Каре

Е ваша, мосье, помнит, карош Париш?

Трише

Allons, soyez discrete![5]

Каре

Ah! Теперь мой не кошет на франсуски; ваш мосье забул, как на Париш на тшюжа карман деньги ловил…

Трише

Мадам помнит, как от мой recommendation2 взиат ушительнис в русска богата фамиль, ушить малада девушка на карош повиедень, et madam за свой карош повиедень сколько раз гулял на Салпетрина завод. [36, с.408-409.]

Мадам Каре готова угодить каждому, лишь бы только деньги платили.

Каре

Пожалуй сюда, сутарынь, я будет для вас выбирай сама карош материя е ваша только тенга плати. [36, с. 411.]

Используется бытовая лексика и для того, чтобы обрисовать какую-либо конкретную ситуацию. При этом нередко серьезная или романтическая ситуация оказывается «сниженной», смешной.

Так, например, в комедии «Урок дочкам» описывается конкретная ситуация, в которой мы узнаем о похождениях Семена и Даши.

Семен

Постой, постой, Даша, постой! Мы эдак ничего не узнаем до завтра; надобно, чтоб сперва из нас один, а там другой рассказал свое похождение, с тех самых пор, как мы с тобой в Москве разочли, что нам, несмотря на то, что мы, кажется, люди вольные и промышленные, а нечем жениться, и пустились каждый в свою сторону добывать денег. Мы увидим, кто из нас был проворнее, а потом посмотрим, тянут ли наши кошельки столько, чтоб нам возможно было вступить в почтенное супружеское состояние… [34, с.96]

Вот как, например, в комедии «Подщипа» готовились отразить нападение Трумфа, по словам Чернавки:

Премудрый твой отец Вакула, светлый царь,

В Сенате будучи, спускал тогда кубарь,

Когда о близкой толь беде ему сказали.

Все меры приняты: указом приказали,

Чтоб шить на армию фуфайки, сапоги

И чтоб пекли скорей к походу пироги.

По лавкам в тот же час за тактикой послали,

Намазали тупей, подкоски подвязали,

Из старых скатертей наделали знамен,

И целый был постав блинами завален [32, с. 292].

Премудрый Совет принял оригинальное решение о том, как справиться с Трумфом:

Штоф роспил вейновой, разъел салакуш банку

Да присудил, о царь, о всем спросить цыганку… [32, с. 306].

Сентиментальные воспоминания царевны о детских годах, проведенных в обществе князя Слюняя, заканчиваются фразой о краже огурцов:

Делили все мы с ним забавы меж собой:

Катанья в масляну , качели о святой;

Друг без друга, увы! мы в жмурки не играли

И вместе огурцы по огродам крали… [32, с. 293].

Со слов Семена («Урок дочкам») узнаем про чудо, которое с ним случилось:

Семен

А разве это не чудо, Дашенька, что меня на всем скаку сонного сбрасывало с облучка раз десять, и я еще ни руки, ни ноги себе не вывихнул [34, с.99.]

Используется бытовая лексика и в портретных зарисовках. Причем характеристика внешности одного и того же персонажа с позиций других действующих лиц иногда бывает прямо противоположный. Например, Чернавка («Подщипа») утверждает, что царевна стала «как спичка» [32, с.292], а гофмаршал Дурдуран говорит:

Смотри: копна копной, не можно с места сдвинуть. [32, с.294].

Чье “описание” более соответствует действительности? Об этом можно догадаться, послушав диалог Чернавки с царевной:

Чернавка

Извольте Вы хотя телячью ножку скушать.

Подщипа

Сегодня поутру, и то совсем без смаку,

Насилу съесть могла с сигом я кулебяку. [32, с.292]

Довершают портретную зарисовку слова Дурдурана:

Царь все предвидел то и, страхом отчим движим,

Велел ей пузыри носить на место фижем,

Чтоб, если кинется в реку, наверх ей всплыть;

А за столом велел лишь жеваным кормить,

Да чтоб, спустя чулки, ходила без подвязок [32, с.295].

Бытовая лексика используется и в качестве сравнений.

Цыганка

Черноволосый он, такой большой детина

Но сердце у тебя.

