СУЩНОСТЬ МЕЖДУНАРОДНЫХ ГРАЖДАНСКИХ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Страница 3

Во-вторых, МГПП регламентирует как содержание судопроизводства - деятельность участников процесса и их взаимоотношения, так и его форму - процессуальные формы деятельности. Содержание МГПП при применении его норм переходит в форму МГП. Процессуальный порядок, регламентированный нормами процессуального права, и есть та форма (способ осуществления) реализации процессуальной деятельности всех участников процесса.

Очень точно данная концепция отражена И.И. Лукашуком: "опираясь на единую систему общественных отношений и взаимодействуя друг с другом, различные нормативные системы складываются в общую нормативную систему на базе единых целей и принципов. При этом, однако, норма обретает свою обязательную силу в результате принадлежности не к общей, а к собственной нормативной системе. Но функционирует она в значительной мере как элемент общей нормативной системы, взаимодействуя с иными ее компонентами" <1>.

Таким образом, ни в коем случае нельзя противопоставлять или отождествлять два явления - МГПП и МГП. Между ними существует самая тесная связь, которая носит характер диалектического перехода содержания в форму. Объективные основания выделять МГПП как часть (отрасль, подотрасль, институт) внутреннего права отсутствуют.

Значительное число авторов считает МГП частью МЧП. Однако, прежде чем давать оценку этому суждению, необходимо определиться, что представляет собой МЧП как юридический феномен, как совокупность правовых норм? При решении этого вопроса необходимо руководствоваться соображениями, которые в свое время озвучил А.А. Пионтковский. "От характера определений, соответствующих юридических понятий, институтов, правоотношений и их элементов зависит качество разработки всей данной отрасли юридической науки. От этого в сильной степени зависит и процесс применения действующих правовых норм на практике".

Как было отмечено еще Д.И. Фельдманом, вопрос о месте МЧП не однозначен. При всей устойчивости существующего наименования и привычности его использования в практическом и научном обороте имеются разноречивые представления о том, что есть объект МЧП, природа, нормативный состав, дефиниция. Не пытаясь поставить окончательную точку в этом споре, предлагаем свое видение вопроса. Нужно принимать во внимание следующие обстоятельства.

Во-вторых, предмет частного права неоднозначно понимается представителями самой науки МЧП. Так, по мнению Л.А. Лунца, МЧП регулирует гражданско-правовые отношения с иностранным элементом. Следовательно, МЧП входит в состав гражданского права, а наука МЧП является одной из гражданско-правовых дисциплин. М.М. Богуславский придерживается более широкого подхода к МЧП и включает в него как коллизионные, так и материально-правовые нормы, регулирующие гражданско-правовые отношения с иностранным элементом, которые возникают в областях международного экономического, научно-технического и культурного сотрудничества, а также нормы, определяющие гражданские, семейные, трудовые и процессуальные права иностранцев. Г.К. Дмитриева рассматривает МЧП как самостоятельную отрасль российского права. По ее мнению, МЧП представляет собой систему коллизионных (внутренних и договорных) и унифицированных материальных частноправовых норм, регулирующих частноправовые отношения (гражданские, семейно-брачные, трудовые и иные), осложненные иностранным элементом, посредством преодоления коллизии частного права различных государств. Более того, к предмету МЧП причисляют также отношения в валютной, финансовой, налоговой и таможенной сферах, причем на данном этапе развития российского государства, по мнению К.А. Бекяшева, эти вопросы наиболее значимы для самого государства и его субъектов. В МЧП включаются и материальные нормы национального права, не только частного, но и административного, финансового, нормы гражданского процесса, не только международного, но и международного публичного права. Как видим, палитра мнений чрезвычайно разнообразна. Здесь и гражданское право, и трудовое, и процессуальное, и валютное, и международные договоры, и внутреннее законодательство государств.

По нашему мнению, отсутствие объективного критерия при конструировании МЧП приводит к тому, что тот или иной автор, признав какую-либо область регулируемых отношений с участием физических или юридических лиц важной, предлагает считать регулирующие их юридические нормы частью МЧП. Вместе с тем далеко не все нормы, которые причисляются к предмету МЧП (процессуальные, валютные, таможенные и т.д.), регулируют частноправовые вопросы (не говоря уже о том, что все нормы продолжают оставаться публичными). Не вдаваясь в дискуссию, заметим, что процессуальные отношения не могут быть частными; судопроизводство всегда считалось категорией публичного права.

Между тем принципиальной разницы между коллизионными нормами МУП и МГПП нет. Коллизионная норма сама по себе конкретных правоотношений не регулирует; она лишь указывает, право какого государства подлежит применению. Более того, содержание коллизионной нормы - правило о выборе применимой нормы - однозначно указывает на публичность действий правоприменителя (судов, других государственных органов и должностных лиц) либо иных лиц, руководствующихся ее положениями. К примеру, ст.22 Минской конвенции о правовой помощи 1993 г. определяет порядок рассмотрения гражданских дел, подсудных судам двух или нескольких государств. В случае возбуждения производства по делу между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям в судах двух договаривающихся сторон, компетентных в соответствии с Конвенцией, суд, возбудивший дело позднее, прекращает производство. Встречный иск и требование о зачете, вытекающие из того же правоотношения, что и основной иск, подлежат рассмотрению в суде, который рассматривает основной иск. Как видим, данная норма является публичной, несмотря на то, что изучается в курсе МЧП.

Необходимо также отметить, что система международного права не должна отождествляться с системой науки. Любая наука в силу свойственной ей функции раскрытия сущности предмета исследования всегда имеет свою собственную логику и соответственно свою логическую структуру. Поэтому нормы, объединенные в какое-либо образование для удобства изучения, не обязательно отражают объективно существующие взаимосвязи.

По нашему мнению, то, что называют международным частным правом, является искусственным образованием. Оно объединяет несколько групп разносистемных норм (например, международно-правовые, нормы российского права, нормы иностранного права), "встретившихся" в конкретной правоприменительной ситуации.

Одни (например, С.А. Малинин, В.И. Маргиев) придерживаются разделения международного права на две области: публичное и частное право. Международное публичное и международное частное право, в свою очередь, делятся на отрасли, а МГПП, соответственно, является частью международного частного права. Данная точка зрения неоднократно критиковалась ведущими правоведами. Так, еще в 1969 г. Л.Н. Галенская подвергла критике идею разделения международного права на частное и публичное, предлагая другое деление международного права отрасли - материальное и процессуальное.

Вторые (например, К.А. Бекяшев) признают существование отдельного международного процессуального права (МПП). О международном процессуальном праве много говорилось в работах, вышедших до революции. Т.М. Яблочков рассматривал МПП как "совокупность норм и правил, регулирующих компетентность судебных органов, форму и оценку доказательств и исполнение решений в международно-правовой жизни на тот случай, что наступит коллизия процессуальных законов и обычаев различных государств . Гражданский процесс имеет своим предметом установление формальных правил относительно предъявления исков, представления доказательств, порядка обжалования и приведения в исполнение судебных решений . Процессуальное право имеет корни в публичном праве, а потому оно находится под особо сильным влиянием принципа "государственного суверенитета". Этим публичным характером процессуального права объясняется ограниченность той свободы, которой пользуются тяжущиеся силы . Если в частном праве в силе принцип автономии воли договаривающихся лиц, то в международном процессуальном праве эта автономия сторон принципиально исключена".