Морские и авиационные компоненты триады будут также весьма уязвимы для поражения обычными средствами противника в ходе обычных боевых действий, которые по теории могут предшествовать ядерному конфликту. (Это имеет исключительную важность в свете концепции использования ядерного оружия первыми, о чем речь пойдет ниже.) Базы флота и аэродромы вместе с размещенными там ПЛАРБ и ТБ являются первоочередными объектами неядерных ударов, а в море и в воздухе ПЛО и ПВО противника будет действовать без разбора и по тактическим, и по стратегическим подводным лодкам и самолетам. Если верна версия флотского командования о подводном столкновении как о первопричине гибели АПЛ "Курск", то это еще один пример того, насколько скрытно и "плотно" могут сопровождать иностранные лодки российские подводные атомоходы даже вблизи наших территориальных вод. Еще более беззащитны бомбардировщики для перехвата истребителями под управлением самолетов типа АВАКС.

ПРЕДПОЧТЕНИЕ СЛАБОСТИ

Что же касается уязвимости мобильных пусковых установок при применении средств их маскировки и быстрого перемещения после пролета разведывательных спутников - то опыт войны в Персидском заливе 1991 г. при идеальных во всех отношениях условиях (рельеф, отсутствие растительности, сухой климат, полное господство в воздухе) весьма противоречив: ни одного подтвержденного попадания в иракские тактические мобильные ракеты типа "Скад" (или Р-11М). Не лучше показатели войны на Балканах 1999 г.: 13 подбитых с воздуха сербских танков из 300 единиц их бронетехники на крошечной территории Косово после двухмесячных авиаударов НАТО по незащищающемуся противнику.

В пользу "перехода на море" выдвигаются и просто смехотворные доводы: мол, удар наземных МБР сразу вызовет ответ по соответствующей стране, а с моря - еще надо разобраться в адресе отправителя. Ясно, что при российском ответном ядерном ударе нет никакого смысла "играть в прятки", а при первом ударе РФ из Атлантики или Арктики США вряд ли спутают российские ракеты с английскими или французскими, других же там просто нет. На Тихом океане Россия скоро не будет иметь стратегических ракетоносцев, и в любом случае непонятно: зачем ей при ударе БРПЛ "переводить стрелки" на единственную страну, кроме США, имеющую там такие средства - Китай?

Конечно, из всего сказанного не следует, что при таком соотношении сил противник обдуманно решится на нападение в надежде избежать ядерного возмездия - чисто военный риск был бы все же чудовищно велик, не говоря уже о политической невероятности такого шага. Но в острой кризисной ситуации, на которую по существу и рассчитано ядерное сдерживание (кому до него дело в спокойной мирной жизни?), Москва может испугаться, что потеряет все свои СЯС, если позволит США с их огромным ракетно-ядерным превосходством нанести упреждающий удар. А Вашингтон побоится, что Россия из страха за живучесть своих СЯС на стартах не выдержит и первой нажмет "кнопку", если этому не помешает американский привентивный залп. Тем более что обе державы официально и открыто оставляют за собой право на инициативу в применении ядерного оружия. У кого первого не выдержат нервы?

Итак, первый важный вывод состоит в том, что даже если условно принять концепцию "минимального сдерживания", намечаемая программа строительства СЯС не даст ей адекватной материальной базы. Уж если последовательно воплощать эту весьма спорную стратегию в жизнь и максимально экономить ресурсы, то нужно было бы делать еще больший упор на самой сильной стороне российских СЯС. Речь идет о ракетных силах наземного базирования - самом органичном для России виде СЯС, с помощью которых была в 1957 г. ликвидирована недосягаемость США, а двадцать лет спустя был достигнут стратегический паритет, в котором СССР/Россия всегда опережал весь мир. Расширение производства МБР "Тополь-М" до 20-30 единиц в год дало бы через 10-15 лет группировку в составе 300-450 МБР шахтного и мобильного базирования, способную при оснащении системами РГЧ нести 1000-2500 боеголовок. Для них легче всего и дешевле обеспечить живучую и эффективную систему управления и предупреждения. Их способность ответно-встречного удара сдерживала бы маловероятный вариант полностью внезапного нападения, а после развертывания "в поле" мобильные ракеты подстраховывали бы МБР в шахтах от удара высокоточных ядерных и обычных средств.

