Г.В. Свиридов

Страница 3

Вот как описывает впечатление от музыки Свиридова композитор Владимир Рубин: "Как-то Георгий Васильевич предложил послушать его новое произведение… Я был в совершенном смятении. Мысли и чувства были так возбуждены, что слова не шли на ум. Я молчал. Молчание становилось тягостным. Георгий Васильевич почувствовал мое состояние и предложил сыграть в шахматы. Так мы и не поговорили. Это был один из самых праздничных вечеров в моей жизни".

Из всех современных композиторов России Свиридов в наибольшей степени заслуживает звания «народного» в подлинном смысле этого слова. Благородная простота и нравственный пафос искусства Свиридова, его бережное отношение к сокровищам русской поэзии снискали ему искреннюю любовь широкой аудитории.

Последний год жизни композитора был для его семьи просто чудовищным. 11 декабря умер младший брат Георгия Васильевича, в тот же день заболел сам гениальный музыкант, а 31 декабря в Японии скончался его младший сын, японист. (Первого сына Свиридов потерял еще раньше). Похоронили Свиридова-младшего, а вскоре – старшего…

Гражданская панихида и похороны Г. Свиридова состоялись 9 января 1998 г. в Москве. В тот же день Е. Кретова в газете "Московский комсомолец" писала: "Официозной панихиды, этого помпезного детища склонной к гигантомании советской эпохи, не было - так решила вдова композитора. Прощались с Георгием Васильевичем дома, в его квартире на Большой Грузинской. И это тоже в русских традициях - так хоронили русских гениев прошлого. Люди стали собираться возле дома на Большой Грузинской рано. К полудню в квартире на шестом этаже, полы которой были устланы еловыми ветками, парадоксально роднившими грусть похорон с ощущением зимних праздников - Нового года и Рождества, - собралось много народу. Скромное убранство дома, множество книг, нот - жилище истинного интеллигента и место прощания с ним. Никакой театральности - ни музыки, ни речей, ни ритуала. Все искренне и просто".

После отпевания в храме Христа Спасителя состоялись похороны Г. Свиридова. Свой последний приют тело великого композитора обрело на Новодевичьем кладбище. Спустя четыре месяца из жизни ушла и его супруга Эльза Свиридова.

РАЗНЫЕ МЫСЛИ "Воспеть Русь, где Господь дал и велел мне жить, радоваться и мучиться ."

В обширном личном архиве композитора сохранились его многочисленные записи. На протяжении нескольких десятилетий Георгий Васильевич постоянно фиксировал свои мысли на бумаге, записывал их на магнитофон. Записи его можно найти повсюду - в телефонной книжке, справочнике Союза композиторов СССР, на нотной бумаге, среди его сочинений, на полях книг, газетных и журнальных статей, на отдельных листках и в блокнотах. С начала 70-х годов композитор завел толстые, 96-страничные тетради в клетку и стал вести нечто вроде дневника, поверяя бумаге свои наблюдения, заметки на память, описания увиденного, пережитого, воспоминания о детстве, годах учения. Сам композитор озаглавил их "Разные мысли". Предлагаемая подборка дает возможность познакомиться не столько с кругом или направленностью мыслей, сколько с самим образом мышления композитора.

О главном для меня

Художник призван служить, по мере своих сил, раскрытию Истины мира. В синтезе Музыки и Слова может быть заключена эта Истина.

Музыка - искусство бессознательного. Я отрицаю за Музыкой Мысль, тем более какую-либо философию. То, что в музыкальных кругах называется философией, есть не более чем Рационализм и диктуемая им условность (способ) движения музыкальной материи. Этот Рационализм и почитается в малом круге людей философией.

На своих волнах (бессознательного) она несет Слово и раскрывает сокровенный, тайный смысл этого Слова.

Слово же несет в себе Мысль о Мире (ибо оно предназначено для выражения Мысли).

Декабрь 1977 г.

* * *

1) Народное - которое способно восприниматься нацией целиком и само адресовано нации как целому.

2) Сословное искусство - адресуемое наднациональной элите, своего рода "сливкам общества" или, как их называл А. Блок, "подонкам общества".