Вакула

Как жернов, слышь, лежит [32, с.308-309]

Цыганка

Прекрасный молодец! как яблочко наливно. [32, с.309]

Из диалога Даши и Ваньки («Пирог») мы узнаем кое-что о барине, находим интересное сравнение его ума с начинкой в пироге, которой, увы, там не было:

Даша Мне бы не очень хотелось, чтоб эта свадьба сделалась; бедная барышня любит Милона, а при том же, между нами сказать, барин твой ведь очень плох. И ума в нем меньше и меньше.

Ванька

Ну, меньше, чем осталось начинки в этом пироге. Я согласен. [34, с. 252]

Используется бытовая лексика также в рядах противопоставляемых понятий, что позволяет увидеть, насколько “различны нравы” старомосковского и петербургско-гатчинского дворянства. Подщипа говорит Трумфу:

Ты любишь устрицы, а я их не терплю;

Противны сочни вам, а я их смерть люблю;

Привык ты на войне сносить и жар и холод,

И к пище всякой там тебя привадит голод;

А я лишь выборный люблю везде кусок:

Петушьи гребешки, у курочки пупок.

Ты всяку дрянь рад есть, находишь вкус в лягушках,

А я у матушки взросла лишь на ватрушках. [32, с.296]

Особенно запоминающейся является речь двух персонажей комедии «Подщипа»: “сюсюкающая”, шепелявая – Слюняя и утрированно “онемеченная” – Трумфа, также «французский» акцент в речи Семена («Урок дочкам»), когда ему пришлось играть роль «маркиза», Трише, мадам Каре («Модная лавка»). Такое специфическое произношение характерно и для лексики бытовой сферы:

Сравним:

Слюняй

Я так юбью тебя … ну пусце еденцу [32, с.299];

Но тойко, знаесь сто: из низнего зийя [32, с.300];

Так я пойду на гоюбятню сьязю [32, с.303];

Трумф

Кафе (“кофе”), патушка, трупошка, платьиса, флейтошка, карнафаль [32, с.296-297].

Семен

Которое серса подобно большой шлюпке на морских волнах катается, кидается и бросается из педы на горе, из горя на нешасия, из нешасия на погибель…[33, с. 118.]

Трише

О, нет, нет! Я любит што потяжель солидна, - проста деньга. [36, с. 396.]

Каре

Eh bien: не кошет! Мой деньга на всякой бродяг! [36, с.408-409.]

Особенностью словоупотребления Трумфа («Подщипа)», кроме того, является большое количество слов с суффиксами субъективной оценки: платьиса, флейтошка, польтинка, цыганошка и др. Это как бы подчеркивает несерьезный, “игрушечный” характер его угроз, его несостоятельность как претендента на царскую корону.

Подводя итоги о функциях лексики бытовой сферы, хочется отметить, что она преобладает больше всего в первой функции («характеристика персонажа»), кроме этого, все сказанное об особенностях функционирования бытовой лексики в комедиях И.А. Крылова свидетельствует о том, что писатель умело пользуется возможностями этого пласта слов для реализации основных идей: осмеяние российского самодержавия и провинциального дворянства, благоговеющего перед всем иноземным и в результате своего легковерия дурачимое и обираемое иностранными проходимцами; пародирование сентиментализма, идиллического приукрашивания действительности; сочувственное изображение слуг, которые своей сметливостью, естественностью чувств и поступков противопоставлены глупым и спесивым господам.

2.3. Судьба бытовой лексики, используемой в комедиях И.А. Крылова.

Опираясь на данные одного из современных толковых словарей [25], охарактеризуем дальнейшую судьбу бытовой лексики, используемой И.А. Крыловым в комедиях. Рассмотрим лексические единицы по подгруппам, которые были определены нами.

Слова в первой подгруппе «Наименование кушаний, пищи» (23 слова), в седьмой подгруппе «Наименования музыкальных инструментов» (6 слов), в восьмой подгруппе «Наименования напитков» (5 слов), в девятой подгруппе «Наименования мебели» (6 слов) и в тринадцатой подгруппе «Наименования птиц» (5 слов) все функционируют в современном русском литературном языке.

Во второй подгруппе «Наименования предметов домашнего обихода» представлено 34 слова, из них лишь два устарели: это слова штоф [25, Т IV, с.732.] и картон в значении «коробка» [25, T.II, с.36]

В третьей подгруппе «Наименования строений и их частей» 26 слов. Устаревших – четыре: цирюльня [25, Т.IV, с.647.], палата в значении «дом, дворец» [25, Т.III, с.125], стряпушья [25, Т.IV, 175.], покои [25, Т.III, с.134]. )