Земфира

Страница 2

Ты управляешь ими железной рукой?

З.: Просто я – единственная девушка в коллективе. Они меня обидеть бояться. И я этим пользуюсь. Опоздал кто–нибудь на репетицию – могу неделю игнорировать. Это называется шантаж. Вообще, пацаны очень хорошие, главное, им нравится то, что они делают. Мне ведь предлагали взять московских музыкантов, мол, – это же уровень. Я нервничала, долго думала, и окончательное решение приняла 24 марта, в день первой пресс – конференции – остаться с ребятами. Все, выбор я сделала.

Вот видишь, об этом речь и шла. Альбом с ними писала?

З.: Да, на Мосфильме. В Лондон сводить поехала одна.

Тебе музыканты из "Мумий Тролля" помогали?

З.: Юрий Цалер сыграл половину гитарных партий, барабанщик Олег Пунгин – в 3 песнях. Для меня в записи в столичной студии многое оказалось новостью. К примеру, у барабанщика на полдня истерика была: он никогда до этого не работал с метрономом в наушниках. Но все равно – я считаю, что основное сделали мы сами.

Кто занимался сведением в Лондоне?

З.: Коллективно: я, Леня, Илья, Крис Бенди (звукорежиссер). Я у себя на радиостанции научилась с пультами работать, так что я понимала, в отличие от Ильи, что делает Крис. Но по принципиальным вопросам общего звучания я знала: если Илья что сказал, это он сделал не просто так.

Как тебе Лондон показался? Первый раз за границей – и сразу Лондон.

З.(с неожиданной нежностью): Вот ты любишь, допустим, собаку, я люблю кошку, ты любишь жену, я – мужа, а еще можно любить Лондон. Причем я не могу сказать, что он меня поразил с точки зрения архитектуры, я к таким вещам безразлична. Спокойно там. Это трудно объяснить. Вообще я трудно акклиматизируюсь, а тут встаю, выхожу в туман и чувствую себя как дома.

Как ты услышала "Мумий Тролль"?

З.: Мне друзья принесли "Икру". В тот период я тяжело болела. Есть у меня любимая больница, в которую я ложусь, когда устаю. Можно даже без диагноза, просто ухожу и отдыхаю. Там есть для меня отдельная палата, мне разрешают брать с собой инструменты.

Тут из–за песни–то слухи про СПИД пойдут, а ты еще по больницам лежишь.

З.: Да еще без диагноза. Какая у вас болезнь, девочка?

Долго ты там лежала?

З.: С перерывами. Месяц полежала, на неделю вышла, месяц полежала, на неделю вышла, – мне на ухе серьезную операцию делали. Но на работу я все равно ездила.

А как?

З.: Вот так. Есть такое понятие "дневной стационар", правда у меня он был не дневной – часов в 7 вечера я уезжаю на работу в ресторан или на "Европу", а часов в 12 приезжаю на такси обратно. Лежу дальше, все как полагается: уколы, капельницы, зарядка, завтрак. Просто у меня там друзья работают, и я не ощущаю, что это больница. К тому же мне нравится вид из окна, я к нему уже привыкла. Окошко напротив здания, а перед ним дерево. Я даже могу ветки нарисовать по памяти. Вот так. За несколько месяцев, проведенных в больнице, пока твои сверстники со всем пылом юности тусуются, можно стать "старше на жизнь", как поется в одной из ее песен.

Про ОМ–то расскажи. Я был приятно удивлен, что в одной из песен ты нас упоминаешь.

З.: Я лежала в больнице и пела про то, что было вокруг. Представь: палата, тумбочка, в ней – ОМ. Так и было спето. Потом ОМ – это не просто журнал, на нем выросло целое поколение. Я даже помню ваш первый номер с молодым человеком с лисой на руках. Я его нечаянно в Москве купила, просто название понравилось.

Здорово, а то иногда начинает казаться, что зря работаешь. Особенно читая идиотские письма.

З.: Да брось, ты же на радиостанции не звонишь. Я много из Ома тырю. Особенно внимательно читаю рубрики "Сиди и слушай", "Иди и смотри"… Еще мне нравится эти ваши приколы: в этом месяце Андрей Бухарин слушал то–то, смотрел то–то… Интересно сравнивать, что нравится вам, с тем, что нравится тебе. Вы умудряетесь делать читабельный журнал, руководствуясь при этом собственным вкусом.

