Российская экономика продолжает носить в основном неинновационный характер, вместе с тем имеет низкое качество управления, плохой макроэкономический менеджмент, его ненацеленность в 90-х годах на экономический рост.

Исходя из всего вышесказанного, можно построить модель экономического поведения населения и структуры финансового сектора в России:

ü Существуют крайне незначительные шансы того, что структура финансового сектора в России будет близка к англосаксонской (постепенное снижение роли банковского кредита и других традиционных банковских продуктов; масштабные рынки акций, превосходящие объемы рынков государственных и муниципальных облигаций; высокая доля венчурного финансирования через акции; диверсифицированная структура капиталов с высокой долей розничных акционеров; инновационность финансовых продуктов; значительная роль отрасли коллективного инвестирования и т.д.).

ü Рынок ценных бумаг в России будет существовать скорее всего как долговой рынок по сути («германская» или «японская» модель), на котором операции с акциями будут иметь подчиненное значение. В этом своем качестве он повторит существенные черты российского рынка, существовавшего до 1917 г., и подтвердит, что его долговой характер, сформированный в 90-е годы, не был случайностью, определенной временными обстоятельствами.

Соответственно сбережения населения будут иметь традиционно депозитную или наличную форму; рынок акций будет иметь подчиненное значение; в акционерных капиталах будут полностью преобладать контрольные или крупные пакеты акций внешних акционеров или аффилированных лиц; постепенно будет нарастать роль кредита, в частности, именно кредитную форму будет иметь венчурное финансирование; дальнейшее (преобладающее над акциями) развитие получат долговые ценные бумаги.

ü Неожиданно может усилиться влияние иных традиционных ценностей, например, лежащих в рамках «исламских финансов», учитывая растущую долю мусульманского населения России. (8, 36)

3. Перспективы развития российского фондового рынка.

Регулирование рынка ценных бумаг поощрило ориентацию основных его профессиональных участников на крупных клиентов – в основном на западные фонды и банки. Это совпадало с экономической целесообразностью – работать с несколькими крупными клиентами намного выгоднее и дешевле, чем с множеством мелких. В результате возникшие на волне приватизации формы работы, ориентированные на мелких держателей ценных бумаг, такие как фондовые магазины, не получили развития. Торговлю же в банках облигациями сберегательного займа нельзя признать успешной, в первую очередь потому, что котировки сильно отличались от биржевых и вместе с эмиссией банков делали эти бумаги не слишком привлекательными.

Между тем, по разным оценкам, сбережения населения, хранящиеся дома (как правило, в долларах), составляют 40-60 млрд. долл. Понятно, что все их привлечь в реальный сектор невозможно, но 30-40% из этих средств, которые вполне могут быть мобилизованы, составляют от 15 до 25 млрд. долл. Они могли бы снять проблему дефицита оборотных средств и инвестиций в промышленности и в сельском хозяйстве. (11, 12)

Задача превращения этих средств в инвестиции стоит давно и понятна многим, но пути ее решения остаются далеко не очевидными. Так, леворадикальной частью Думы был проведен закон № 116 ФЗ от 20.06.1998 г. «О государственном контроле за соответствием крупных расходов на потребление физическими лицами доходам», который по существу, прямо запрещает хранить дома денежные средства свыше некой минимальной суммы, а, значит, невольно (или сознательно) превращает если не всю, то большую часть населения в невольных преступников.

Другой путь является более сложным и трудоемким, но более перспективным и единственно приемлемым. Это восстановление доверия к финансовым институтам и в первую очередь, к государству.

На сегодняшний день, существующее регулирование деятельности, связанной с инвестированием подталкивает к концентрации сбережений через банки и инвестиционные фонды, но доверие к этим финансовым посредникам по сути утрачено, поэтому более реальным было бы узаконить прямые инвестиции, которые тем или иным путем осуществляются, но уже за рамками законодательства. Примером таких инвестиций может служить кредитование своих знакомых, занимающихся мелким бизнесом.

Прямые инвестиции предполагают непосредственное, без посредников, финансирование предприятий инвестором. К примеру, в США до половины всех граждан являются акционерами тех или иных компаний, т.е. напрямую финансируют реальный сектор.

Опыт привлечения таких инвестиций существует в Москве, где работает фондовый центр для населения и имеется программа расширения сети фондовых магазинов. К сожалению, этот опыт пока не получи должного распространения.

Для того чтобы подобные структуры могли привлечь средства населения, необходимо создать соответствующие условия. Часть их них находится под непосредственным контролем властей – это регулирование участников рынка, законодательная и нормативная база. Другая часть – восстановление доверия – может быть создана только как результат совместных, последовательных и достаточно долгосрочных усилий. Наконец, третья – техническая база – вполне может быть отдана на усмотрение профессиональных участников рынка ценных бумаг.

Основными препятствиями на реализации этого пути стоят уже названый выше закон о госконтроле за расходами и налоговое законодательство. Последнее просто-напросто ставит запреты на получение доходов по ценным бумагам, вводя трехкратное налогообложение (первый налог уплачивает эмитент, который начисляет дивиденды из чистой прибыли, второй раз он собирается при начислении дивиденда, а третий – после заполнения налоговой декларации физическим лицом). И это при условии прямого владения акциями!

Вторым наиболее перспективным направлением является развитие систем электронной (в том числе через Интернет) торговли, которое становится все более популярным в развитых странах. Здесь важную роль играет юридическая поддержка таких инструментов, как электронный документ, электронная подпись, электронная система торговли и заключенная через нее сделка. Определенная нормотворческая работа в этом направлении уже ведется. Удешевление и повышение надежности этих систем способны радикально изменить ситуацию на рынке мелких сделок и привлечь много новых мелких инвесторов.

Другим следствием явится демократизация размещения, которая позволит ослабить позиции монополистов - инвестиционных банков и снизить стоимость их услуг.

Еще один резерв использования рынка – развитие неэмиссионных ценных бумаг. Сегодня они представлены в основном векселями, которые зачастую используются в сомнительных финансовых схемах. В то же время потенциал этой группы ценных бумаг явно недооценен. Привлекательность их заключается в том, что они способны придать ликвидность нестандартным формам кредитных контрактов. Сегодня ввиду особенностей отечественного бизнеса формы отношений, выработанные в мировой, в первую очередь западной, практике, оказываются плохо приспособленными к отечественным реалиям. Неэмиссионные ценные бумаги, не ориентированные на массовые эмиссии, позволят привлечь средства для финансирования относительно небольших предприятий, стабилизировать товарные и финансовые потоки в экономике, разрешить проблемы государственных закупок и т.д.

В России ведущая роль в регулировании рынка ценных бумаг принадлежит федеральному органу – Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг (ФКЦБ России), которая в свою очередь делегировала значительную часть своих полномочий Национальной ассоциации участников фондового рынка (НАУФОР).

В свете всего вышенаписанного, наиболее срочным стратегическим вопросом, стоящим перед органами регулирования, является создание и развитие государственной программы по «созданию» отечественных инвесторов.

Достаточно много этими организациями было сделано для защиты прав инвесторов (стоит вспомнить появление системы раскрытия информации об эмитентах СКРИН «Эмитент», Программы по защите прав и законных интересов инвесторов), при этом не уделялось никакого внимания финансовой грамотности потенциальных инвесторов. )