“Летописи не сохранили описаний приема русских князей в ханской ставке.”[66] Однако, в распоряжении историков имеются описания ордынского бытия. Следовательно, в общих чертах мы можем представить обстановку, в которой проходил важный в историческом смысле прием. ”Ханъ принималъ завоеванныхъ подручниковъ въ разрисованной войлочной палаткъ, на вызолоченномъ возвышенiи, похожемъ на постель, съ одною изъ своихъ женъ, окруженный своими братьями, сыновьями и сановниками; по правую руку его сидъли мужчины, по лъвую женщины. Батый принялъ нашихъ князей ласково и сразу понялъ, что Александръ, о которомъ уже онъ много слышалъ, выходитъ по уму своему изъ ряду прочихъ князей.”[67] По версии Борисова, ханский прием, напротив, мог быть в высокомерных тонах, так как князья “русского улуса”, всецело зависели от его воли.

Поговорив с князьями, “не желая вызывать лишний раз гнев Великого хана своей самостоятельностью, Батый не стал решать вопроса о великом княжении Владимирском единолично.”[68]

Оседлая жизнь была не по вкусу кочевникам - монголам. Не был исключением и сам Великий хан. Поэтому, точное место встречи Великого хана с княжичами неизвестно. ”Уже само пребывание при дворе хана таило для русских большую опасность. Все здесь было проникнуто тайной и явной ненавистью одних “сильных людей” к другим.”[69] Но на сей раз все прошло благополучно. Получив ярлык - особую ханскую грамоту, дававшую право на княжение, Александр и Андрей подобру - поздорову были отпущены на Русь. Примечательно, что Александр - старший из братьев получил лишь Киевский “стол”, а Андрею досталось великое княжение Владимирское. О причине принятия ханом такого решения можно только догадываться. Возможно он хотел тем самым поссорить русских князей, а может быть хан видел в этом предпочтение Александру, так как Киев, несмотря на меньшую значимость, был старше Владимира, сообразив, что Александр будучи умнее мог быть для них более опасен. Или же по каким - либо еще причинам. Тем более, что Александр не усидел долго в Киеве, а вскоре отбыл в новгородские земли, как кажется, не принимая близко к сердцу ханской обиды и не ставя во главу угла княжение Владимирское.

Как - бы там ни было, эта поездка, вероятно, привнесла много полезного для политика Александра. Выражаясь образно, он научился сидеть с монголами за столом, уживаться с ними, изучил те качества характера иноверцев, которые теперь необходимо было усвоить русичам, чтобы ужиться с непобедимыми завоевателями. [Костомаров]. “Чрезвычайная сплоченность силъ, безусловное повиновенiе сташимъ, совершенная безгласность отдъльной личности и крайняя выносливость - вотъ качества, способствовавшiя монголамъ совершать свои завоеванiя, качества совершенно противоположныя свойствамъ тогдашнихъ русскихъ, которые, будучи готовы защищать свою свободу и умирать за нее, еще не умъли сплотиться для этой защиты.”[70]

Вскоре сам ход событий повернулся таким образом, что не сумевший принять чужеземных порядков Андрей вынужден был освободить престол Владимирский, а его место занял Александр. Причины немилости Великого хана к Андрею, и вызвавшие впоследствии нашествия карательной “Неврюевой рати” до конца не ясны. По одной из версий, сам Александр донес Сартаку о том, что Андрей утаивает часть собранной для татар дани. Сам Андрей вел противоречивую политику в отношении монгол, пытаясь найти поддержку запада для военного освобождения Руси от ига, использовав при этом вступление в родственные связи со знаменитыми родами. Знаменателен этот период еще и тем, что в 1251г. место Великого хана занял Менгу. И смена власти так же могла послужить причиной новой политики монгол.

