Проблема усыновления детей

Страница 9

Перечень заболеваний, при наличии которых лицо не может усыновить ребенка, принять его под опеку (попечительство), взять в приемную семью, утвержден постановлением Правительства РФ от 1 мая 1996 г. № 542[42]. Этот перечень включает туберкулез (активный и хронический), заболевания внутренних органов, нервной системы, опорно-двигательного аппарата в стадии декомпенсации, злокачественные онкологические заболевания всех локализаций, наркоманию, токсикоманию, алкоголизм и др., в том числе все заболевания и травмы, приведшие к инвалидности I и II группы, т.е. исключающие трудоспособность.

Любое из перечисленных противопоказаний к усыновлению легко объяснимо, поскольку речь идет о способности создать в семье необходимые условия для физического и нравственного развития ребенка. Особенно это важно в случаях, если ребенку в результате усыновления предстоит попасть в новую для него семью, обрести новых родителей. Сложнее обстоит дело, когда с помощью усыновления узакониваются уже сложившиеся отношения. Но и здесь утрата потенциальным усыновителем прав, связанных с воспитанием детей, является безусловным основанием для отказа в просьбе об усыновлении. Если речь идет о состоянии его здоровья, то в случае, когда усыновление в интересах ребенка, на этот счет допустимы исключения, хотя в СК о них и не упоминается. Например, следует разрешить смертельно больному отчиму, заменившему несовершеннолетнему с первых лет его жизни отца, узаконить с ним отношения, качество которых не подвергается сомнению.

Не в интересах усыновляемого обрести родителей или одного из них в лице недееспособного или ограниченно дееспособного лица. И это понятно, так как усыновляемому предстояло бы жить в явно неполноценной семье, находиться в близком и постоянном контакте с лицом, не способным к осуществлению надлежащего воспитания.

Защита прав и интересов несовершеннолетнего при усыновлении посторонними ему лицами обеспечивается благодаря его устройству в семью. А если к усыновлению стремятся лица, не состоящие между собой в браке, п. 2 ст. 127 СК не разрешает им совместно усыновлять одного и того же ребенка. В противном случае будет иметь место признание фактического брака, что не допускается СК. К тому же возникнет путаница в правах и обязанностях усыновителей, усыновленного, их родственников и потомков, что чревато нарушением прав широкого круга лиц, в том числе детей[43].

Устанавливая запреты к усыновлению, адресованные усыновителям, СК вместе с тем предусматривает необходимость соблюдения, как правило, разницы в возрасте между усыновителем, не состоящим в браке и усыновляемым ребенком — не менее шестнадцати лет (п. 1 ст. 128).

Таким образом, из перечня запретов для усыновления следует, что нет препятствий к усыновлению ребенка одинокими женщинами и мужчинами, бабушкой и дедушкой, лицами пожилого возраста и др. Главное при этом — убежденность в том, что усыновление производится в интересах усыновляемого.

Если рассматривать требования, предъявляемые к усыновлению, то легко заметить, что обращены они к лицам, желающим заменить родителей. Что же касается самих детей, не достигших совершеннолетия (восемнадцати лет), то состояние их здоровья, наличие отклонений от нормы в физическом и умственном развитии, дурных привычек и прочее не мешают усыновлению. Но проинформировать будущего усыновителя обо всем, что касается личности и состояния здоровья ребенка, подлежащего усыновлению необходимо. Это позволит тому, кто готов к преодолению всех трудностей, установить добрые, истинно родительские отношения с усыновленным, что, несомненно, в его интересах. Вот почему при усыновлении ребенка, находящегося в детском сиротском учреждении, представляется медицинское заключение о состоянии его здоровья физическом и умственном развитии. Кроме того, кандидатам в усыновители предоставляется право:

получить подробную информацию о ребенке, а также сведения о наличии у него родственников;

обратиться в медицинское учреждение для проведения независимого медицинского освидетельствования усыновляемого ребенка при участии представителя учреждения, в котором находился несовершеннолетний.

Правило о необходимости получения полной информации об усыновляемом ребенке существует и в других государствах. Правда, обычно они сформулированы расплывчато. Однако в США, например, в специальной литературе обращается внимание на необходимость информации о привычке ребенка использовать «ненормативную лексику», о жестоком обращении с ним в родительской семье, о сексуальном насилии над несовершеннолетним и т.п[44].

Особое место в СК РФ по-прежнему занимает ст. 139 о тайне усыновления. Но, по-видимому, нельзя говорить о такой тайне вообще. В одних случаях стремление усыновителя к тайне усыновления оправданно и понятно: например, женщина имитирует беременность и затем выходит из стен родовспомогательного учреждения с «собственным» ребенком на руках. Аналогичная ситуация возникает при усыновлении малолетнего ребенка, когда он готов считать усыновителей своими родителями. В подобной ситуации сохранение тайны истинных отношений в интересах, как взрослых, так и детей. Ее сохранению служит и ст. 135 СК, позволяющая по просьбе усыновителя изменить место рождения усыновляемого, а также дату его появления на свет (но не более чем на три месяца и в отношении ребенка в возрасте до одного года). Сложнее обстоит дело, когда усыновляют ребенка сознательного возраста, который помнит своих настоящих родителей, особенно если они хорошо о нем заботились. В таких случаях, следуя требованиям п. 1 ст. 139 СК, нельзя забывать о педагогической стороне возникающих отношений и о том, что стремление во что бы то ни стало сохранить тайну усыновления может быть чревато появлением постоянного беспокойства, напряжения во взаимоотношениях детей и взрослых, страха перед возможным разоблачением[45].

Поэтому считается, что с педагогической точки зрения тайна усыновления не всегда оправданна. А привязанность и добрые чувства усыновленного легче завоевать, объяснив ему, почему именно на него пал выбор усыновителей.

По существу, вопрос о разглашении или неразглашении тайны усыновления — дело самих усыновителей. Это подтверждается текстом ст. 139 СК. Ее требования обращены, прежде всего, к официальным лицам, причастным к усыновлению (судьям, а также должностным лицам, осуществляющим государственную регистрацию усыновления). Несомненно, сюда относятся и работники органов опеки и попечительства, здравоохранения, службы социальной помощи и др. Знать об усыновлении могут и те граждане, которые никакого отношения к официальной стороне дела не имеют. Но как бы то ни было, обязанность хранить тайну усыновления возлагается как на юридических, так и на физических лиц. «Разглашение тайны усыновления (удочерения) вопреки воле усыновителя, совершенное лицом, обязанным хранить факт усыновления (удочерения) как служебную или профессиональную тайну, либо иным лицом из корыстных или иных низменных побуждений, — наказывается штрафом . либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до четырех месяцев с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового .», — говорится в ст. 155 УК РФ. Уголовная ответственность за разглашение тайны усыновления против воли усыновителя существовала и прежде. Так, количество подобных преступлений в РФ составляло в 1990 г. — 11, в 1991 г. — 10, в 1992 г. — 15, в 1993 г. — 13, в 1994 г. — 21, в 1995 г. — 25[46].

Сохранению тайны усыновления способствует норма ГПК РФ (ст.273) о рассмотрении дела в закрытом судебном заседании. Учитывая это, судье следует принять решение о его слушании в закрытом заседании уже на стадии подготовки дела к судебному разбирательству и указать об этом в определении о назначении дела к судебному разбирательству (статья 153 ГПК РФ). В этом определении необходимо сделать ссылку на статью 273 ГПК РФ.

О рассмотрении дела в закрытом судебном заседании указывается в протоколе судебного заседания, а также в решении суда.