ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Диссертационная работа посвящена комплексному анализу объективации лингвокультурного концепта «оскорбление» в его историко-этимологическом, этнокультурном, прагматическом и лингвоправовом аспектах. Тема рассматриваемой работы находится на перекрестке важнейших дисциплинарных областей современной лингвистики: лингвокультурологии, лингвоконцептологии, этнопсихолингвистики, социолингвистики, юрислингвистики (языка права), юридической техники, теории судебной лингвистической экспертизы и обращена к рассмотрению вербализованных представлений о духовном мире человека как носителя определенной культуры в рамках антропоцентрической парадигмы.

Актуальность данного исследования объясняется необходимостью углубленного изучения взаимодействия наивного и правового сознания в рамках единой лингвокультуры. Общественные отношения играют большую роль не только в процессах социализации и регулирования коммуникативного поведения языковой личности, но также находят свое отражение в средствах объективации языковой картины мира, которая преобразуется правовым сознанием в особо охраняемые нормы этнокультурного поведения, нарушение которых влечет не только моральное осуждение, но и меры воздействия со стороны правовой системы государства.

Научная новизна данной работы заключается в применении концептологического подхода к рассмотрению лингвистических проблем права и в историко-этимологическом описании социальных явлений, которые стали основой современного толкования концепта «оскорбление». В работе была исследована дискурсная реализация этого концепта и выделена типовая базовая структура иллокутивных концептов, объясняющая прагматическую природу лингвосоциальных явлений. Опираясь на полученные в работе данные, был предложен комплекс методических рекомендаций по требованиям проведения судебной лингвистической экспертизы, ограниченной рамками соблюдения материальных и процессуальных норм права.

Обращение к ментальной сфере речевой деятельности человека стало, с одной стороны, следствием интереса к возросшему социальному статусу личности в обществе, а с другой – продиктовано необходимостью проведения более глубокого анализа прагматических аспектов речи homo loquens.

Опыт ведения уголовных и гражданских дел, связанных с оскорблениями и исками по защите чести, достоинства и деловой репутации, а также судебная практика показали, что «здесь много неясного и что органы, осуществляющие правосудие, нередко вынуждены произвольно толковать весь набор необходимых терминов» (Жельвис 2000). И буквально в каждом деле поднимается вопрос о понятиях, перешедших из обыденного языка в язык юридических документов, спор о содержании которых, собственно, и становится камнем преткновения в судебных разбирательствах, потому что оппонирующие стороны вкладывают разный смысл в используемую терминологию.

Процессуальная практика по «Уголовному уложению» (1903 г.) требовала для признания выражений или действий оскорбительными наличия намерения оскорбить. Но так как оскорбления по вменяемому психическому способу отношения к противоправному деянию делились на безусловно оскорбительные и условно оскорбительные, виновный должен был доказать, что он не имел намерения оскорбить при безусловно квалифицируемом оскорблении, а при условно оскорбительных действиях или словах обиженный должен был доказать, что его хотели оскорбить. Определение коммуникативного намерения в качестве квалифицирующего признака оскорбления законодателем начала XX века отражает речевую природу этого социального явления, возникшего из древнерусского понимания «обиды» как семасиологического предшественника современного термина «преступление».

Возрастание роли государства в регулировании общественной жизни породило семантический сдвиг в квалификации правовой нормы «оскорбление» по Уголовному кодексу 1996 года от «речевого намерения» «Уголовного уложения» 1903 года в сторону признания общественной опасности и противоправности данного деяния.

Научная проблема оскорбления и оскорбительности в языке и в праве до сих пор не получила должного освещения по следующим причинам: 1) в научных работах не всегда учитывается влияние естественного права (jus naturale), которое видоизменяет представление об оскорблении как о негативном проявлении вербальной агрессии против личности; 2) различное понимание оскорбления в обыденном и в правовом сознании создает трудности в квалификации правовой нормы «оскорбление»; 3) на практике зафиксирован переход квалификации «оскорбления» из сферы уголовного права (преступление) в сферу гражданского права (деликт); 4) лингвистические способы юридической диагностики оскорбления не систематизированы и не описан их терминологический аппарат.

