В нашем понимании зависимость, хотя и определяется коли­чественным критерием, но связана с существенным влиянием од­ного хозяйственного общества на решения другого и является как бы более «слабым» проявлением контроля, по сравнению с тем, через который определяется дочернее общество. Зависимые обще­ства могут входить в структуру холдинговых компаний, но их участие в холдинге не является квалифицирующим признаком этого вида предпринимательского объединения.

В зарубежном законодательстве устанавливается различный процент участия в уставном капитале, позволяющий судить об отношениях экономической зависимости. К примеру, в Законе об акционерных обществах Германии 1965 г. предусмотрено, что зависимость между акционерными обществами возникает при наличии у одного из них 25% пакета акций другого, в Законе Харта-Скотта-Родино США 1979г. — не менее 15% голосую­щих акций. В английском Законе о компаниях 1985 г. вообще не применяется количественный критерий, а зависимость оп­ределяется от обладания большинством или контролем за большинством голосов в компании[43].

При определении экономической зависимости могут быть: выделены следующие степени контроля:

• 100% участие основного общества в уставном капитале дочернего обеспечивает полный контроль. Это «компания одного лица», руководство деятельностью которой во многом, реализуется основным обществом; и

• от 75% участия в уставном капитале в АО также обеспечивает полный контроль, поскольку является квалифицированным, большинством голосов, необходимым на общем собрании при решении вопросов о внесении изменений и дополнений в ус­тав общества, о его реорганизации, ликвидации, об определе­нии количества, номинальной стоимости, категории (типа) объявленных акций и предоставляемых этими акциями прав, о приобретении обществом размещенных акций в случаях, предусмотренных Законом «Об акционерных обществах». В ООО владение 75% долей в уставном капитале обеспечивает гарантированный, однако не полный контроль, поскольку по ряду вопросов уставом общества может быть предусмотрено единогласие (внесение изменений в учредительный договор, реорганизация, ликвидация общества и др.);

- от 51% участия в уставном капитале общества обеспечивают гарантированный контроль по всем вопросам повестки дня общего собрания, за исключением требующих квалифициро­ванного большинства голосов в АО и/или единогласия в ООО. Поскольку результат голосования на общем собрании под­считывается от общего числа акционеров (участников) с пра­вом голоса, присутствующих на собрании, при «распылен­ности» пакета акций (долей участия) 51% голосов может обеспечивать полный контроль и при решении вопросов, тре­бующих квалифицированного большинства. Владение 51 % ак­ций уставного капитала, которое в ранее действующем зако­нодательстве (до принятия первой части Гражданского кодекса РФ), было единственным критерием для отнесения обще­ства к категории дочернего является в общепринятом значе­нии «контрольным» пакетом акций (долей участия);

- от 33% до 25% — «блокирующий» пакет акций или долей участия, позволяющий голосовать против и отклонять выно­симые на общее собрание вопросы. В ООО блокирующим может быть минимальное участие, например, владение од­ной долей уставного капитала;

- 20% участие в уставном капитале свидетельствует о наличии отношений зависимости.

- Наличие 10% в уставном капитале влечет за собой важней­шее право требовать созыва общего собрания акционеров;

- 2% акций предполагают возможность участия в формировании по­вестки дня общего собрания, выдвижения кандидатов в органы управления и контроля общества.

Сами по себе указанные пол­номочия не приводят к установлению экономической суборди­нации, однако, в сочетании с другими могут формировать отно­шения зависимости.

Отдельные авторы, рассматривая холдинговую компанию в широком смысле слова, включают в ее структуру наряду с ос­новным, дочерними, зависимыми обществами, также филиа­лы[44]. Такое «расширенное» понимание холдинга представляется нам вряд ли оправданным, поскольку холдинговую компанию образуют юридически самостоятельные структуры, филиал же является обособленным подразделением коммерческой органи­зации. Эта организация несет полную имущественную ответ­ственность по долгам филиала. Правовой статус филиалов как налогоплательщиков нашел свое исчерпывающее отражение в ст. 19 Налогового кодекса Российской Федерации, в соответ­ствии с которой филиалы и иные обособленные подразделения российских организаций исполняют обязанности этих органи­заций по уплате налогов и сборов по месту нахождения этих филиалов и иных обособленных подразделений. Следователь­но, ответственность за своевременную уплату налогов и сборов лежит на самом юридическом лице, имеющем обособленные подразделения.

