Александров ничего не опровергал, ничего не оспаривал, он просто объяснял, как и почему у подсудимой могла возникнуть мысль о мести. В зале раздалась буря аплодисментов, громкие крики : «Браво!» Плачет подсудимая Вера Засулич, слышится плач и в зале.

Председатель А.Ф.Кони прерывает защитника и обращается к публике: «Поведение публики должно выражаться в уважении к суду. Суд не театр, одобрение или неодобрение здесь воспрещается. Если это повториться вновь, я буду вынужден очистить залу». Суд не театр, одобрение или неодобрение здесь воспрещается. Если это повториться вновь, я буду вынужден очистить залу». Но в душе председатель суда восхищался блестящей речью Александрова. Ведь сам он, будучи не менее прекрасным оратором, хорошо представлял себе, на что способен Александров, и ранее, не скрывая этого, дважды напоминал министру юстиции о незаурядных способностях

защитника. После предупреждения председателя , адресованного публике, Александров продолжил защитительную речь.

Обращаясь к присяжным заседателям, Александров сказал: «В первый раз является здесь женщина, для которой в преступлении не было личных интересов, личной мести, - женщина, которая со своим преступлением связала борьбу за идею во имя того, кто был ей только собратом по несчастью всей ее молодой жизни».

«Да, - сказал Александров, завершая свою речь, - она может выйти отсюда осужденной, но она не выйдет опозоренною, и останется только пожелать, чтобы не повторились причины, производящие подобные преступления».(84)

В.Засулич отказывается от последнего слова. Прения объявлены оконченными. С согласия сторон А.Ф.Кони поставил перед присяжными три вопроса: «Первый вопрос поставлен так: виновна ли Засулич в том, что решившись отмстить градоначальнику Трепову за наказание Боголюбова и приобретя с этой целью револьвер, нанесла 24 января с обдуманным заранее намерением генерал-адъютанту Трепову рану в полости таза пулею большого калибра; второй вопрос о том, что если Засулич совершила это деяние, то имела ли она заранее обдуманное намерение лишить жизни градоначальника Трепова; и третий вопрос о том, что если Засулич имела целью лишить жизни градоначальника Трепова, то сделала ли она все, что от нее зависело, для достижения этой цели, причем смерть не последовала от обстоятельств, от Засулич не зависевших».(85)

Итак, решение вопроса о вине подсудимой было поставлено председателем суда в непосредственную связь с фактом, происшедшим 13 июля, т.е. с распоряжением Трепова о сечении Боголюбова. Здесь А.Ф.Кони остался верен своим принципам и выразил их в вопросах, на которые должны были дать ответы присяжные Сформулировав перечень вопросов заседателям, А.Ф.Кони произнес резюме председателя.(86)

В спокойных тонах проведен мастерский разбор сути рассматриваемого дела. Резюме Кони было тщательным разбором дела применительно к тем вопросам, которые были поставлены перед присяжными. При этом он подчеркнул, что ответ на первый вопрос не представляет особых трудностей. Обращаясь к присяжным, А.Ф.Кони сказал: «Вам была предоставлена возможность всесторонне рассмотреть настоящее дело, перед вами были открыты все обстоятельства. Которые по мнению сторон, должны были разъяснить сущность деяния подсудимой, - суд имеет основание ожидать от вас приговора обдуманного и основанного на серьезной оценке имеющегося у вас материала».(87) Свое резюме Кони завершил так: «Указания, которые я вам делал теперь, есть не что иное, как советы, могущие облегчить вам разбор данных дела и приведение их в систему. Они для вас нисколько не обязательны. Вы можете их забыть, вы можете их принять во внимание. Вы произнесете решительное и окончательное слово по этому важному, без сомнения делу. Вы произнесете это слово по убеждению вашему, глубокому, основанному на всем, что вы видели и слышали, и ничем не стесняемому, кроме голоса вашей совести.

Если вы признаете подсудимую виновной по первому или по всем трем вопросам, то вы можете признать ее заслуживающею снисхождения по обстоятельствам дела. Эти обстоятельства вы можете понимать в широком смысле. К ним относится все то, что обрисовывает перед вами личность виновного. Эти обстоятельства всегда имеют значение, так как вы судите не отвлеченный предмет, а живого человека, настоящее которого всегда прямо или косвенно слагается под влиянием его прошлого. Обсуждая основания для снисхождения, вы припомните раскрытую перед вами жизнь Засулич». Выступление председателя нацеливало присяжных на те выводы, которые вытекали из речи защитника.

Обращаясь к старшине присяжных заседателей, А.Ф.Кони сказал: «Получите опросный лист. Обсудите дело спокойно и внимательно, и пусть в приговоре вашем скажется тот «дух правды», которым должны быть проникнуты все действия людей, исполняющих священные обязанности судьи».(88)

С этим напутствием присяжные ушли на совещание. Вскоре было сообщено, что они завершили свое совещание и готовы доложить его результаты. Царь и министр юстиции требовали от А.Ф.Кони любыми путями добиться обвинительного приговора. Но Кони в своем напутствии присяжным, по существу, подсказал оправдательный приговор, и в этом проявилась его боевая натура. Идя этим путем, он отчетливо представлял себе все те невзгоды, которые были связаны с оправданием В.Засулич, но это его не страшило.

Наступила мертвая тишина . Все притаили дыхание. Прошло немного времени, и старшина присяжных заседателей дрожащей рукой подал председателю опросный лист. Против первого вопроса крупным почерком было написано: «Нет, не виновна!» Посмотрев опросный лист, А.Ф.Кони передал его старшине для оглашения. Тот успел только сказать «Нет! Не вин .» и продолжать уже не мог.

Крики несдержанной радости, истеричные рыдания, отчаянные аплодисменты, топот ног, возгласы «Браво! Ура! Молодцы!» - все слилось в один треск, и стон, и вопль, все было возбуждено какому-то бессознательному чувству радости .

После того как зал стих, А.Ф.Кони объявил Засулич, что она оправдана. Боясь отдать ее в руки восторженной и возбужденной толпы, он сказал: «Отправьтесь в дом предварительного заключения и возьмите ваши вещи: приказ о вашем освобождении будет прислан немедленно. Заседание закрыто!».

Публика с шумом хлынула внутрь зала заседаний. Многие обнимали друг друга, целовались, лезли через перила к Александрову и Засулич и поздравляли их. Адвоката качали, а затем на руках вынесли из зала суда и пронесли до Литейной улицы.

Вскоре Засулич выпустили из дома предварительного заключения. Она попала прямо в объятия толпы. Раздавались радостные крики, освобожденную подбрасывали вверх. В толпу вклинилась полиция, началась перестрелка . Засулич успела скрыться на конспиративной квартире и вскоре, чтобы избежать повторного ареста, была переправлена к своим друзьям в Швецию.(89)

На второй день после суда последовало приглашение А.Ф.Кони к министру. «Я нашел Палена, - пишет Кони, - гораздо более спокойным, чем ожидал. «Ну вот видите, каковы они, ваши присяжные! - встретил он меня. - Ну, уж пусть теперь не взыщут, не взыщут!» Но затем стал, без особого волнения, говорить о деле, по-видимому более негодуя на уличные последствия процесса, чем на самый приговор». А.Ф.Кони рассказал министру некоторые подробности процесса. В конце беседы Пален добавил: «Но, я слышал, что вами дело было ведено превосходно и безукоризненно . это мне говорили очевидцы .». (93)

)