Другим источником доходов горожан были натуральные выдачи: храм и дворец снабжали некоторых своих служащих не земельными наделами, а продуктами—зерном, шерстью, расти­тельным маслом, иногда небольшим количеством серебра. Кроме того, выдачи продуктов, часто в значительных размерах, произво­дились во время храмовых праздников.

Во всех старовавилонских городах и в большинстве селении: имелись храмы. Храм в древней Месопотамии, как и в других. древних обществах, был не только местом почитания божества, но и одним из важнейших компонентов социально-экономической структуры государства. Действуя среди группы населения, на­ходящегося в сфере его влияния, храм мог в случае необходи­мости оказать поддержку как самым бедным семьям — помогая им избавиться от разорения, а в критических случаях и просто избежать голодной смерти,—так и наиболее обеспеченным кру­гам, предоставляя им удобные возможности для помещения и сохранения «излишков» имущества.

С древнейших времен одной из важных социальных функций храма была роль «дома призрения» для лиц, которые оказались отвергнутыми строго регламентированным во всех отношениях древним обществом из-за своей неполноценности (физической пли социальной),—для одиноких женщин, инвалидов, престаре­лых, детей — брошенных или осиротевших. В периоды экономи­ческого кризиса (во Гиты, неурожаи) бедняки посвящали п храм престарелых и больных членов семьи, подбрасывали детей, ко­торых не в состоянии были прокормить. Главной причиной посвя­щений такого рода было стремление избавиться от лишних ртов, от неполноценных членов семьи, которые не могли работать в полную силу, а внешне это принимало форму дара божеству от поклоняющегося ему. В периоды стабилизации и экономического подъема увеличивалось число посвящаемых в храм от богатых семей. Многие наиболее богатые семьи отдавали в храмы своих дочерей. И здесь соображения чисто религиозные переплетались с экономическими мотивами. Входя в храмовую обитель, девуш­ка забирала снос приданое, пользовалась им и, живя в обители, даже увеличивала его посредством различного рода деловых опе­раций, а после се смерти имущество возвращалось обратно в от­цовский дом. Роль храма как социального центра проявлялась и в том, что именно храм выкупал общинников, попавших в плен во время царского похода, если у них дома не хватало средств на выкуп.

Чрезвычайно важной была роль храма как места разрешения различного рода споров. Здесь давали показания свидетели, здесь. . перед лицом божественных символов выигравшая сторона вво­дилась в свои права.

Кроме крупных и мелких городов на территории Месопотамии в старовавилонский период существовало много небольших сель­ских поселении, расположенных по берегам рек и каналов, соеди­нявших города друг с другом. Сами постройки в таких поселе­ниях занимали площадь в несколько гектаров и состояли из домов, сложенных из кирпича-сырца, а часто и из тростниковых плетенок, обмазанных глиной. Население их составляли от пяти — десяти до нескольких сот человек, основным занятием которых было земледелие. В качестве главной сельскохозяйственной куль­туры выступал ячмень, средний урожай которого, при редком рассеве, в этот период составлял примерно 12,5 ц с гектара. Пшеницу сеяли нечасто, она не выдерживала все усиливавшегося засоления почвы. Выращивали также финики, лук» бобовые растения.

С точки зрения организации сельскохозяйственного произ­водства в экономике старовавилонской Месопотамии можно вы­делить два основных вида хозяйств: собственно государственные хозяйства, которые не только контролировались государством, но и организовывались самим государством административным путем; в них были заняты производительным трудом главным образом подневольные работники. Последние, однако, не своди­лись в отряды, как гуруши III династии Ура, и получали не паек, а надел земли па группу; они назывались наши бйльтим— «приносящие доход» и не числились рабами. Под поля крупных государственных хозяйств в старовавилонской Месопотамии предположительно было занято около 1/3 обрабатываемых земель.

Другим видом организации сельскохозяйственного населения были государственно-общииные хозяйства, которые организовы­вались как государством (но территориальному), так и самодея­тельно: (но. территориально-родовому принципу) на местах и пользовались определенным местным самоуправлением, хотя и под строгим контролем государства. В этих хозяйствах произво­дительным трудом были заняты н основном свободные, но мог применяться также труд их рабов и других подневольных работников.

