Первым по времени текстом из императорского законодательства, в котором зафиксировано принудительное возвращение колонов к месту жительства, считается конституция 332 г. В Кодексе Феодосия сохранен лишь небольшой фрагмент ее: "Следует не только возвращать к месту жительства колона чужого права, найденного у кого бы то ни было, но сверх того взыскивать подушную подать за время его отсутствия. Самих же обращающихся в бегство колонов следовало бы заковать в железо по примеру лиц рабского состояния, чтобы, по заслугам получив рабское наказание, они исполняли приличествующие свободным обязанности". Сохранившаяся часть текста связывает возврат колона с уплатой податей. В современной науке эта связь воспринимается как прямое свидетельство того, что фискальные нужды были главной причиной возврата колонов. В таком случае кажется очевидной и причина их зависимости от имения, в цензовые списки которого они были зарегистрированы. Не менее очевидно и то, что колоны подлежали возвращению в свою origo в имении, а не к землевладельцу или к хозяйству.

Есть вероятность, что первоначальный текст постановления 332 г. мог относится к подвластным лично императору колонам его собственных имений либо земледельцам на землях, считавшихся императорскими.

Императорским колонам посвящена большая часть конституций Константина, относящихся к этой проблеме. В них прослеживается общая тенденция ограничить деятельность колонов рамками имения и того занятия, которому они были предназначены своим положением земледельца.

Земледельцы, сидевшие на государственных землях, меняли свою гражданскую принадлежность. Из originales городских земель они превращались в coloni originales экзимированных. С этих пор они уже не могли рассматриваться ни в качестве граждан, ни в качестве инкол городских общин. Их гражданские обязанности оказывались связаны с их конкретным местом жительства и с имениями их посессоров, куда наезжали представители администрации. Однако, городские общины, по-видимому, пользуясь тем, что эти земледельцы прежде всего несли в них повинности, стремились сохранить эту практику. Формально они, вероятно, исходили из традиции, в соответствии с которой origo этих земледельцев должна была по-прежнему связываться с городской общиной, к которой они первоначально были приписаны. Это соображение практически дополнялось тем, что в новом качестве императорских земледельцев такие колоны были вообще отстранены от гражданских honores et munera. Как представляется, законодательство Константина (как, возможно, и все такого рода законодательства) в отношении императорских колонов было связано именно с такими земледельцами, поменявшими свою принадлежность, а с ней и origo. Это могло бы объяснить причину появления в его правление законов о возврате колонов, явных прецедентов которым в прежнем законодательстве не сохранилось.

Дальше были похожие конституции. И как будто выделяется из этого ряда конституций, посвященных колонам императорских имений, популярное в современной литературе постановление 357г. Оно также сохранилось лишь в маленьком фрагменте: "Если кто-либо пожелает продать или подарить имение, он не может на основе частного соглашения удерживать у себя колонов для перевода в другое имение. Ведь те, кто считает колонов полезными, либо должны удерживать их вместе с имениями, или оставить их другим, если сами не надуются, что имение принесет им пользу". В специальных работах по колонату эта конституция считается более определенным свидетельством прочной связи между колоном и имением, чем конституция 332г. В совокупности они вполне могут трактоваться как доказательство прикрепленности колона: конституция 332 г. запрещала покидать имение колону, а конституция 357 г. запрещала отделять колона от имения господину.

Определенно можно сказать то, что какая-то зависимость колонов от имения в течение первой половины IV в. отмечается только применительно к императорским колонам.

Отсутствие у колонов гарантий гражданского статуса в виде собственности на землю (или хотя бы права претендовать на такую собственность) со временем неуклонно понижала их правовое положение.

