записи были внимательно изучены, однако эта работа не привела к желае­мому результату. (Здесь необходимо подчеркнуть, что разработка далеко не каждой гипотезы завершается успешной проверкой. Существует и множество гипотез, законсервированных на стадии возникновения, и множество гипотез, длительное время находящихся в состоянии развития — с различ­ными перспективами их проверки. Это лишний раз подтверждает положе­ние о том, что трехэтапный цикл разработки относится к идеальной гипоте­зе. Рассматриваемый пример также мог бы завершиться несколькими безус­пешными попытками, если бы не упорство исследователя и благоприятное стечение обстоятельств.) Другое направление проверки было связано с по­исками возможных следов псковского диалекта в старых и современных языковедческих справочниках. И здесь ученого ждала удача: по одному из авторитетных словарных изданий он установил, что слово «бурый» в старину употреблялось псковичами в значении «серый».

В том случае, когда гипотеза прошла все три этапа разра­ботки, ее проверка приводит к одному из следующих резуль­татов: 1) опровержение (установление ложности). 2) измене­ние степени вероятности, 3) доказательство (установление истинности). Рассмотрим в отдельности механизмы получе­ния каждого из возможных результатов.

4. Опровержение гипотезы.

Если связь между гипотезой и вытекающими из нее след­ствиями не вызывает сомнений и если, далее, проверка како­го-то из следствий обнаруживает свою ложность, то из этого с необходимостью выводится ложность гипотезы.

Как уже говорилось, логический механизм подобного оп­ровержения гипотезы основан на использовании отрицаю­щего модуса условно-категорического умозаключения (см. схему из предыдущего пункта плана). Отношение между логическим основанием и следствием таково, что ложность второго несовместима с истинностью первого. В приведен­ном только что примере двухкратная встречаемость необыч­ного сочетания «бурый волк» заставила отказаться от пред­положения, что это просто ошибка; гипотеза оказалась оп­ровергнутой. Еще несколько примеров. Из посылок «Если у больного сахарный диабет, то в его крови должен содержать­ся сахар» и «В крови этого больного не содержится сахара» следует заключение, опровергающее предположение врача «У этого больного сахарный диабет». Согласно космологи­ческой теории Канта (XVIII в.), Солнечная система возникла из некогда существовавшей вращающейся массы вещества, от которой отделились сгустки материн, ставшие планетами и их спутниками. Из гипотезы следовало, что все планеты и их спутники вращаются в одном направлении; обнаружен­ное впоследствии обратное вращение некоторых спутников несовместимо с основной идеей гипотезы и, значит, доста­точно для ее опровержения.

На первый взгляд опровержение гипотезы является пока­зателем неудачи, неправильного направления исследования, ошибочных методов и т.д. Так ли это? Уже говорилось, что гипотеза в идеале содержит идею самоотрицания: она долж­на либо превратиться в достоверное знание (утратить гипо­тетичность), либо, оказавшись несостоятельной, уступить место иным гипотезам. Если гипотеза доказана (преврати­лась в достоверное знание), ее продуктивность неоспорима. Но обладает ли каким-нибудь познавательным значением опровержение гипотезы (установление ее ложности)? Каза­лось бы, нет: ведь усилия, затраченные на ее разработку, не привели к открытию истины. Однако такое представление о процессе познания не соответствует его сложности. Развитие знания не есть прямая линия, связывающая одну абсолют­ную истину с другой; оно неотделимо от ошибок, от разного рода заблуждений. С этой точки зрения опровержение гипо­тезы также обладает определенным познавательным значе­нием, оно позволяет преодолеть заблуждение и тем самым способствует поиску истины. Сказанное подтверждается теми примерами которые приведены выше: отвергнув лож­ное предположение, литературовед выдвинул новую гипоте­зу, оказавшуюся плодотворной; убедившись в ошибочности предварительного диагноза, врач продолжает искать насто­ящую болезнь и т. д. История науки знает множество гипотез, опровержение которых освободило умы от ложных пред­ставлений и тем самым послужило развитию знания (такова, например, господствовавшая в XVII—XVIII вв. гипотеза о существовании «невесомых веществ» — теплорода, флогис­тона, магнетических флюид).

4. Изменение степени вероятности гипотезы.

Подтверждение выведенных из гипотезы следствий в со­ответствии со схемой, приведенной в пункте плана №3, не доказывает гипотезу, не превращает ее в достоверное знание, а лишь повышает ее вероятность. Это объясняется тем, что «неправильный» модус условно-категорического умозаключения не обладает доказательной силой, относится к разряду вероятностных выводов. Подтверждение следствия оценивается как под­тверждение (конфирмация) и самой гипотезы. Из предполо­жения, что данная древнерусская рукопись создана в ХШ в., можно вывести несколько следствий, в том числе и такое: она выполнена так называемым сплошным письмом (в сплош­ном письме слова не отделялись друг от друга пробельными элементами). Констатация этого факта (подтверждение следствия) позволяет конфирмировать гипотезу по знакомо­му образцу:

Если данная рукопись создана в XIII в., то она написана сплошным письмом.

Данная рукопись написана сплошным письмом.

_

Предположение, что данная рукопись создана в XIII в., подтвердилось (стало

более вероятным).

Подтверждение других следствий (например, того факта, что рукопись написана поздним уставом) делает гипотезу еще более вероятной, однако не доказывает ее (читателю рекомендуется самостоятельно построить соответствующие конфирмирующие выводы). Логическое объяснение этого обстоятельства кроется в следующей особенности импликативной связи: союз «если . то» не исключает ложности ан­тецедента при истинности консеквента. Достаточно ясно и объяснение с позиций здравого смысла. Оно состоит в том, что некоторое следствие может быть связано с разными ос­нованиями (применительно к нашему примеру: сплошное письмо применялось не только в XIII в., но вплоть до изобре­тения первых печатных станков; поздним уставом писали до середины XIV в., и т. д.).

Итак, подтверждение выведенных из гипотезы следствий повышает ее вероятность. Поскольку понятие вероятности не исключает градуирования (можно говорить о большей или меньшей вероятности), в принципе нужно признать же­лательным получение таких следствий, которые в состоянии не просто повысить вероятность гипотезы, но сделать это в максимально доступной степени. Таким образом, при оценке подтверждаемое™ гипотезы особое значение приобретает задача более или менее точного определения степени ее вероятности. Возможны ситуации (здесь они не рассматри­ваются), позволяющие использовать для решения этой задачи математическую теорию вероятностей. В тех случаях, когда математические методы неприменимы, подтверждаемость гипотезы иногда оценивают исходя из некоторых общих соображений. Существенным при этом оказывается характер выводимых следствий и их отношение к гипотезе. Здесь действует следующая закономерность: подтверждаемость тем более ценна, чем менее ожидаемо, ординарно следствие. С учетом данного обстоятельства на основе «не­правильного» модуса условно-категорического умозаключе­ния могут быть получены различные уточняющие (учиты­вающие степень подтверждаемости) схемы, из которых наи­более значимы следующие две:

(А) p→q (В) p→q

q q

(q весьма ординарно (q без p неординарно)

независимо от p)

_

p подтверждено (несколько p получило существенное

более вероятно) подтверждение (значительно

более вероятно)

В качестве иллюстрации к этим схемам рассмотрим (не­сколько изменив его) пример, приводимый известным иссле­дователем вероятностных выводов математиком Д. Пойа. Некто подозревается в том, что устроил взрыв на яхте своего приятеля, при этом установлен факт приобретения им взрыв­чатки. Связь между подозрением (гипотезой р) и приобрете­нием взрывчатки (фактом q) укладывается в схему p→q: )