В указанных условиях возникла, естественно, потреб­ность в решении по-новому многих вопросов гражданского права. Среди них одно из первых мест заняла проблема его предмета.

Кодекс более подробно урегулировал сам вопрос о дейст­вии гражданского права. При этом одни из соответствующих норм относятся к определению особенностей регулируемых указанной отраслью отношений, а другие — к способу регулирования[6].

В числе других новелл ГК может быть особо выделена норма, посвященная неотчуждаемым правам и свободам человека и другим нематериальным благам. Имеется в виду, что в силу п. 2 ст. 2 они защищаются гражданским законо­дательством, если иное не вытекает из их существа. В приведенной формуле можно выделить два момента. Пер­вый связан с тем, что такого рода блага защищаются лишь в случаях, когда иное не вытекает из их существа. Это послед­нее указание представляется созвучным п. 1 ст. 2 ГК, по­скольку имущественные и связанные с ними неимуществен­ные отношения таким же образом могли бы быть обозначе­ны как регулируемые гражданским правом, если иное не вытекает из их существа. Соответственно вполне приемле­мым могло бы оказаться включение в будущем такой же оговорки в п. 1 ст. 21.

Иное дело — само выделение в ГК личных неимуществен­ных благ как таких, которые лишь защищаются гражданским правом, имея в виду что их регулирование лежит за преде­лами этой отрасли. Нетрудно заметить, что в спорном во­просе победила одна из двух точек зрения, о которых шла речь. На наш взгляд, более обоснованной кажется позиция оппонентов указанной точки зрения. Можно указать и на позицию С.Н. Братуся, полагавшего, в частности, что "от­ношение по защите чести, авторства, имени тесно перепле­тается с имущественными отношениями". Одним из про­явлений этой связи может быть обязанность возместить убытки, причиненные посягательствами на деловую репутацию, а еще более убедительно — денежное возмещение морально­го вреда в качестве меры защиты самых различных неимуще­ственных благ.

В результате следует прийти к выводу — полагаем, что он вытекает из основных положений ПС гражданское право регулирует как имущественные, так и неимущественные от­ношения. Но точно так же и для антипода частного права — права публичного — предметом выступают отношения либо имущественные (например, связанные с уплатой штрафа за административное правонарушение), либо неимуществен­ные (например, по поводу гражданства).

Следует особо подчеркнуть, что предмет регулирования не может считаться общим для права как такового признаком его классификации. Среди норм, определяющих круг регу­лируемых гражданским правом отношений, первостепенное значение имеет п. 1 ст. 2 ГК. Именно в нем содержится характеристика основного предмета регулирования граждан­ского права — тех имущественных и неимущественных отно­шений, о которых шла речь. Вместе с тем, имея в виду, что такие же отношения могут регулироваться и отраслями, включаемыми в число публичных, этот же пункт указывает на три черты регулируемых гражданским законодательством отношений: равенство, автономия воли и имущественная самостоятельность участников.

Регулируемые гражданским законодательством отноше­ния, и прежде всего имущественные, действительно являют­ся основанными на указанных трех началах. При всем этом роль классификационного признака способно сыграть, пола­гаем, только одно из них — равенство сторон.

Прежде всего следует указать на то, что любое отношение может существовать только при условии самостоятельности его сторон, а имущественное — самостоятельности именно имущественной. В этой связи имущественная самостоятель­ность является непременной и для имущественного отноше­ния, построенного на власти и подчинении, например, на­логового, ничуть не меньше, чем для имущественного гражданского правоотношения. Что же касается второй черты — автономии воли, то соответствующий признак вообще явля­ется вторичным, производным от равенства сторон.

