По всей стране православные храмы закрывались и перестраивались в кинематографы, клубы и увеселительные заведения. Глумление над православием принимало все более причудливые формы. Например, вошли в моду и распространились так называемые комсомольские “пасхи” и “рождества”. Это были массовые шествия молодых людей в одеяниях священнослужителей с богохульными лозунгами и плакатами, с кощунственными изображениями и огромными гротескными куклами.

Для борьбы с христианской верой и “научного” перевоспитания людей в 1923 г. началось издание нового журнала “Безбожник”, который напутствовал Бухарин: “В бой против богов! Единым пролетарским фронтом против этих шкурников!". Каждая статья в “Безбожнике” соответствовала установке, данной коминтерновским вождем, авторы журнала, будь то теоретики или практики, с пафосом доказывали животность, или, как предпочитали говорить тогда, “звериность” человека. Ни один номер не обходился без стихов-агиток, весьма лихих и косноязычных, но главным подспорьем партии большевиков в борьбе с Церковью на долгие годы стала, к сожалению, не печатная пропаганда, а аресты, ссылки, обыски, тюрьмы и расстрелы.

После ареста епископа Илариона ближайшим помощником Патриарха становится архиепископ Крутицкий Петр (Полянский). 15 января 1924 г. Патриарх Тихон и Патриарший Синод в составе архиепископов Крутицкого Петра, Уральского Тихона (Оболенского) и Тверского Серафима (Александрова) издают постановление о непризнании каноничности обновленческой иерархии. Тогда же появился указ Патриарха о поминовении советских властей за богослужением, в ответ было обещано терпимо относится к “нелегальным”, как их называл Тучков, тихоновским высшему и епархиальным церковным управлениям. Этот указ, принятый под давлением все той же власти, должен был продемонстрировать лояльность Церкви по отношению к большевикам. Тучков рассчитывал, что это вызовет новый раскол среди верующих. К тому же отказ священнослужителей исполнять этот указ будет хорошим основанием для принятия репрессивных мер против них. Тучков настойчиво требовал, чтобы в молитвенном поминовении обязательно присутствовали слова “советское правительство”, но в этом ему было отказано и разъяснено, что такое словосочетание невозможно а церковнославянском языке. “О стране Российской и властех ея” стали молиться в храмах; такое поминовение, несмотря на безбожие высшей власти, не противоречило заповедям Христовым и заветам древней Церкви, гонимой императорами-язычниками и молившейся за них. И все же многим священникам указ Патриарха пришелся не по душе. Иные диаконы и иереи слово “властех” старались произнести невнятно, так что получалось скорее “о стране Российской и областех ея”, верующие же в первую очередь, принимали это, как моление о смягчении сердец властителей, об их вразумлении и прекращении преследований Церкви Христовой.

21 марта 1924 г. Президиум ВЦИК принимает постановление о прекращении дела Патриарха Тихона и его сподвижников. 12 апреля 1924 г. Святейший Патриарх обратился к Калинину (после предварительной встречи и беседы) с официальным письмом, в котором ходатайствовал о легализации Священного Синода и епархиальных управлений на местах. Патриарх напоминал и о том, что архиереи, дела которых были прекращены по тому же постановлению, что и его, “не только не освобождены, но, как передают, высыаются в административном порядке в Бухару. Ходатайствую и об этих лицах,— заканчивал свое письмо Патриарх,— ибо, отбывая предварительное заключение, и не малое время, они не могли совершить каких-либо новых заслуживающих кар преступлений". Положительного ответа на ходатайство Патриарха не последовало.

