Вся политическая система, как она сформировалась после октября 1917 года, за весьма небольшими исключениями, сохранилась и в годы НЭПа. Однопартийность, обеспеченная пресечением деятельности всех других, в том числе социалистических, партий, репрессиями в отношении их руководителей и рядовых членов, закрытием всех небольшевистских газет и журналов. Полное господство партии над государст­вом, а исполнительной власти над законодательной и судебной. Фактическое отсут­ствие всех демократических свобод, включая свободу слова, пересечения границы, забастовок, вероисповедания и прочих, неравное избирательное право для рабочих и крестьян и поражение в правах для представителей бывших господствующих клас­сов. Цензура и жестко поддерживаемый моноидеологизм в печати, в системе образо­вания, в искусстве. Специальные карательные органы (ВЧК, потом ГПУ) для "вне­судебной расправь!!" над политическими и идеологическими противниками.[16] Огосу­дарствление профсоюзов . Словом, за первые два-три года большевистской власти в стране уже, в общем, сформировался диктаторский и насильственный, по сущест­ву, тоталитарный режим, хотя и пребывавший тогда еще в юной, искренней, беско­рыстно-уравнительной, революционно-романтической поре своей биографии.

Все его основные черты мы видим и при НЭПе. Более того, одновременно с ре­шением о замене разверстки продналогом Х съезд РКП принимает резолюцию о единстве партии, распространившую диктаторский принцип на внутрипартийную жизнь и, как известно, впоследствии хорошо послужившую Сталину в установлении режима его личной власти. К прежним категориям "лишенцев", то есть людей, ли­шенных избирательного права, добавляются нэпманы. Таким образом, со стороны политической НЭП, как и "военный коммунизм",— это доконвергентный социализм и ничего более.[17] Существующий в этот период уровень демократических свобод по большинству показателей намного ниже не только дооктябрьских, но и дофевральских отметок.

"НЭП" - это короткое слово быстро ста­ло образом, которому суждено было навсегда остаться в памяти народа символом противоречивой, поучительной, хотя и очень ко­роткой полосы в истории страны. А когда понятие "НЭП" родилось, в нем было и энергичное "нет" недавнему прошлому, и созвучие с главным, чего тогда недоставало: "хлеб". Именно НЭП, говорил Ле­нин, открывал путь к избавлению "от нашего нищенства, от бес­прерывных голодовок ."[18].

Переход от "военного коммунизма" к новой экономической по­литике был совершен резко, как бы прыжком от пропасти, куда толкали страну экономический и политический кризисы весны 1921 г.

Кризис 1921 года

Первые восемь месяцев революции не привели к переходу от буржуазного к социалистическому экономическому порядку. До сих пор ее основным достижением было свержение экономической власти феодальных землевладельцев и буржуазии, а не закладка основ экономики будущего. Теоретически, необходимо было завершить буржуазную революцию прежде, чем продвигаться к социалистической революции; и неуверенность в умах партийных руководителей, включая Ленина, относительно точного момента этого перехода отражала это внутреннее замешательство. Гражданская война покончила со всеми сомнениями, вынудив новый режим идти по дороге к социализму. Покуда длилась война, была неизбежной политика сиюминутных мер, рассчитанных на выживание; окончание войны диктовало пересмотр этой политики.

"Внутренний политический кризис" – так определил Ленин возникшую в феврале 1921 г. ситуацию в стране.[19] Хотя причины ее лежали на поверхности, она была неожиданной для Советской власти, ибо явилась на фоне не поражений, а побед в гражданской войне.

Многомиллионное российское крестьянство, отстояв в боях с белогвардейцами и интервентами землю, все настойчивее выражало нежелание мириться с удушавшей всякую хозяйственную инициативу эко­номической политикой большевиков. Ослабел союз рабочего класса и крестьянства. Недовольство проявлялось и среди рабочих, жизненный уровень которых снизился примерно в 3 раза. Рабочий класс уменьшился численно. Многие рабочие, чтобы прокормиться, уезжали в деревню, становясь кустарями. Шел, таким образом, процесс деклассирования рабочего класса, сужалась социальная база Советской власти.