В посвященном колонам императорском законодательстве второй половины IV в. не только наблюдается резкое увеличение числа постановлений, но и появляются новые черты. Оно становится более многосторонним, продуманным и систематичным. Проблеме возврата колонов посвящен целый ряд постановлений, из содержания которых можно заключить, что были и не сохранившиеся. Законодательство только теперь стала занимать проблема ответственности колона за оставленные обязанности при своевольном переселении. Постепенно утвердился размер штрафа за подстрекательство колона к оставлению места жительства. Впервые возникла проблема правовых взаимоотношений прикрепленного колона с другими группами населения, в частности проблема смешанных браков.

Итак, представляется, что переломным для развития права колоната как системы, охватывавшей все связи колона с обществом, был период с 419 по 438 н. В 419 г. была издана конституция Гонория, вводившая 30-летний срок давности проживания колонов в имении. До окончания 30 лет (20 лет для женщин) колон, его имущество, потомство и т.п. принадлежали прежнему землевладельцу и возвращались в его имение. После окончания 30-летнего срока они приобретали связь с новым имением. Вводное предложение конституции различает колона местного происхождения и инквилина, хотя до истечения 30 лет они одинаково подлежали возврату на родную землю.

Определенное изменение стиля конституций Юстиниана по сравнению с конституциями второй половины IV в. показывает, что и правительство, и колоны стояли теперь перед иными проблемами, чем прежде. Обширное колонатное законодательство второй половины IV в. было вызвано стремлением правительства внедрить римские принципы организации населения и нежеланием последнего им следовать. Колоны IV в. не всегда знали, что нельзя делать. Судьи не всегда знали, как решать возникавшие правовые проблемы. Землевладельцы не были довольны ограничением своих прав. Колоны VI в. хорошо знали, что такое прикрепление к земле. Стремясь избежать его, они не боролись против принципов прикрепления, а искали возможность обойти их. Общество VI в. уже привыкло к крепости земле значительной части сельского населения. Грань между адскриптициями и прочим обществом уже определенно сложилась. Правительство заботилось о сохранении стабильности такого порядка точно так же, как прежде римское правительство укрепляло грань между свободными и рабами.

Заключение

Социальная структура поздней Римской империи по форме напоминала структуру римской гражданской общины классической эпохи. Сословия сенаторов и декурионов, вместо сошедшего с арены всаднического сословия с теми же в широком смысле общественными функциями, составляли категорию honestiores. Плебс с более или менее намеченными в его среде градациями - humiliores. От них были отделены гражданско-правовой гранью рабы. Но со второй половины IV в. стала все более углубляться грань между городским и сельским плебсом, значительная часть которого стала оформляться в самостоятельное сословие колонов. Эволюция социальной структуры империи в этом направлении, по-видимому, была обусловлена объективными закономерностями функционирования античной общественной системы. В свое время Элий Аристид выделил две группы населения империи. Первую составляли обладавшие римскими гражданскими правами, которые входили в состав гражданской общины (polis). Вторую - те, кто не входил в гражданский коллектив. Одна группа осуществляла государственное волеизъявление в соответствии с конституцией, а другая служила только объектом приложения государственного господства. Сельский плебс империи все более отличался от лиц, приобщенных к гражданскому статусу. Общество в целом стало принимать негражданский облик, как бы эволюционирую в сторону оформления иерархии жестко разделенных сословий. Проведенные Юстинианом реформы прервали это развитие, формально восстановив его гражданский характер. Для этого юристы попытались перенести грань, отделявшую граждан от рабов, отделив ею от граждан и адскриптициев. Гражданский коллектив временно приобрел прежнюю четкость структуры, однако противостоявших свободным гражданам класс оказался состоящим из двух различных сословий. При этом адскриптиции заняли положение прежних сельских рабов, наиболее эксплуатируемой части этого класса. В то же время они сохранили ряд сословных черт, которые и юридически отличали их от рабов. Таким образом, к середине VI в. принцип прикрепления к имению постоянно живших на его земле земледельцев окончательно оформился в крепостное право. Гражданская основа статуса позднеантичного зависимого колона была полностью изжита и оставлена в прошлом. Позднеантичная структура имперского общества при Юстиниане достигла максимума в своем развитии. )