Достоинство «филиального» варианта организации компании, как справедливо замечает А.Р. Горбунов, заключается в том, что филиалы находятся в сфере прямого действия административных механизмов материнской компании[45], однако при этом не воз­никает холдинга с его преимуществами, заключающимися, в частности, в обособлении имущества и ответственности основ­ного и дочерних хозяйственных обществ.

1.4. Правосубъектность холдинговых компаний

В теории права под правосубъектностью традиционно признается установленное и признанное законом особое юридическое качество или свойство, которое позволяет лицу или организации стать субъектом права или участником правоотношения. Правосубъектность представляет собой совокупность таких свойств, как правоспособность и дееспособность.[46]

Под правосубъектностью юридического лица в гражданском праве понимается наличие у него качеств субъекта права, т.е. правоспособности и дееспособности.[47] Правоспособность юридических лиц определяется как наличие у них лишь таких прав и обязанностей, которые соответствуют целям деятельности и прямо зафиксированы в учредительных документах. Дееспособность юридического лица определяется, как способность собственными действиями приобретать, создавать, осуществлять и исполнять гражданские права и обязанности.[48]

Но всё вышесказанное относится лишь к юридическим лицам, каковыми холдинги (холдинговые компании) не являются. По мнению Шиткиной И.С, холдинговые компании являются частично правосубъектными предпринимательскими объединениями, обладающими отдельными элементами правосубъектности.[49]

С точки зрения традиционного цивилистического подхода к числу правосубъектных коллективных предпринимателей относятся только юридические лица. Но последователи предпринимательского права при определении субъекта предпринимательского права и правосубъектности в хозяйственном обороте отказались от использования фикции юридического лица. Субъектами предпринимательской деятельности ими признаются носители хозяйственных прав и обязанностей, наделенные компетенцией, обладающие обособленным имуществом как базой для осуществления предпринимательской деятельности, зарегистрированные в установленном порядке или легитимированные иным образом.[50] Юридические лица рассматриваются этими авторами как вид субъекта предпринимательского права, наряду с которыми в качестве правосубъектных признаются, в частности, также, холдинги, финансово-промышленные группы, консорциумы, синдикаты, пулы.

Точка зрения о возможности признания за предпринимательскими объединениями, не являющимися юридическими лицами, частичной правосубъектности уже высказывалась в правовой литературе ранее. Так, например, Лаптев В.В. считает, что производственно-хозяйственные комплексы в целом, как система, не являясь юридическими лицами, обладают некоторыми элементами предпринимательской правосубъектности.[51] Под производственно-хозяйственным комплексом автор понимает хозяйственную систему, «включающую предприятия и орган управления – центр системы, который действует как субъект права в интересах системы, тогда как система в целом субъектом права не признается. И такой подход, на наш взгляд, позволяет сохранить хозяйственную самостоятельность предприятий, входящих в комплекс, что имело большое значение даже в условиях плановой экономики и становится особенно важным при переходе к рыночному хозяйству»[52]. В.В. Лаптев именует такие производственно-хозяйственные комплексы также «группировками субъектов, которые имеют юридическое значение, но сами не являются субъектами права». «Иногда, - пишет автор, - такие группировки обладают правосубъектностью, но не во всех предпринимательских отношениях, а лишь в некоторых из них. Примером могут служить группы лиц, признаваемые субъектами права только в отношениях, регулируемых антимонопольным законодательством, но не обладающие правосубъектностью в других предпринимательских отношениях»[53]. )