Как я уже писал политика Столыпина была не по душе агрессивно настроенным партиям, тем же кадетам. Это вылилось в террористический акт, который произошел 12 августа 1906 года. В результате взрыва погибло 27 человек. Пострадали и дети Столыпина, который сам не пострадал, в момент взрыва он находился в своем рабочем кабинете, который находился в противоположном конце дачи.

Память о взрыве часто тревожила Столыпина, он приписывал всю вину себе за кровь и слезы, за искалеченные жизни людей, пострадавших от взрыва. Но вскоре он нашел в себе силы, не прерывая работы ни на один день, стал готовить новые разработки по способам подавления революционного движения. После 12 августа престиж Столыпина поднялся среди министров. Для всех он стал примером моральной силы. Реальным результатом этого жестокого акта явилась быстрая и более жестокая реакция правительства, Столыпин сделал максимум усилий для этого. 24 августа 1906 года была опубликована правительственная программа, которая состояла из двух частей - репрессивной и реформистской. В ней говорилось, что правительство противопоставит насилию силу. В местностях, объявленных на военном положении, вводились военно-полевые суды ("скоро-решительные"). В центре реформистской программы был знаменитый указ 9 ноября 1906 года, о возможности выхода из общины. Цель данного закона, который подписал смертный приговор извечной крестьянской общине - повернуть аграрную проблему другой стороной, вместо того чтобы экспроприировать землю у помещиков, обезземеливалась община, так как принадлежавшие общине земли распределялись между крестьянами. Однако требовалось разрешение последних на разрушение этого института, только укрепившегося в ходе революционных событий. За то время пока составлялись крестьянские запросы и проходили земельные бунты - община утвердилась как настоящий орган крестьянского самоуправления.[4]

Земельный вопрос, оставшийся нерешенным, с собраний I Думы, автоматически появился на собравшемся заседании II Думы 20 февраля 1907 года. Нужно отметить, что предвыборная компания прошла не без вмешательства и давления на избирателей со стороны властей. Сенатские "разъяснения" исключили из числа избирателей большие группы крестьян и рабочих. Преследовались левые выборщики, запрещались избирательные собрания, масса манипуляций была предпринята и пущена в ход по части рассылок избирательных повесток, назначение дня и места выборов. Но несмотря на это, и хоть выборы проходили в обстановке спада революционного движения, II Дума оказалась более левой, чем первая.

Левые фракции в Думе получили в совокупности 222 мандата (43% общего числа избранных депутатов). Народники разных направлений - 157 мест. Социал-демократическая фракция насчитывала 65 депутатов. В то же время "центр" - кадеты потеряли 80 мандатов. Одновременно усилились правые и октябристы, они заняли в Думе 54 места (10%). Резкое ослабление кадетского "центра" и столь же явное усиление левого крыла уже говорило о том, что возможность соглашения между правительством и Думой стала еще более призрачной. Уже 6 марта Столыпин выступил перед депутатами с правительственной программой. Список открывал знаменитый указ 9 ноября, далее перечислялись другие аграрные мероприятия. Во всей остальной части речи Столыпин четко дал понять, что правительство для реализации этой программы готово совместно о законодательными учреждениями приложить все усилия, оратор сразу пояснил, какое правительство он имеет в виду: правительство, которое "хранит исторические заветы России", то есть самодержавно-монархическую власть.[5]Концовка речи явно провоцировала левую часть Думы на резкие выступления. Столыпин говорил с особо выразительной интонацией, его слова были наполнены силой и чувством особенного достоинства. Речь была короткой, но слова, произнесенные в ней, стали историческими: “Все ваши нападки рассчитаны на то, чтобы вызвать у власти и правительства паралич воли и мысли; Все они сводятся в двум словам :"Руки вверх!" На эти слова правительство с полным спокойствием и с сознанием своей правоты , может ответить тоже только двумя словами "Не запугаете!”.[6] Как ни тяжело было впечатление, произведенное на него заседанием 16 марта, Столыпин еще не допускал и мысли о роспуске Думы. В это время в Думе шли дебаты по двум вопросам: аграрная политика и принятие чрезвычайных мер против революционеров. Правительство требовало осуждения революционного терроризма, но большинство депутатов отказались это сделать. Более того, 17 мая Дума проголосовала против "незаконных действий полиции". Уже ни у кого не оставалось сомнения, что скоро II Дума прекратит свое существование, искался только предлог для роспуска думы. И вскоре предлог нашелся. С помощью двух провокаторов, агентов охранки было состряпано обвинение социал-демократической фракции II Думы, в подготовке ею военного заговора, который был направлен против царя и всего государства. На этом основании Столыпин 1 июня 1907 года потребовал отстранения 55 депутатов и лишние 16 из них депутатской неприкосновенности, чтобы их можно было немедленно арестовать. Через несколько месяцев на страницы печати "выплыли" две фамилии - Шорникова и Бродский. Они признавались, что "заговор" был организован по заданию охранки.[7]

3 июня Николай II сам объявил о роспуске думы и назначил созыв на 1 ноября 1907 года. В манифесте, провозгласившим роспуск Думы, было объявлено о коренных изменениях в законе о выборах. Акт 3 июня 1907 года был справедливо назван государственным переворотом, он был совершен в нарушение манифеста 17 октября 1965 года, согласно которому ни один закон не может быть принят без санкции Государственной Думы. Надежды Столыпина на то, что может удастся склонить "центр", который был приемлем правительству, но уже с первых дней стало понятно, что надежда нереальна.

Мысль о необходимости изменения избирательного закона стала главной задачей не только для правительства и царя, но и для всей буржуазии. В это время начали разработки проектов. Он был разработан Советом объединенного дворянства. Спустя всего лишь неделю после открытия II Думы, на заседании 27 февраля 1907 года. Проекты избирательного закона вышли из октябристской среды. Таким образом, царь и Столыпин, встав на путь государственного переворота, опирались на поддержку не только черносотенцев и поместного дворянства, но и большей части цензовой "общественности", включая не только октябристов, но и группу прогрессистов, хотя они предпочитали свое сочувствие взятому правительством курсу открыто не афишировать. При разработке нового избирательного закона, были полностью перераспределены квоты выборщиков в пользу буржуазии и помещиков. I и II Думы явно не вписывались в самодержавную систему, и надо было создать новую Думу, более "покладистую", а для этого все средства хороши.

Теперь, избавившись от оппозиционной думы, Столыпин мог проводить политику авторитарную и консервативную, основанную на твердой решимости обновить страну и укрепить власть. Почва для этого была подготовлена новым избирательным законом.

Думский справочник 1916 года рисует такую картину: дворяне, составлявшие, по переписи 1897 года, менее 1% населения, получили в III думе 43% мест от общего числа, то есть 66 мест, примерно 15% мест получили помещики . Лица либеральных профессий 84 (19,4%), торговцы -36 (7,5%), священники и миссионеры получили 44 места, что примерно (10%) от общего числа. Рабочие и ремесленники получили всего 11 мест.[8]Таким образом, Дума получилась такой, какая нужна была Столыпину.

16 ноября 1907 года Столыпин выступает перед Думой с правительственной декларацией. Первая и основная задача, как он говорил, это не реформы, а борьба с революцией, которая может сорвать все, что было задумано им. После принятия указа 9 ноября Думой он с внесенными поправками поступил на обсуждение Государственного совета и также был принят, после чего по дате его утверждения царем стал именоваться законом 14 июня 1910 года. По своему экономическому содержанию это был либеральный буржуазный закон, который способствовал развитию капитализма в деревне. Конечно же это был прогрессивный закон. )