К решению лингвистических или правовых задач оскорбления обращались многие исследователи, которые проанализировали эту проблему со следующих позиций, представляющих: этнокультурологические особенности формирования и функционирования инвективной лексики в различных лингвокультурах (Осорин 1983, Жельвис 1990, Топоров 1991, Сорокин 1994, Маковский 1996, Успенский 1998); теорию речевых оценочных жанров – похвалу и порицание (Бахтин 1979, Вольф 1985, Апресян 1995); анализ стилистики «нонстандарта» текста (Кестер-Тома 1993); оценку поведения человека с точки зрения эмотивной и экспрессивной лексики языка, описывающую систему «лексических оценок» (Арнольд 1959, Бондаренко 1972, Телия 1980, Шаховский 1982, Бабенко 1989, Мягкова 1990 и др.) и анализ «аффективной» речи (Матвеева 1986); анализ шкалы стилистических помет и перспективы создания словаря «инвектированных смыслов» русской лингвокультуры (Шмелев 1977, Девкин 1979, Шаховский 1983, Будагов 1989, Голев 2003); вербальную агрессию (Жельвис 1992), коммуникативное давление (Вендлер 1985, Шилихина 2000, Стернин 2003), моральное воздействие (Карасик 2002); коммуникативный кодекс (Клюев 1998) или аксиологический кодекс языковой личности, составляющий ценностную основу культуры общества и представляющий собой комплекс поведенческих норм общества, определяющих социальный статус человека (Карасик 2002); анализ языка права, где при решении юридических проблем была сделана попытка раскрытия правовой природы социолингвистических явлений языка права, связанного с ведением судебных дел по защите чести, достоинства и деловой репутации («Rechtslinguistik» – Подлех 1976, Малеина 1991, Анисимов 1992, Белянин 1994, Горбаневский, 1997, Ратинов 1997, Эрделевский 2000); анализ этнокультурологических особенностей и фреймовых составляющих концептов «обида», «оскорбление» (Зализняк 1999, Голев 2002); анализ стратегий причинения вреда самоуважению при описании концепта «самоуважение» (Зеленова 2003).

Специально к теме лингвистики права и теории диагностики оскорбления в конфликтных текстах при проведении судебной лингвистической экспертизы обращались лингвисты, участвующие в работе Гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам (г. Москва) и лаборатории «Юрислингвистики» (г. Барнаул), которые проанализировали затрагиваемую тему с позиций: использования оскорбительных слов, вовлеченных в широкий языковой контекст языкового коллектива (Сперанская 1999, Капленко 2002); анализа конфликтного высказывания с точки зрения интерпретатора (Гридина 1999, Третьякова 1999); исследования «преступного умысла» автора текста и оценки его намерений (Орлова 1999, Сыпченко 2000); исследования наиболее частотных тактических ходов, ведущих к нанесению обиды, издевке и оскорблению (Иссерс 1999); коммуникативного конфликта (Третьякова 2000); суггестивного эффекта референтивных связей (Сорокин 2000); стилистической несовместимости речевых единиц (Чернышова 2000).

Вместе с тем, обширный комплексный анализ средств объективации оскорбления до сих пор не проводился, что и предопределило выбор темы диссертационного исследования.

Объектом данного диссертационного исследования является иллокутивный лингвокультурный концепт «оскорбление», вербализованный посредством языковых и речевых единиц в обыденном сознании и ставший языковой формой выражения правовой нормы. Под объектом исследования в широком смысле понимается оскорбление как интенциональный речевой акт языковой личности, а в узком смысле оскорбление – это правовая норма, реализующая этносоциальное содержание концепта «оскорбление» в рамках его юридических свойств, которые приобрели форму правового запрета. )