Известные москвичи в сатире

Страница 3

Гусятников и Орлов.

А Гусятников, купчишка,

В униформе золотой,

Крадётся он исподтишка

В круг блестящий и большой.

Жихарев про этого Н. М. Гусятникова рассказывает, что он был большой англоман и только и говорил, что про графа Фёд. Гр. Орлова, который, по его словам, был человек большого природного ума, сильного характера, прост в обхождении и черезвычаенно оригинален иногда в своих мыслях, суждениях и образе их изъяснения. Например он никогда не предпринимал ничего, не посоветовавшись с кем-нибудь одним, но терпеть не мог советоваться со многими, говоря: «ум -хорошо, два -лучше, но три с ума сведут». Он уважал науки и искусства, но называл их прилагательными; существительною же наукою он называл одну «филологию», т. е. умение пользоваться людьми и современностью, равно как и важнейшим из искусств -искусство терпеливо сидеть в засаде и ловить случай за шиворот.

Малиновский и Ватковский.

После Гусятникова следует описание двух известных в то время в Москве господ -Малиновского и Ватковского.

Вот попович Малиновскиий

Выступает также тут.

За ним полненький Ватковский,

В коем весу тридцать пуд.

Он жену ведёт под ручку

Наравне с ним толщиной

Как на смех, все жирны в кучку

Собралися меж собой

Малиновский Алекс. Фёд., 1763-1840 гг. сын протоирея Московского университета, Был начальник Московского архива иностранной коллегии, известный литератор своего времени, написавший оперу, пользовавшуюся большим успехом, под названием «Старинные святки». Он также издавал театральные пьесы Коцебу, которые заставлял переводить молодых людей служащих у него в архиве. Эти пьесы тогда носили название «коцебятеы». Малиновский не знал ни слова по-немецки, он только исправлял слог и отдавал за деньги Медоксу, содержателю вокзала; лучшие из этих пьес были «Сын любви» и «Ненависть к людям и раскаяние». Его опера «Старинные святки» так понравилась публике, что её играли лет тридцать сряду.

Малиновский был очень дружен с Петровым, известным поэтом времён Екатерины; про петрова он рассказывал, что тот писал некоторые оды, ходя по Кремлю, а за ним носил кто-то бумагу и чернильницу. при виде Кремля он приходил в восторг, останавливался и писал. Петров имел важную наружность. Он познакомился с Потёмкиным когда они оба были студентами, и их дружба продолжалась до конца жизни. Стансы, посвящённые им Потёмкину, исполнены искреннего чувства; он хвалит в Потёмкине не одного полководца, но более вельможу доступного, человека просвещённого, любителя литературы и поэзии.

Ватковский, о котором говорит пиит состоял камергером при большом дворе, а младший брат его Иван Фёдорович служил в Семёновском полку и был замешен в известную шварцовскую историю. Ватковские были сыновьями известного Фёдора Ивановича, который, командуя Семёновским полком, содействовал Екатерине вступлению на престол. Ватковский, о котором говорится в стихах, отличался необыкновенной тучностью -он под конец своей жизни так и не выходи из вольтеровских кресел. Ватковский известен также был в обществе, как занимательный рассказчик.

Майков.

Вот и Майков, муз любитель,

Декламируя идёт.

Как театра управитель,

Он актёров всех ведёт

Мочалов, Зубов, Колпаков

Его с почтеньем провожают,

Лисицын, Злов и Кандаков

Ему дорогу очищают.

За ним все авторы стремятся,

В руках трагедии у них.

Они все давятся, теснятся,

Приносят дар умов своих

Возьми, возьми -провозглашают,

О, Майков, ты труды сии!

С словами этими швыряют

В него трагедии свои.

Бригадир Аполлон Алекс. Майков, писатель, состоял старшим членом при А. Л. Нарышкине с правом исправлять должность директора театра на случай отсутствия последнего. Полновластно он управлял московскими театрами только впоследствии.

Разумовский.

Затем пиит восклицает :

Но какое вдруг явленье

Поражает весь народ,

На всех лицах удивленье,

Все стоят разинув рот

Уж не чудо ли морское

На беду нашу катит.

Иль страшилище какое

К нам по воздуху летит.

Нет, пустое. Это вздоры.

То Кирилушка бежит,

Всем умильно мечет взоры,

На всех ласково глядит .

Кирилушкой песнопевец называет сына графа Разумовского, который жил в Москве в конце XVIII века в великолепном своём доме.

Меснов и Измайлов.

Затем бульварный стихотворец описывает известных гуляк того времени: коннозаводчика Меснова и безобразника Измайлова. Последний, по рассказам, бывало напоит мертвецки пьяными человек пятнадцать небогатых дворян, посадит их еле живых в большую лодку на колёсах, привязав к обоим концам лодки по живому медведю, и в таком виде спустит с горы в реку; или проиграет тысячу рублей своему другу Шиловскому, вспылит на него за какое-нибудь без умысла сказанное слово, бросит проигранную сумму мелкими деньгами на пол и заставит его подбирать эти деньги под опасением быть выброшенным в окно.

Волконский.

После упоминается в стихах о князе Волконском, у которого в Самотёке был собственный театр. устроены в виде большого балагана, в нём умещалось до 300 человек.

Для открытия на этом театре играли «Беглого солдата», пьеса, как и исполнение была не особенно удачна. Про хозяина этого театра стихотворец пишет следующее:

И Волконский с карусели

В шпорах звонких прикатил,

Весь растрёпан, как с постели,

Парень этот, право, мил.

IV. Заключение.

Неизвестный пиит заканчивает своё стихотворение «К бульварам» следующими словами:

Но не всех же ведь до крошки

Нам сюда переписать ,

Не пора ли сесть на дрожки

Да домой уж ехать спать.

Тверской бульвар был любимым местом прогулок москвичек лишь до двенадцатого года. С приходом французов в Москву лучшие липы этого бульвара были срублены неприятелем для топлива и на фонарных столбах этого бульвара были повешены жители города, заподозренные в поджигательстве.

С уходом французов из столицы бульвар был возрожден, но жизнь на бульваре уже более не принималась. Бульвар умер, но остались вирши неизвестного пиита, благодаря которым и существует данный реферат. Благодаря им мы смогли понять, какая была Москва на самом деле, а не та которую пытались показать сами москвичи начала XIX века.