Предусматривалось, что все ядерное оружие будет перебазировано на территорию России и здесь будет происходить демонтаж той его части, которая подлежала сокращению по ОСНВ-1. Белоруссия и Казахстан сразу заявили о своем статусе неядерных держав, но Украина не спешила передавать России ядерные боеголовки. Украина не подписала соответствующие многосторонние и двусторонние соглашения, а в июле 1993 г. объявила своей собственностью 2 тыс. ядерных боеголовок, расположенных на ее территории (около 20% стратегического арсенала бывшего СССР).

В начале 1992 г. российской стороной была проявлена максимальная открытость в отношениях с США: приступивший к внутренней реорганизации КГБ (разделявшийся на ФСБ — Федеральную службу безопасности — контрразведку и Управление внешней разведки) в одностороннем порядке передал американским спецслужбам 70 схем закладки подслушивающих устройств в строившемся здании американского посольства, благодаря чему был положен конец многолетнему скандалу, и Конгресс США снял свое «вето» в отношении использования Россией нового здания ее посольства в Вашингтоне. Проявляя дружественную инициативу. Президент Б. Ельцин официально заявил, что ядерные ракеты России отныне не будут нацелены на территорию США.

В январе 1993 г. президенты России и США подписали в Москве новый договор об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСНВ-2), предусматривавший, что к 2003 г. ядерные силы двух стран должны быть взаимно сокращены до уровня, составляющего 1/3 от уровня, зафиксированного ранее договором ОСНВ-1. Верховный Совет России, считая договор недостаточно проработанным, не ратифицировал его, а в октябре 1996 г. Государственная Дума выступила против ратификации договора ОСНВ-2, считая, что он ведет к уничтожению ракетных войск стратегического назначения и нарушению ядерного паритета России и США.

Свидетельством отказа России от экспансии и военного противостояния о другими странами стала ее новая военная доктрина, утвержденная указом Президента 2 ноября 1993 г. «Основные положения военной доктрины Российской Федерации» предусматривали формирование российских Вооруженных Сил на основе принципа достаточности для поддержания обороноспособности страны во всех направлениях. Важная роль отводилась силам ядерного сдерживания, и не подтверждался принятый ранее военной доктриной СССР отказ от нанесения первым ядерного удара (СССР предусматривал лишь нанесение ответного и ответно-встречного ядерного удара). Зато военная доктрина России не определяла наиболее вероятных противников, а это значило, что из систем управления стратегическими ракетами выведены полетные задания и они не нацелены на конкретные объекты. К числу приоритетных задач российских Вооруженных Сил было отнесено обеспечение действий Совета Безопасности ООН и других международных организаций по поддержанию мира и стабильности в международных отношениях, что свидетельствовало о намерении российской дипломатии играть сопоставимую с США роль «миротворца» -в любых региональных конфликтах.

В целом российская дипломатия в этот период оказалась несвободна в своих решениях и на международной арене безоговорочно поддерживала действия США. Россия поддержала военно-инспекционный контроль иракских военных объектов и международные экономические санкции против Ирака, введенные после подавления весной 1991 г. многонациональными силами иракской агрессии против Кувейта. Это подрывало политическое влияние России на Ближнем и Среднем Вое-токе и наносило ей серьезный экономический урон (Ирак был одним из главных покупателей советского оружия и крупнейшим должником). Россия присоединилась к международным экономическим санкциям против Югославии (Сербия + Черногория), введенным из-за поддержки югославами боснийских сербов в межнациональном конфликте в Боснии. Это не соответствовало исторически традиционной роли России как покровительницы Сербии и шло вразрез с ее политическими интересами на Балканах. Во всех этих случаях российская дипломатия отдавала приоритет сохранению дружественных отношений с США.