Для старовавилонского периода был, вероятно, характерец процесс постоянного обезземеливания части свободного населе­ния (из-за прироста населения, дробления наследственных уча­стков, засоления почвы и т. п.), с одной стороны, и освоения новых сельскохозяйственных угодий — с другой. Государство силами общинников и зависимого населения проводило большие работы по расчистке старых и прорытию новых каналов, на бе­регах которых создавались собственно государственные хозяйст­ва п новые поселения, организованные по принципу территори­альных общин. Всей жизнью таких общин управлял совет ста­рейшин, избиравшийся жителями из числа наиболее уважаемых и богатых семейств; во главе совета стоял староста, назначаемый обычно царем. Одни общины платили налог государству натурой, в других — часть орошаемой земли отводилась под государственное хозяйство. Эти земли царь мог раздать своим чиновникам в качестве вознаграждения за службу, а мог поселить здесь работ-пиков из прибегавших под его покровительство бедняков, которые за это отдавали ему значительную часть своего урожая.

Главной задачей большинства мелких хозяйств было само-воспроизводство, товарность их была низкой, тем не менее каж­дому хозяйству приходилось, хотя н редко, приобретать необхо­димые орудия и предметы, которые оно не могло изготовить само. Не только мерилом цен, но и зачастую и средством платежа в это время служило серебро, которое значительно потеснило зерно, употреблявшееся ранее для угон цели. Все имело свою оценку в серебре — любые виды движимого и недвижимого иму­щества, доходы от жреческой должности, плата наемному работ­нику, расходы, связанные с несением определенных повинностей. Однако у большинства горожан, а тем более жителей мелких сельских поселений серебра в наличии не было совсем, им рас­полагали и основном только лица, занимавшиеся торговлей. Не­которым количеством серебра владели в виде украшений наиболее обеспеченные семьи. Ручные и ножные браслеты, серьги, кольца, имевшие стандартный вес, мелкий серебряный лом могли в слу­чае необходимости употребляться при денежных расчетах. Но основная масса наличного серебра была сосредоточена в руках государства (во дворце и храмах), которое распределяло часть своих запасов среди высших дворцовых и храмовых служащих посредством выдач или подарков.

Отсутствие в обращении достаточного количества серебра, особенно за пределами больших городов, вдали от центральных учреждений и торговых компаний, и низкая товарность хозяй­ства приводили к тому, что не только не всегда и не везде можно было продать за серебро продукты сельского хозяйства, но и купить их за серебро также бывало затруднительно. Купля-про­дажа за серебро при отсутствии чеканной монеты необходимо требовала взвешивания, расчетов, т. с. определенных знаний и квалификации, которыми большинство населения, конечно, но обладало. Это еще больше затрудняло обращение серебра, особен­но в сельской местности. В крупных городах, где были меняльные лавки и жило много торговцев, такого рода затруднений не возникало. Серебро здесь могло обращаться свободнее, и его, ве­роятно, всегда можно было реализовать, так как потребность в серебре в связи с развитием хозяйства все возрастала.

Естественным следствием низкой товарности хозяйства было развитие кредита. Поскольку серебра было мало, то дать его в долг, рассчитывая на возвращение долга с процентами серебром же, можно было только в том случае, если должник имел тор­говый капитал пли занимал значительное положение в госу­дарственном хозяйстве, т. е. принадлежал к той небольшой груп­пе лиц, в руках которых сосредоточивались основные доходы от сбора налогов и торговли. Большинство семей стояло вне этого круга и не могло рассчитывать па получение займа, если кредитору не предоставлялась достаточно твердая гарантия. Такой гарантией могла служить личность должника или его недвижи­мость — в этих случаях должник, нуждаясь в займе, шел на заклад или на продажу в рабство членов своей семьи или даже себя самого или (если он жил не в пределах государственного хозяйства) на продажу своей недвижимости. Продажи такого рода, которые скрывали за собой долговые сделки, носили вре­менный характер и по истечении определенного срока или выполнение определенных условий должны были аннулироваться. )