Если уж экономить, то в первую очередь за счет более слабых составляющих СЯС, в которых РФ никогда не сравняется с США и их союзниками, и вообще отказаться от триады как от "роскоши" времен холодной войны. Прежде всего перестать тратить деньги на стратегическую авиацию и готовить ее реально для неядерных задач в составе СОН (включая нанесение ударов высокоточным обычным оружием). Если придется экономить еще больше - то не строить новые ПЛАРБ и не создавать под них новые ракеты. Вместо этого разумнее максимально продлить срок службы нынешних стратегических подводных лодок проекта 667 БДРМ ("Дельта-4" или "Дельфин") и возобновить производство нужного для них количества ракет типа Р-29РМУ (РСМ-54), чтобы дотянуть эти силы до 2015 г. А после перейти на наземную составляющую в шахтном и мобильном вариантах. Между тем ограниченные судостроительные ресурсы флота лучше сосредоточить на многоцелевых АПЛ, без новых стратегических ракетоносцев СЯС в крайнем случае обойдутся, а вот ВМФ без многоцелевого атомного подводного флота будет не много стоить через 10-15 лет.

То обстоятельство, что в рамках "минимального сдерживания" намечают прямо противоположный курс - пожертвовать самым сильным компонентом и сделать упор на самых слабых составляющих, нельзя объяснить рациональными резонами обороны и безопасности. Скорее всего тут действуют мотивы ведомственного и личного характера. А чтобы исключить публичную дискуссию по этому важнейшему вопросу национальной безопасности, на все опущена плотная завеса секретности.

АНАТОМИЯ СДЕРЖИВАНИЯ

"Минимальное сдерживание" несовместимо с другим важнейшим элементом современной военной доктрины России, который устанавливает, что ядерное оружие призвано сдерживать не только ядерное нападение, но и широкомасштабную агрессию с применением сил общего назначения. Согласно новой доктрине, Россия оставляет за собой право на применение ядерного оружия первой "в ответ на крупномасштабную агрессию с применением обычного оружия в критических для национальной безопасности РФ ситуациях". Основное официальное объяснение состоит в том, что ослабление российских сил общего назначения заставляет увеличить упор на ядерное оружие в качестве более дешевого средства, нивелирующего своей огромной абсолютной мощью относительные преимущества вероятного противника по СОН. В этой концепции тоже нет ничего нового, она называется "расширенным сдерживанием" (enhanced deterrence) и была частью стратегии НАТО с 50-х гг. по настоящее время.

Ответный ядерный удар после ядерной агрессии другой стороны - не блеф, а вполне кредитоспособная концепция, если СЯС имеют достаточную живучесть. Ядерная агрессия, по определению, повлечет такой урон у страны-жертвы, что ей уже нечего будет терять. В то же время ее возмездие причинит агрессору ущерб, намного превосходящий какой-либо выигрыш от его первого удара. Зная это, противник никогда не решится на нападение - то есть сдерживание будет работать.

Ядерный удар в ответ на нападение с использованием только сил общего назначения - весьма неоднозначная концепция. Очевидно, что она основывается по меньшей мере на двух предпосылках. Во-первых, противник должен быть много сильнее по наступательным силам общего назначения, иначе нет нужды прибегать для обороны к столь опасному и непредсказуемому классу оружия, как ядерное. Во-вторых, противник должен не иметь ядерного оружия или быть намного слабее в этой категории, в ином случае применение против него такого оружия повлечет сокрушительный ответный удар. Любая стратегия призвана определить пути для достижения поставленных доктриной целей - она не может быть чистым блефом, предполагающим готовность к коллективному самоубийству (наподобие стратегии угонщика самолета с гранатой). )