Теперь представим себе, что устанавливаются торговые отношения с другими странами. Некто обращает внимание на разницу цен: в США люди продают пшеницу дешево, получая всего пол-ярда сукна за бушель пшеницы, тогда как за границей за каждый бушель пшеницы можно получить 2,5 ярда сукна. Если транспортные расходы невелики (а мы предположим, что они нулевые), этот некто воспользуется случаем и станет закупать пшеницу по пол-ярда за бушель, отправлять ее за границу и продавать там по 2,5 ярда. В скором времени этот некто разбогатеет, так как он, в сущности, открыл способ превращать пол-ярда сукна в два с половиной ярда. Вне зависимости от того, останутся ли внешнеторговые сделки целиком в его руках или у него появятся независимые конкуренты, совершенно очевидно, что направления внешнеторговых потоков будут определяться разницей в соотношениях издержек производства. Поскольку в США относительно дешевая пшеница, а в других странах - относительно дешевое сукно, США будут экспортировать пшеницу и импортировать сукно.

Однако мы все еще не можем достаточно определенно оценить выигрыш от внешней торговли, поскольку пока не знаем, как изменятся объем и структура производства и потребления под воздействием торговли с другими странами. Не знаем мы, и какое в результате установится соотношение цен. В сущности, такого рода примеры не содержат достаточно информации, чтобы определить соотношение внешних цен, «условия торговли» между США и остальными странами. Этого нельзя сделать по той же причине, почему мы не могли рассчитать структуру производства и потребления в отсутствие торговли: мы не располагаем какими-либо данными, характеризующими спрос, не знаем, какова структура предпочтений в США и в остальных странах. Поскольку Рикардо не затрагивал спроса, он только и мог сказать, что внешняя торговля выгодна при таком-то и таком-то соотношении мировых цен.

Нельзя сказать, что мы уж совсем ничего не знаем о соотношении цен на мировом рынке. Нам известно, что оно находится где-то посредине между соотношением издержек производства в США и соотношением издержек в остальном мире до установления торговых отношений - больше полу ярда, но меньше 2,5 ярда за бушель пшеницы. Это становится ясным из следующего рассуждения. Предположим, что Соединенным Штатам предлагается вывозить в другие страны пшеницу всего по 1/5 ярда сукна за бушель. Конечно, США не станут этого делать, раз они могут продавать ее по пол-ярда у себя дома. Больше того, при цене 1/5 ярда сукна за бушель пшеницы США стали бы экспортировать сукно. Однако другие страны вряд ли захотели бы отдавать по пять бушелей пшеницы за ярд американского сукна, если у себя они могут получить точно такое же сукно всего за 2,5 бушеля пшеницы. Точно так же можно показать, что при цене пшеницы свыше 2,5 ярда за бушель и США, и другие страны стремились бы экспортировать пшеницу и импортировать сукно. Так что обеим сторонам не договориться, кому что экспортировать, пока цена не установится в пределах 0,5 - 2,5 ярда сукна за бушель пшеницы.

Наблюдаемый прирост потребления происходит в результате двух изменений, которые стали возможны благодаря внешней торговле:

1) изменения структур потребления;

2) экономического эффекта от специализации производства.

Рассмотрим первое из них. Предположим, что структура мирового спроса такова, что соотношение мировых цен устанавливается на промежуточном уровне: 1 бушель пшеницы за 1 ярд сукна. США получают выгоду, торгуя на таких условиях, даже если структура производства остается в точке S0. Получая по ярду сукна за каждый экспортированный бушель пшеницы, они могут выйти за прежние пределы потребления - это обозначено на рис. 1 жирной пунктирной линией. Даст ли это прирост потребления? Безусловно, даст, просто потому, что новое соотношение цен (1 бушель = 1 ярд) отличается от старого (1бушель = 1/2 ярда). Прежде, сообразуя расходы с доходами, американские потребители исходили из старой цены, полагая, что в точке S0 за бушель пшеницы, которым они пожертвуют, можно будет получить всего пол-ярда сукна. Теперь по ценам мирового рынка они смогут получить за каждый бушель пшеницы, без которого решат обойтись, по целому ярду сукна. Это принесет им какую никакую, а выгоду.