Продолжение церковного раскола и не прекращавшиеся нападки на православную Церковь со стороны обновленцев побуждали Патриарха противодействовать церковным преступникам. 15 апреля 1924 г. он запретил обновленческих архиереев Евдокима и Антонина в священнослужении. Испугавшись, что положение их пошатнулось, некоторые обновленческие деятели пытались найти примирение с Патриархом в расчете на то, что им удастся склонить его на компромисс и принять их без покаяния, что даст им возможность влиять на принятие решений в Патриархии. Эти расчеты естественно, нашли поддержку и со стороны Тучкова. С теми же намерениями еще в марте 1924 г. из Петрограда в Москву приезжал живоцерковник Красницкий, оказавшийся не у дел в обновленческом синоде. В течение шести недель он вел переговоы с Патриархом Тихоном и его ближайшими помощниками, которые закончились заявлением, поданным им на имя Патриарха 19 мая: “Прошу Ваше Святейшество принять меня и моих собратьев, которые пожелают последовать моему примеру, в молитвенно-каноническое общение и благословить потрудиться на восстановление церковного мира и по подготовке очередного Поместного Собора в организующемся при Вашем Святейшестве церковном управлении, покрыв своей архипастырской любовью все, чем я прегрешил в период церковно-обновленческого движения". В тот же день заявление было подписано.

21 мая Святейший Патриарх Тихон и Синод выносят постановление об образовании нового, расширенного Синода и ВЦС, в который, наряду со священнослужителями и мирянами, оставшимися верными Патриарху, вводятся и готовые принести покаяние деятели “Живой церкви” во главе с Красницким. Достигнута была и договоренность о созыве общего Собора. 29 мая появляется специальное воззвание о подготовке второго Поместного Собора и об организации епархиальных советов с участием раскаявшихся “живцов”-обновленцев.

Во время переговоров Красицкий вел себя напористо и нагло: самовольно, без разрешения Святейшего остановился в покоях патриаршей резиденции в Донском монастыре, требовал сохранить звание “протопресвитера” и предоставить должность заместителя председателя ВЦС — такого же высокого положения в преданной им православной Церкви, какое он потерял в обновленческой группировке. Поведение Красницкого вызывало возмущение у сотрудников Патриарха. Весть о примирении Святейшего с предводителем “живцов” и одним из убийц священномученика Вениамина смутила православный народ, вызвала ропот и недовольство. Епископ Венедикт, управляющий Петроградской епархией, заявил, что он категорически отказывается принять в общение Красницкого. Митрополит Казанский Кирилл, вернувшийся в Москву из ссылки в Зырянский край, не имея на то разрешения от Тучкова, отправился к Патриарху и выразил свое недоумение и горечь по поводу происходящего. “Я болею сердцем, что столько архипастырей в тюрьмах, и мне обещают освободить их, если я приму Красницкого”,— объяснял ему свои действия Патриарх. “О нас, архиереях, не думайте, мы теперь только и годны на тюрьмы”,— ответил митрополит и стал еще настойчивее просить не вводить в церковное управление враждебного патриаршей Церкви деятеля. От Тучкова митрополит Кирилл получил выговор за самовольное свидание с Патриархом и за отказ принять в общение Красницкого. Митрополит шутливо отметил: “Год тому назад на этом самом месте вы меня обвиняли в чрезмерном повиновении Патриарху, а теперь требуете обратного”. Непреклонный, бесстрашный святитель вскоре снова был отправлен в ссылку.

После встречи с митрополитом Кирилом позиция патриаршего Синода на переговорах с Красницким стала более жесткой: ему отказали в должности заместителя председателя ВЦС и поставили главным условием воссоединения и созыва Собора публичное покаяние и переосвящение обновленческих храмов. Для Красницкого это требование оказалось неприемлемым и переговоры тут же прекратились. В интервью корреспонденту “Известий” Патриарх объяснил прекращение переговоров об образовании ВЦС отсутствием помещения для работы, а несколько ранее (18 июня) он распорядился прекратить деятельность Синода расширенного состава ввиду отсутствия гражданской регистрации этого органа. Управление Церковью таким образом по-прежнему осталось в руках Святейшего Патриарха и его ближайших помощников, возведенных незадолго до этого в сан митрополитов Петра, Тихона и Серафима, а несостоявшийся председатель ВЦС Красницкий вернулся в Петроград и вместе с лжеепископом Иоанном (Альбинским) водворился в Князь-Владимирском соборе. )