На примере многочисленных дискуссий по вопросам о соотношении публичного и частного права можно сделать вывод, что многие другие, выдвигаемые в разное время, критерии разграничения частного (гражданского) и публич­ного права также не способны выполнить соответствующую роль. В частности, это относится к таким признакам, как "субъекты правоотношения"; достаточно указать на то, что, например, в силу ст. 124 и ел. ГК участниками гражданских правоотношений наряду с физическими и юридическими лицами могут быть Российская Федерация, субъекты Россий­ской Федерации и муниципальные образования. Это же от­носится к "способу защиты"; в подтверждение можно со­слаться на то, что судам общим и арбитражным подведомст­венны различные споры публичного характера и среди них о признании недействительным ненормативного, а в случаях, предусмотренных законом, также нормативного акта госу­дарственного органа или органа местного самоуправления, если эти акты не соответствуют закону или иным правовым актам и нарушают гражданские права и охраняемые законом интересы гражданина или юридического лица (ст. 13 ГК). Все это еще раз убеждает в существовании только одного признака — характера связи участников правоотношения, который выражается в том, что публичное правоотношение построено на началах власти и подчинения, а частное — равенства.

В этой связи выдвижение в качестве индивидуализирую­щих признаков гражданского права как предмета, так и метода утрачивает свое значение. С точки зрения действующего ГК все сводится лишь к одной, конституирующей граж­данское правоотношение его особенности: методу регулиро­вания. Есть все основания присоединиться к тем выводам, к которым пришел в результате своего исследования Б.Б. Черепахин: "В основу разделения права на частное и публичное должен быть положен формальный критерий разграниче­ния. Это разграничение должно проводиться в зависимости от способа построения и регулирования юридических отно­шений, присущего системе частного и системе публичного права. Частно-правовое отношение построено на началах координации субъектов, частное право представляет собой систему децентрализованного регулирования жизненных от­ношений. Публично-правовое отношение построено на на­чалах субординации субъектов, публичное право представля­ет собой систему централизованного регулирования жизнен­ных отношений".

Отмеченное обстоятельство все же не исключает опреде­ленного проникновения норм частного права в отношения, которые являются по своему характеру публично-правовы­ми. Прямое указание на этот счет содержится в п. 3 ст. 2 ГК, который предусматривает применение норм гражданского законодательства "к имущественным отношениям, основан­ным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой". Для этого необходимо прямое ука­зание в законодательстве. Соответствующую функцию вы­полняет и сам Кодекс. Так, например, в силу ст. 16 и ст. 1069 ГК к властным отношениям, связанным с причине­нием вреда изданием неправомерных актов или иных власт­ных действий органа (его должностных лиц), применяются нормы о гражданско-правовом деликте. Другой пример — ст. 13 ГК, посвященная не только основаниям и порядку, но и последствиям (и именно гражданско-правового характера) признания недействительными актов государственных орга­нов или органов местного самоуправления. При этом, одна­ко, следует особо подчеркнуть то обстоятельство, что обрат­ное применение норм, рассчитанных на властные отноше­ния, т.е. норм публичного права, к гражданско-правовым (частно-правовым) отношениям следует считать в принципе исключенным. И если соответствующая возможность по­явится в законе, то это будет означать превращение частно­правового отношения в публично-правовое.

В этой связи следует обратить внимание на то, что в самом Кодексе содержатся отдельные нормы, которые носят публично-правовой характер. Примером могут служить по­ложения ГК, относящиеся к различным видам регистрации. Однако во всех этих случаях — идет ли речь о регистрации актов гражданского состояния (ст. 47), государственной ре­гистрации юридических лиц (ст. 51), государственной реги­страции недвижимости (ст. 131) — такого рода нормы хотя и находятся в Кодексе, регулируют отношения между участ­никами гражданского оборота и соответствующими органа­ми, которые в этих отношениях осуществляют свои властные функции. Чужеродность традиционно помещаемых в граж­данских кодексах подобных норм, безусловно оправданная соображениями юридико-технического характера, подтверж­дается уже тем, что регулируемые этими нормами отноше­ния находятся вне действия общей части ГК[7]. )