Далее, выигрыш можно увеличить благодаря специализации производства. Соединенным Штатам теперь нет смысла производить на каждую единицу затрат по 20 бушелей пшеницы и 15 ярдов сукна, как в точке S0. В таких условиях США должны вообще отказаться от производства сукна. Зачем изводить средства на выделку сукна, если их можно использовать в сельском хозяйстве, производя по два бушеля пшеницы вместо прежнего ярда сукна и получая по два ярда сукна за каждые два бушеля экспортированной пшеницы? Соединенные Штаты могут полностью специализироваться на производстве пшеницы в точке S1 и обменивать некоторое ее количество на сукно; это переместит потребление куда-нибудь в точку С на графике. Точно так же остальные страны могли бы полностью специализироваться на товаре, производство которого обходится им дешевле, и выпускать только сукно (как в точке S1 на рис. 1), обменивая его затем на пшеницу, чтобы достичь потребления в точке С.

Возможность специализации и обмена по мировой цене ярда сукна за бушель пшеницы позволяет США и остальным странам одновременно получить выигрыш от внешней торговли. Хотя мы по-прежнему не знаем, каков будет объем торговли (установить это возможно лишь с введением в следующей главе предпосылок относительно спроса), очевидно, что мировая цена, обозначенная на рис. 1 пунктирной линией, позволяет вести обмен пшеницы на сукно, благодаря чему обе страны могут выйти на уровень потребления, недостижимый без внешней торговли. Если бы США были вынуждены сохранять автаркию, оставаясь на нашем рисунке на жирной линии, им никогда не удалось бы попасть в точку С. Каждой предельно допустимой комбинации пшеницы и сукна, идущих на потребление в отсутствие внешней торговли (их множество обозначено жирной линией), соответствует точка на линии мировой цены, в которой благодаря специализации и внешней торговле объем потребления обоих товаров по крайней мере не меньше. Остальные страны также остаются в выигрыше. Размеры его определяются приростом потребления, достигнутым благодаря внешней торговле.

До сих пор мы разбирались с примером, где преимущество было абсолютным: каждая из стран на единицу затрат могла производить какого-то товара больше, чем другая. США могли производить больше пшеницы (50 бушелей на единицу затрат против 40 в остальных странах), а остальные страны - больше сукна (100 ярдов на единицу затрат против 25 в США). Однако этот пример не может полностью устранить сомнения, высказанного еще до Смита и Рикардо: как быть, если мы ни в чем не располагаем абсолютным преимуществом и иностранцы на единицу затрат могут производить любого товара больше, чем мы? Захотят ли они торговать с нами? А если захотят, следует ли нам соглашаться?

СИТУАЦИЯ СРАВНИТЕЛЬНОГО ПРЕИМУЩЕСТВА

Рикардо показал, что даже в случае, когда страна ни в чем не располагает абсолютным преимуществом, торговля остается выгодной для обеих сторон. До тех пор пока в отсутствие торговли в соотношениях цен между странами сохраняются хоть малейшие различия, каждая страна будет располагать сравнительным преимуществом, т. е. у нее всегда найдется такой товар, производство которого будет более выгодно при существующем соотношении издержек (если брать за точку отсчета установление торговых отношений), чем производство остальных. Именно этот товар она и должна экспортировать в обмен на другие.

Рикардо открыл закон сравнительного преимущества: каждая страна располагает сравнительным преимуществом в производстве какого-то товара и получает выигрыш, торгуя им в обмен на остальные. Он проиллюстрировал это следующим численным примером. Предположим, что в США по-прежнему с помощью единицы затрат можно произвести 50 бушелей пшеницы, или 25 ярдов сукна, или любую комбинацию объемов пшеницы и сукна в указанных пределах, тогда как в остальных странах с помощью единицы затрат можно произвести 67 бушелей пшеницы, или 100 ярдов сукна, или любую их комбинацию в указанных пределах. )