Дело дошло до забастовок в городах и мятежей в деревне. Крестьянские восстания охватили часть Сибири, Украины, Тамбовскую губернию и др. В основе своей требования крестьян были справедливы и указывали единственный путь к спасению Советского государства от экономического краха. Был подхвачен кадетский лозунг "Советы без коммунистов",[20] выражавший общую тактику почти всех политических противников большевизма. Она была рассчитана на "передвижку" власти в руки любой буржуазной группировки, путем взрыва советского строя изнутри. Назревала новая гражданская война.

Недовольство перебросилось и в Вооруженные Силы. В марте с оружием в руках против коммунистов выступили матросы и красноармейцы Кронштадта - крупнейшей военно-морской базы Балтийского флота. В Петрограде было введено осадное положение. Мятеж пришлось подавлять силой. Первый штурм оказался неудачным, потому, что многие красноармейцы отказались идти в бой, ибо разделяли лозунги крестьянских восстаний и кронштадских мятежников.

По своей сути, это были стихийные взрывы народного возмущения политикой Советского правительства. Но в каждом из них в большей или меньшей степени наличествовал и элемент организации. Его вносил широкий спектр политических сил: от монархистов до социалистов. Объединяло эти разносторонние силы стремление овладеть начавшимся народным движением и, опираясь на него, ликвидировать власть большевиков.

В критической ситуации первой послевоенной весны руководство партии большевиков не дрогнуло. Оно хладнокровно бросило на подавление народных выступлений сотни тысяч штыков и сабель регулярной Красной Армии. Одновременно В.И. Ленин формулирует два принципа “урока Кронштадта”. Первый из них гласил: “только соглашение с крестьянством может спасти социалистическую революцию в России, пока не наступила революция в других странах”. Второй “урок” требовал ужесточить “борьбу против меньшевиков, социалистов-революционеров, анархистов” и прочих оппозиционных сил с целью их полной и окончательной изоляции от масс.

Однако мятежи в стране продолжались. Вопрос "Что делать?" не был снят. Стал необходим срочный пересмотр сложившихся в годы войны методов руководства обществом. В партии не было четких реалистических представлений о необходимых переменах, хотя на протяжении нескольких месяцев (ноябрь 1920 г. – март 1921 г.) шла острая дискуссия.

К весне 1921 г. партия и страна стояли накануне кардинальных решений долговременного значения. Глубокие перемены требовались во всех сферах общественной жизни, внутренней и внешней политики.

В результате Советская Россия вступила в полосу мирного строительства с двумя расходящимися линиями внутренней политики. С одной стороны, началось переосмысление основ политики экономической, сопровождавшееся раскрепощением хозяйственной жизни страны от тотального государственного регулирования. С другой - в области собственно политической - “гайки” оставались туго закрученными, сохранялась окостенелость советской системы, придавленной железной пятой большевистской диктатуры, решительно пресекались любые попытки демократизировать общество, расширить гражданские права населения. В этом заключалось первое, общее по своему характеру, противоречие нэповского периода.

Переход к НЭПу

Началом перехода к НЭПу стал Х съезд РКП (б) (март 1921 г.). В его повестке одним из самых важных оказался вопрос, внесен­ный в нее в отличие от других лишь на самом съезде: "О замене разверстки натуральным налогом". Выступил с этим докладом (как и с Политическим отчетом ЦК) В. И. Ленин.

Речь, казалось бы, шла о частных делах: отменялась разверст­ка, предусматривавшая безвозмездное изъятие у крестьян всех из­лишков сельскохозяйственной продукции сверх того, что мини­мально необходимо для потребления семьи. Вместо этого вводился натуральный налог, который, во-первых, был меньше разверстки и, во-вторых, объявлялся заранее (накануне посевной). Он не мог быть увеличен в течение года. Следовательно, все излишки продук­ции после выполнения налога оставались у крестьянина, получав­шего материальный стимул для развития производства. Подобные предложения выдвигались некоторыми руководите­лями партии и в 1918, и в 1920 гг. Но они не соединялись тогда с крестьянским лозунгом свободной торговли. Суть же НЭПовского хозяйственного механизма состояла именно в таком соединении. Экономическая политика стала гарантировать крестьянину свободное развитие хозяйства. )