ѕ словом, занимались всякой чушью, вместо
того чтобы свершать открытия, как подобает настоящему ученому.
Неизвестность не пугает здоровых людей и потому они не подвержены
предрассудкам: они не цепенеют перед черной кошкой, не плюют через плечо, не
скрещивают пальцы, ѕ словом, их не тянет на действия, которые предпринимают
обычные люди, желая уберечься от мнимых опасностей. Они не сторонятся
неизведанного и не бегут от непознанного, не отрицают его и не делают вид,
что его не существует, и в то же время они не склонны воспринимать его через
призму предвзятых суждений и сложившихся стереотипов, не стараются сразу же
определить и обозначить его. Их нельзя назвать приверженцами знакомого и
понятного, они устремлены к познанию еще не открытых истин, но их поиск
правды ѕ это не то катастрофическое стремление к безопасности, уверенности,
определенности и порядку, что обнаружил Гольдштейн у пациентов с травмами
мозга, и не то, что свойственно компульсивно-обсессивным невротикам. Эти
люди совершенно свободно могут позволить себе ѕ когда ситуация требует того
ѕ беспорядочность, небрежность, неаккуратность, анархизм, бардак,
неуверенность, неточность, нерешительность, сомнения, даже страх (все это
вполне допустимо, а иногда даже необходимо как в науке, так и в искусстве,
не говоря уже о жизни как таковой).
Таким образом, неуверенность, сомнения, состояние неопределенности,
столь мучительные и тягостные для большинства обычных людей, стимулируют
самоактуализированную личность, побуждают ее к исследованию и познанию.
ПРИЯТИЕ (СЕБЯ, ДРУГИХ, ПРИРОДЫ)
Мне кажется, что очень многие характеристики, отличающие
самоактуализированных людей, характеристики, на первый взгляд как будто не
имеющие глубинных детерминант, кажущиеся совершенно обособленными, не
связанными друг с другом, на самом деле можно понять как разные производные
или разные формы проявления одной основополагающей, фундаментальной
установки, а именно ѕ отсутствия самодовлеющего чувства вины и стыда. Другое
дело невротик ѕ чувство вины терзает его, он порабощен стыдом и движим
тревогой. Да что там невротик! Даже среднестатистический представитель нашей
культуры, так называемый нормальный человек готов поддаться переживанию
вины, стыда и тревоги даже в тех случаях, в которых это совершенно не
обязательно. Но здоровый человек тем и отличается от среднестатистического,
что он живет в ладу с собой, и если уж на то пошло, не слишком огорчается по
поводу своих недостатков.
Он принимает свою сущность, далеко не всегда идеальную, со всеми
присущими ей изъянами и недостатками. Говоря об этом, я вовсе не имею в
виду, что ему свойственно самодовольство и самолюбование, что он абсолютно
удовлетворен собой. Я хочу сказать, что он умеет сосуществовать со своими
слабостями, принимает свою греховность и порочность, умеет относиться к ним
так же просто, как мы относимся к природе. Ведь мы же не сетуем на то, что
вода мокрая, что камни тяжелые, а деревья по осени желтеют. Как ребенок
смотрит на мир наивными, широко распахнутыми глазами, ничего не ожидая и не
требуя от него, не критикуя и не оспаривая его, просто наблюдая то, что
предстает его взору, точно так же самоактуализированный человек воспринимает
свою человеческую природу, природу Других людей. Это, конечно же, не тот тип
смирения, который исповедуется на Востоке, хотя и смирение свойственно этим
людям ѕ особенно когда они оказываются перед лицом тяжелой болезни и смерти.
Заметьте, характеристика, о которой я говорю сейчас, имеет
непосредственное отношение к обсуждавшейся выше особой способности
самоактуализированных людей. Я хочу напомнить об их способности видеть
реальность в ее истинном свете. Эти люди воспринимают человеческую природу
такой, какая она есть, а не такой, какой они хотели бы видеть ее. Они смело
смотрят на то, что предстает их взгляду, они не прищуриваются и не надевают
очки, чтобы разглядеть несуществующее, не искажают и не раскрашивают
реальность в те или иные цвета (16).
С наибольшей очевидностью эта способность к полному приятию
обнаруживает себя на самом низком уровне потребностей, на так называемом
животном уровне. Самоактулизированного человека можно назвать крепким,
здоровым животным. Ничто человеческое не чуждо ему, и он не будет испытывать
вины или стыда по поводу своих позывов. У него хороший аппетит, крепкий сон,
он умеет получать удовольствие от секса и других физиологических влечений.
Его приятие распространяется не только на эти, низшие потребности, но и на
потребности других уровней ѕ на потребности в безопасности, любви,
принадлежности, самоуважении. Все побуждения и импульсы, присущие
нормальному человеку, самоактуализированные люди считают естественными и
заслуживающими удовлетворения, они понимают, что так распорядилась природа,
они не пытаются оспорить ее произвол или навязать ей угодный им порядок
вещей. Естественным продолжением способности к приятию становится пониженная
способность к отвращению, ѕ неприятные моменты, связанные с приготовлением
пищи, телесные выделения и запахи, физиологические функции не вызывают у них
того отвращения, которым обычно реагирует средний человек и тем более
невротик.
Этой же способностью к приятию объясняется, вероятно, и тот факт, что
самоактуализированным людям чужда всякая поза, что они терпеть не могут
позеров. Ханжество, лицемерие, неискренность, фальшь, притворство, желание
произвести впечатление ѕ все эти качества совершенно не свойственны им. Они
не хотят казаться лучше, чем они есть, им это не сложно уже потому, что они
умеют мириться со своими недостатками, а по мере самоактуализации и особенно
на склоне жизненного пути привыкают относиться к ним уже не как к
недостаткам, а как ко вполне нейтральным личностным характеристикам.
Все вышесказанное еще не означает, что самоактуализированным людям
незнакомы чувство вины, стыд, печаль, тревога или самозащитные тенденции, ѕ
речь идет о вредной, ненужной, невротической (то есть нереалистической)
вине, о таком же стыде и т.п. Низменные, животные позывы и процессы, а также
связанные с ними отправления, такие как секс, уринация, беременность,
менструация, старение и т.д., воспринимаются этими людьми совершенно
спокойно, как неотъемлемая часть реальности. Здоровая женщина не стыдится
быть женщиной, не стыдится своего тела и процессов, происходящих в нем.
Есть только несколько вещей и обстоятельств, способных вызвать чувство
вины (или стыд, тревогу, печаль, сожаление) у этих людей, среди них: 1)
<< Пред. стр. 26 (из 53) След. >>