Про радио Земфира говорит со знанием дела, поскольку работала на местном отделении "Европы плюс": записывала джинглы, рекламки. Одновременно научилась работать на компьютере в различных музыкальных программах.

З.: Ночью я делала то, что нужно мне, а днем шлепала рекламу. Кстати, на роликах офигительно учишься. Самое важное – я научилась слушать звук, и более или менее его писать. Мне очень интересно заниматься звукорежиссурой, но я как музыкант понимаю, что это самостоятельная профессия.

А на местных праздниках "Европы плюс" ты выступала с группой?

З.: Нет, одна, потому что тогда группы не было. Мини – диск, фонограмма "минус один", а сверху поешь.

Сама все сыграла?

З.: А что – берешь готовые барабанные петли, играешь на клавишах бас и все остальное…

А ты говорила, что тебе близка Аланис Мориссет, а у меня она почему–то прочно ассоциируется с феминизмом. Что ты о нем думаешь?

З.: Мне до сих пор кажется, что наделять полом человека на сцене неправильно.

А как же сексуальность?

З.: Сексуальность вообще вне обсуждения: какая разница, кто ее излучает? Она есть и все. Это не феминистская точка зрения. Я не понимаю разницы между мужчиной и женщиной в музыке, особенно когда это касается такой музыки, как моя или Ильи. В отношении, скажем, Ларисы Черниковой, другое дело. Там на этом все построено. Мне больше нравится слушать девушек, потому что интересен вокал, как они его используют.

А что насчет лесбийской темы? Я ее уловил в паре песен.

З.(неожиданно смущаясь): Ты имеешь в виду "Снег" и "Маечки"? Ну, просто фишка. Имею право петь или не петь. (Подумав.) Как и вопрос, на который могу отвечать, а могу и не отвечать. "Маечка" – про моего хорошего друга, парня, мне рифма "Анечки – маечки" просто понравилась. Песня совсем о другом.

Пойми меня правильно, вопросы эти неизбежные, тебя ими еще засыпят. Пока эти песни никто не слышал, так что большое любопытство на этот счет еще впереди.

З.: Еще обязательно какую–то аналогию проведут с "Гостями из будущего" или с k.d.Lang. На самом деле, мне по фигу. Я к этому отношусь лояльно…

Ты сильная женщина?

З.: Да, конечно. Ведь уже все получилось, альбом–то готов, как бы дела дальше не развивались.

А каково это – быть сильной женщиной?

З.: Местами приятно. Был, правда период, когда я воспитывала окружающих, ставила на место. Снобила вовсю.

Значит слухи о твоей резкости, своенравности имеют под собой почву?

З.: Я не выношу панибратства, грубых манер. У меня сложившееся мироощущение, и своих принципов я стараюсь придерживаться. Если в этом выражается своенравие, то тогда да. Может быть, это излишняя прямота. Еще я очень обидчива.

Что тебя может рассмешить?

З.: Я временами такая смешливая. Но Бивис и Батхэд меня не смешат.

Из разряда идиотских вопросов: на чтобы ты потратила деньги в первую очередь, если бы на тебя свалилась крупная сумма?

З.: Это зависит от момента, в который они свалятся, от того, в какой стадии находится запись следующего альбома. Я бы обязательно купила бы себе большой мощный компьютер или ноутбук, в котором можно работать, сидя прямо на автобусной остановке. Или летишь куда–нибудь в самолете и делаешь песню. Потом, конечно, пластинки, на которые обычно не хватает денег.

Песенный материал для альбома Земфиры 2000 года уже готов, в демо–версиях, разумеется. На август запланирована его студийная запись.

З.: Он ближе к тому, чего хотелось бы… Это не та ситуация, сейчас встречающаяся очень часто, когда у артиста на радио крутится пара песен, а кроме них на полноценный концерт материала не наберется.

Твои цели, чего ты хочешь добиться? Славы?

З.: Все гораздо прозаичнее. Мне хотелось услышать свой продукт в отличной записи, и за это я очень благодарна Лене и Илье. Мне радостно от того, что песенюшки под гитару на диктофон сложились в настоящий продукт: все звучит, качает. Хотя понятно, что мне не нравится эта моя пластинка, никому не нравятся свои пластинки. Мне кажется, что половину мы сделали не так, не правильно.