В 1252 году Александр отправился в волжскую орду, где получил ярлык на великокняжение владимирское. Этот пост он принял из рук Сартака - сына Батыя, с которым он подружился при первом посещении Орды.[Костомаров]

“Съ этихъ поръ Александръ, чувствуя свое старъйшинство и силу, готовый найти поддержку въ Ордъ, поднялъ голову и иначе показал себя .”[71]

Договор с монголами можно назвать первой дипломатической победой Александра. Л.Н. Гумилев видит значение этого договора для русских князей в том, что они сохранили большую свободу действий, то есть могли по своему усмотрению решать внутренние проблемы. Вместе с тем “Александра интересовала перспектива получения от монголов военной помощи, для противостояния нажиму Запада и внутренней оппозиции. Именно за эту помощь Александр Ярославич готов был платить, и платить дорого.”[72]

Но вскоре договор оказался под угрозой. “В 1256 году умер его союзник Батый и в том же году из - за христианских симпатий был отравлен сын Батыя Сартак.” “Верный своему принципу борьбы за интересы Отечества, Александр Ярославович и на этот раз “положил душу за други своя”.”[73] Он отправился в орду и договорился об уплате дани в обмен на военную помощь. [Гумилев]. Именно договор послужил поводом к бунту в Новгороде. сумев подавить бунт, Александр сделал реальным договор с монголами. “Казалось бы, Александр Ярославович находился на пороге второй, не менее значительной дипломатической победы. Но в разгар подготовки совместного похода против Ордена, в 1263 году, возвращаясь из очередной поездки в орду князь скончался.”[74] Конечно, Гумилев, со свойственной ему претенциозностью, в некотором смысле пытается идеализировать мотивы действий, подводя под эту идеализацию исторические факты, “ища новые улики”, но доля правды в его выводах есть. Особенно это касается исторического значения договоров. Положительное или отрицательное было это значение - вопрос остается открытым, как впрочем и вопрос о возможности без монгольского вмешательства справиться с немцами и шведами. Тем более, что “Русь доказала свою способность без чужой помощи остановить натиск “римлян” в битвах на Неве, Чудском озере и под Ярославом в 1245г.”[75]

Рассмотрев множество версий и мнений можно лишь отметить крайнюю скудность наших знаний относительно раннего периода русской истории. Бедность источников делает любые обобщающие построения в этой области преимущественно предметом веры. [Борисов]

Н.С. Борисов корректно высказывается о том, что: “Что касается Александра Невского, то он в своем стремлении наладить мирные отношения с Ордой не был ни предателем интересов Руси, ни ее “добрым гением”, “спасителем”. Князь действовал, так как подсказывал ему здравый смысл. Опытный политик суздальско - новгородской школы, он умел видеть грань между возможным и невозможным. Подчиняясь обстоятельствам, лавируя среди них, он шел по пути наименьшего зла. Он был, прежде всего, хорошим хозяином и более всего заботился о благополучии своей земли.” Остановимся пока и мы на этой очке зрения.

ГЛАВА 6

Александр Невский - князь Владимирский.

Рассмотрев Владимирский период княжения Александра Невского, можно заметить, что характерные черты политики правления князя остаются неизменными. А весь политический сценарий можно сравнить с хорошо продуманной шахматной партией.

В 1250 году после длительной поездки в Орду Андрей и Александр вернулись во Владимир. Еще возвращаясь домой князья, вероятно, размышляли над коварным решением ордынского правителя: “в руках Александра власть над Русью - Новгородом и Киевом, не считая наследственно удержанных Переяславля и Дмитрова, и, следовательно, Андрей ему подчинен. Но Новгород фактически зависит от Владимиро-Суздальской земли, а потому и Александр - вассал Андрея . Завязался заколдованный узел, который предстояло разрубить, - весь вопрос чем: татарской саблей, русским мечем или, может быть, мечем святого Петра?”[76]

“Андрей тотчас отобрал бразды правления у безропотного Святослава Всеволодовича. Но Александр не торопился покинуть старый город. Он чего - то выжидал.

И вот в летописи под тем же годом появляется запись: “Приеха митрополит Кирилл на Суздальскую землю”. Итак, печатник-канцлер галицко-волынского князя, побывав в Никее, вернулся митрополитом не в Галич, не в Киев, а во Владимир. не зря ждал его Александр. Это был первый успех далеко рассчитанной политики князя. )