Именно осенью 1905 года (в октябре) впервые обсуждалась на совещании Витте с "общественными деятелями" кандидатура Столыпина на пост министра внутренних дел. С этого периода они находились на политической арене одновременно.

Все конфликты обострились в первой половине февраля 1906г. Став председателем Совета Министров, Витте не потерял интереса к переустройству крестьянского землевладения, хотя центральным становился теперь вопрос о принудительном отчуждении в пользу крестьян части казенных и помещичьих земель. Временами, в моменты подъема крестьянского движения, даже в самых консервативных помещичьих кругах готовы были пойти и на это; 3 ноября царским манифестом были отменены выкупные платежи. Однако как только карательная политика приносила успех, аграрное реформаторство встречало сопротивление. В начале 1906 г. царь пишет: "Частная собственность должна оставаться неприкосновенной". Как меру, обещавшую смягчить крестьянский натиск на землевладение помещиков, Николай II одобрил необходимость признать надельные земли собственностью владельцев и установить порядок выхода крестьян из общины этот вопрос был включен в программу занятий Думы, разработанную виттевским кабинетом.

Законопроект I Думы о земельной реформе, который предусматривал разрешить эту проблему путем выкупа земли у частных собственников и передачи ее крестьянам, позволил бы крестьянам самим определить будущее общинного землевладения. Это был разумный и демократичный путь решения древнейшей и наиболее существенной социально-политической проблемы России.

В случае принятия законопроекта в деревне немедленно начался бы процесс социального расслоения, и нет сомнений, что из недр крестьянских масс возникло бы "буржуазное" меньшинство, что позволило бы осуществить внедрение фермерской системы по французскому или немецкому образцу.

Помещики в провинции приняли в штыки идею отчуждения их земель в любом варианте. К Николаю пошли записки, в которых требовали заменить Витте "лицом более твердых государственных принципов". А Николаю и навязанная ему конституция, и принудительное отчуждение, и Витте лично были поперек горла.

Правительство Витте, кроме подготовки к созыву Думы, занималось введением исключительного положения в отдельных местностях, расширением правительственной пропаганды как "средства успокоения населения и утверждения в нем правильных политических понятий", применением военно-полевых судов, смертной казни, репрессий против государственных служащих за участие в революционном движении. Порой Совету министров приходилось отмечать и даже пресекать карательные излишества, выражать неодобрение черносотенным выступлениям, приравненных по наказуемости к революционным, вырабатывать меры по предотвращению погромов. Действия против революции Витте делил на карательные - «так сказать, меры отрицательного свойства", дающие "только наружное временное успокоение" и меры "ограничительного характера" уступки тем или иным социальным группам для их умиротворения.

В полугодичной деятельности Кабинета большое место отводилось преобразованиям, связанным с осуществлением провозглашенных 17 октября свобод, - законам об обществах и союзах, о собраниях, о печати. Элементы правового порядка Витте хотел использовать для развития нового строя, противоречивый характер которого современники выражали парадоксальной формулой: "конституционная империя с самодержавным императором".

Витте и сам в случае тактической необходимости готов был следовать этой формуле, выступать сторонником неограниченной царской власти.

Отставка Витте и его смерть.

В середине апреля были опубликованы результаты выборов в Думу, а в конце апреля 1906 г. перед открытием Думы Витте вышел в отставку. Он считал, что обеспечил политическую устойчивость режима, исполнив две свои главные задачи: возвращение войск с Дальнего Востока в Европейскую Россию и получение большого займа в Европе. А по А.Ф. Керенскому: "Для Витте, который проявил себя как величайший государственный деятель в истории России, эти свободные выборы оказались "лебединой песней".[7] Перед самым открытием Думы (27 апреля 1906 г.) его выбросили из правительства. Реформы, которые он разрабатывал, были преданы забвению, а его место занял типичный представитель Санкт-Петербургской бюрократии И.Л. Горемыкин. У Горемыкина, опиравшегося на поддержку царя, не было ни малейшего желания сотрудничать с избранным составом Думы".

Отставка с поста председателя Совета министров стала для Витте концом политической карьеры. Однако, сидеть, сложа руки, он не собирался и не терял надежды вернуться к власти. Оставались еще такие средства политической борьбы, как трибуна Государственного совета и печать.

С присущей ему энергией Витте использовал их для того, чтобы снять с себя ответственность за происхождение русско-японской войны и революции и вообще представить свою государственную деятельность в выгодном свете.

Витте не терял надежды на возвращение к государственной деятельности до последнего дня своей жизни. В начале первой мировой войны, предсказывая, что она окончится крахом для самодержавия, Витте заявил о готовности взять на себя миротворческую миссию и попытался вступить в переговоры с немцами. Но он уже был смертельно болен и скончался 28 февраля 1915 года. Несмотря на войну, имя бывшего премьера в течение нескольких дней не сходило со страниц газет.

Царская чета встретила известия о смерти Витте, как подарок судьбы. «Я уезжаю с таким спокойствием на душе, - писал Николай жене, - что даже сам удивляюсь. От того ли это происходит, что я беседовал с нашим Другом (Распутиным, авт.) вчера вечером, или же от газеты, которую Бьюкенен дал мне, от смерти Витте, а может быть, от чувства, что на войне случится что-то хорошее, - я не могу сказать, но в сердце моем царит истинно пасхальный мир»[8]. Витте был единственным из министров Николая II, не просто усердно работавшем в тени императорской власти, но вышедшим из этой тени, непомерно возвысившимся в дни своего короткого премьерства. Что бы он не писал и не печатал о русско-японской войне и революции, доказывая свою непричастность к их происхождению, выставляя себя спасителем царской власти, для Николая II события ненавистной ему революции были, прежде всего, связаны с именем Витте. Царь не мог простить ему унижений, пережитых в трудные дни осени 1905 года, когда Витте вынудил его сделать то, чего он не хотел, и что противоречило прочно сложившимся в его сознании представлениям о самодержавной власти. Среди государственных деятелей последних лет существования Российской империи Витте выделялся необычным прагматизмом, граничившим с политиканством. Прагматизм Витте был не только отражением свойств его личности, но и явлением времени. Витте показал себя выдающимся мастером латать расползшийся политический режим, ограждая его от радикального обновления.

«Убийства практиковались и в отношении тех лиц, которые по своему положению могли бы иметь какую-нибудь защиту, но все-таки таковую не находили»[9].

Заключение.

В России путь преобразователя всегда был извилистым и тернистым. В дан­ном случае парадокс состоял в том, что, хотя объективные достиже­ния экономиче­ской стратегии Витте, казалось бы, трудно было оспаривать, противодействие ей постепенно и отовсюду нарастало.

В начале XX в. Российская империя была среднеразвитой аграрно-ин­дустриальной страной с крайне многоукладной экономикой. Это было следствием особенностей капиталистической модернизации страны:

1) сжатые сроки (Россия за полвека прошла путь, на который ведущим стра­нам Запада потребовались века) не могли привести к сосуществованию различных форм хозяйства - от передовых промышленно-капиталистиче­ских до разного рода раннекапиталистических и полу­феодальных (ману­фактурных, мелкотоварных, патриархально-натуральных);

2) смещение в связи с этим некоторых основных стадий (этапов) складывания круп­нока­питалистической индустрии и модернизации аграрного сектора (промыш­лен­ный переворот завершился в России до победы буржуазной революции, аграрная капиталистическая перестройка не завершилась и после этого пе­реворота; )