Что касается отношений с другими крупными государствами, то с ФРГ они были в этот период демонстративно дружескими: продолжался вывод войск из Восточной Германии, и ФРГ выделяла значительные денежные суммы на их социальное обустройство в новых местах дислокации. Отношения с Францией несколько затормозились: у обоих государств не было точек экономического и политического соприкосновения, к тому же президент Ф. Миттеран до самого последнего момента поддерживал М. Горбачева.

С начала 1994 г. МИД России вместо основополагающей идеи об общности интересов с США стал выдвигать новый внешнеполитический тезис — о необходимости соблюдения собственных национальных интересов России. С одной стороны, это было вызвано некоторым изменением расстановки политических сил внутри страны: поражением демократов на выборах в Думу в декабре 1993 г. и получившими широкий общественный резонанс обвинениями со стороны оппозиции в проамериканском курсе. С другой стороны, к этому вынуждало изменение геополитической ситуации в Центральной и Восточной Европе: в 1994 г. (окончательно — в августе) завершался вывод российских войск из бывших социалистических стран и стран Балтии, и некоторые из них сразу заявили о своем желании быть принятыми в военно-политический блок западных стран — Организацию Североатлантического договора (НАТО). Свое намерение бывшие союзники СССР по Варшавскому договору зачастую мотивировали, ссылаясь на события октября 1993 г., которые возродили в Европе опасения по поводу непредсказуемости российской политики.

К этому времени Россия уже не играла авторитетной роли в международных делах и не имела реальных рычагов, чтобы остановить неблагоприятное для себя развитие событий. В ответ на выраженную Россией озабоченность планами расширения НАТО было заявлено, что готовность НАТО к расширению на Восток не означает практических мероприятий в этом направлении, что Североатлантический пакт является гарантом общей безопасности в Европе и не направлен против каких-либо стран, что НАТО предлагает бывшим социалистическим странам и странам бывшего Советского Союза, включая Россию, принять совместную программу «Партнерство во имя мира», которая установила бы формы военного сотрудничества стран бывшего Варшавского договора и НАТО. Это был временный компромисс США и России, который мог лишь отсрочить осуществление планов включения в Североатлантический пакт бывших союзников СССР по Варшавскому договору, а также стран Балтии и, не исключено, некоторых государств СНГ.

В июне 1994 г., оговорив себе ряд особых условий, Россия присоединилась, как и другие приглашенные государства, к натовской программе «Партнерство во имя мира». В рамках этой программы участники получили право направить своих представителей в штаб-квартиру НАТО в Брюсселе, были сформированы российский и украинский батальоны (из контрактников), которые в составе многонациональных миротворческих сил участвовали в разделении враждующих сторон в Боснии, проводились инспекционные поездки в войска и совместные штабные в военные учения. Программа продолжает свое действие до сих пор, в частности, в сентябре 1997 г. намечено проведение военных учений в Туркмении, в которых примут участие военные подразделения НАТО, Среднеазиатских государств, России, Грузии, Литвы и т. д. НАТО отводит программе «Партнерство во имя мира» роль прикрытия от грозящего с юга исламского фундаментализма. Присоединение России к этой программе было вызвана главным образом опасениями оказаться в политической изоляции.

Ощутимые изменения во внешней политике Россия — рост ее инициативности и самостоятельности — стали наблюдаться только с 1996 г., когда в январе министром иностранных дед был назначен В. Примаков, бывший прежде руководителем Управления внешней разведки. О себе Е. Примаков говорит, что он не является «антизападником», а лишь защищает интересы государства, национальные интересы России. Уже в феврале Россия отказалась от санкций в отношении боснийских сербов, что было поддержано и другими странами; в октябре Совет Безопасности ООН единогласно отменил экономические санкции против Югославии, действовавшие с 1992 г. Продолжая линию на восстановление традиционного влияния России на Балканах, МИД в январе 1997 г. попытался выступить в качестве посредника между президентом Сербии и оппозицией, оспаривавшей результаты выборов И проводившей непрерывные двухмесячные демонстрации? )