* * *

Моцарт и Сальери

Любопытно, что Пушкин сделал трактирного скрипача слепым. Это - тонкая деталь! Он играет не по нотам, а по слуху. Музыку Моцарта он берет, что называется, из "воздуха" - который как бы пронизан, пропитан ею.

Если сказать просто: дар мелодии - вот тот божественный дар, которым наделен Моцарт и который отсутствует у "жрецов" искусства вроде Сальери, владеющих тайнами и ухищрениями мастерства, умением, формой, контрапунктом, фугой, оркестром и т.д., но лишенных дара вдохновенного мелодизма, который дается свыше, от природы, от рождения.

У Твардовского . о словах: "Им не сойти с бумаги!" Ноты Моцарта именно сошли с бумаги - они парят в пространстве, их слышит слепой скрипач.

О зависти Сальери к Моцарту, в чем ее причина. Чаще всего говорят, что в профессиональной зависти меньшего таланта к более крупному. Это не совсем верно. Дело совсем в ином. Не завидует же Сальери Гайдну, великому композитору, величие которого он сознает, напротив, упивается "дивным восторгом", слушая его музыку и наслаждается ею, как гурман, как избранный (вот в чем дело!), не деля своего восторга с толпой низких слушателей.

Не завидует же он великому Глюку, новатору, направившему музыку по новому, дотоле неизвестному пути, <так что> и Сальери бросает свою дорогу и идет за ним, смело, убежденно и без колебаний. Не завидует он и грандиозному успеху Пуччини, кумиру Парижа.

Народность Моцарта - вот с чем он не может смириться.

Народность Моцарта - вот что вызывает его негодование и злобу. Музыка для избранных, ставшая и музыкой народной.

Вот что вызывает гнев и преступление Сальери. Чужой - народу, среди которого он живет, безнациональный гений, становящийся злодеем, для того чтобы утверждать себя - силой, устраняя связующее звено между искусством и коренным народом.

Стремление утвердить себя (свое творчество) силой, не останавливаясь перед злодейством, - это мы видим на каждом шагу, и особенно много этого в наши дни, когда художественное творчество стало важной частью общественного сознания.

Борьба с Моцартом - это борьба с национальным гением.

<1980 г.>

* * *

Симфоническая рутина наших дней расплодилась до бесконечности, до невозможности, она заполнила собою все концертные эстрады, проникла в театр, в балет и оперу, механическая, мертвая сама, она умерщвляет и другие жанры, все, к чему она прикасается, становится мертвым. Идея этого искусства есть смерть, и она поразила всю музыку.

Спасение искусства заключено в вере в чудо воскресения, т.е. в идее, лежащей вне самой музыки, ибо новая музыка мертва не только сама по себе, мертва идея, ее рождающая.

* * *

Движение в театре: ревизия русской литературы, приспособление ее для других целей, чем она была предназначена ее авторами.

Все смешалось, любой из деятелей современной режиссуры почитает себя вправе делать что угодно с творениями классиков, которые когда-то почитались великими, неприкосновенными.

Боже, сколько издевательств претерпела царская цензура за свое вмешательство в литературу, а это вмешательство совершенно ничтожно рядом с тем, что творят современные деятели театра с попустительства государства и при отсутствии всякой критики!

<1980 г.>

* * *

М.А. Булгаков, Нестеров и Корин - три великих русских художника - ощутили, в чем подлинный пафос современных им событий, минуя национальные, сословно-социальные проблемы и всякие иные, они увидели самую суть, корень вещей, духовный смысл происходящего, определяющий все строение новой жизни, строение общества.

Дьявольское овладело людьми настолько, что сам дьявол удивлен этому и благодарит людей за исповедование веры в него.

Воланд не примитивный носитель, совершитель зла, он делает так, что люди сами начинают творить зло.

* * *

Композиторы РАПМА, организации типа "Массолит". Была такая серия "Музыка - массам", где предприимчивые дельцы обрабатывали "для масс" (слово "народ" тогда вообще не существовало, ибо считалось, что народа нет и есть только классы) популярные произведения - творения немногих великих музыкантов, не состоявших в черном списке, "Турецкий марш" Моцарта (Rondo alla turca - часть из сонаты Моцарта), "Похоронный марш" Бетховена из его сонаты As-dur и др., беспощадно коверкая, уродуя музыку так, что иногда ее и узнать-то было нельзя.