Психопатия и акцентуация характера

Страница 4

Начало пубертатного периода обычно проходит без особых осложнений. Трудности адаптации начинаются в 16—19 лет—в период смены привычного школьного стереотипа на трудовой или на обучение в другом учеб­ном заведении, т. е. в период, когда надо активно уста­навливать отношения с множеством новых людей. Именно в этом возрасте обычно выступают оба главных качества сенситивного типа - «чрезвычайная впечатлительность» и «резко вы­раженное чувство собственной недостаточности».

Реакция эмансипации у сенситивных подростков быва­ет выражена довольно слабо. К родным сохраняется дет­ская привязанность. К опеке со стороны старших относят­ся не только терпимо, но даже охотно ей подчиняются. Упреки, нотации и наказания со стороны близких скорее вызывают слезы, угрызения и даже отчаяние, чем обычно свойственный подросткам протест. Тем более не возникает желания оспорить или отвергнуть духовные ценности, ин­тересы, обычаи и вкусы старшего поколения.

Чувство собственной неполноценности у сенситивных подростков делает особенно выраженной реакцию гипер­компенсации. Они ищут самоутверждения не в стороне от слабых мест своей натуры, не в областях, где могут рас­крыться их способности, а именно там, где чувствуют свою неполноценность. Девочки стремятся показать свою веселость и общительность. Робкие и стеснительные маль­чики натягивают на себя личину развязности и даже нарочитой заносчивости, пытаются продемонстрировать свою энергию и волю. Но как только ситуация требует от них смелости и решительности, они тотчас же пасуют. Если удается установить с ними доверительный контакт и они чувствуют от собеседника симпатию и поддержку, то за спавшей маской «все нипочем» обнажается жизнь, полная укоров и самобичевания, тон­кая чувствительность и непомерно высокие требования к самому себе. Нежданное участие и сочувствие могут сменить заносчивость и браваду на внезапно хлынувшие слезы.

В силу той же реакции гиперкомпенсации сенситивные подростки оказываются на общественных постах (ста­росты и т. п.). Их выдвигают воспитатели, привлеченные их послушанием и старательностью. Однако их хватает лишь на то, чтобы с большой личной ответственностью выполнять формальную сторону порученной им работы, но неформальное лидерство в таких коллективах достает­ся другим.

Ахиллесовой пятой сенситивного типа является отно­шение к ним окружающих. Непереносимой для них оказы­вается ситуация, где они становятся объектом насмешек или подозрения в неблаговидных поступках, когда на их репутацию падает малейшая тень или когда они подверга­ются несправедливым обвинениям.

ПСИХАСТЕНИЧЕСКИЙ ТИП

Психастенические проявления в детстве незначительны и ограничиваются робостью, пугливостью, моторной не­ловкостью, склонностью к рассуждательству и ранними «интеллектуальными интересами». Иногда уже в детском возрасте обнаруживаются навязчивости, особенно фо­бии — боязнь незнакомых людей и новых предметов, темноты, боязнь остаться за запертой дверью и т. д. Реже можно наблюдать навязчивые действия, невротические тики.

Критическим периодом, когда психастенический харак­тер развертывается почти во всей полноте, являются пер­вые классы школы. В эти годы безмятежное детство сме­няется первыми заботами — первыми требованиями к чувству ответственности. Подобные требования пред­ставляют один из самых чувствительных ударов для псих­астенического характера.

В нашу эпоху материального благополучия пришлось столкнуться с иной формой воспитания в условиях «по­вышенной ответственности». Родители лелеют слишком большие надежды на успехи своего чада, требуя только отличной учебы или заметных достижений в какой-либо престижной для них области — в занятиях музыкой или языками, или отдавая дань какой-либо очередной моде вроде фигурного катания на коньках. Склонный к псих­астении ребенок не остается безучастным к родительским надеждам, чутко воспринимает эти высокие экспектации и страшится их не оправдать, дабы не потерять всей полноты родительского внимания и любви.

Главными чертами психастенического типа характера в подростковом возрасте являются нерешительность и склонность к рассуждательству, тревожная мнитель­ность и любовь к самоанализу и, наконец, легкость воз­никновения обсессий — навязчивых страхов, опасений, действий, ритуалов, мыслей, представлений.

Психологической защитой от постоянной тревоги за бу­дущее становятся специально придуманные приметы и ри­туалы. Если, например, шагая в школу, обходить есе люки, не наступая на их крышки, то «не провалишься», отвечая уроки, на экзаменах и т. п.; если не дотрагиваться до ручек дверей, то не заразишься и не заболеешь; если при всякой вспышке страха за мать произносить про себя самим выдуманное заклинание, то с нею ничего плохого не случится.

Нерешительность в действиях и рассуждательство у психастенического подростка идут рука об руку. Такие подростки бывают сильны на словах, но не в поступках. Всякий самостоятельный выбор, как бы малозначим он ни был (например, какой фильм пойти посмотреть в воскре­сенье), может стать предметом долгих и мучительных колебаний. Однако уже принятое решение должно быть немедленно исполнено. Ждать психастеники не умеют, про­являя здесь удивительное нетерпение.

Самооценка, несмотря, казалось бы, на склонность к самоанализу, далеко не всегда бывает правильной. Часто выступает тенденция находить у себя самые разнообраз­ные черты характера.

ШИЗОИДНЫЙ ТИП

Наиболее существенными чертами данного типа счи­таются замкнутость, отгороженность от окружающего, неспособность или нежелание устанавливать контакты, снижение потребности в общении. Сочетание противоречи­вых черт в личности и поведении — холодности и утонченной чувствительности, упрямства и податливости, настороженности и легковерия, апатичной бездеятельнос­ти и напористой целеустремленности, необщительности и неожиданной назойливости, застенчивости и бестактности, чрезмерных привязанностей и немотивированных антипа­тий, рациональных рассуждений и нелогичных поступков, богатства внутреннего мира и бесцветности его внешних проявлений — все это заставило говорить об отсутствии «внутреннего единства».

Шизоидные черты выявляются в более раннем возрас­те, чем особенности характера всех других типов. С первых детских лет поражает ребенок, который лю­бит играть один, не тянется к сверстникам, избегает шум­ных забав, предпочитает держаться среди взрослых, иног­да подолгу молча слушая их беседы. К этому может добавляться какая-то недетская сдержанность в проявле­нии чувств, которая воспринимается как холодность.

Недостаток интуиции и неспособность сопереживания обусловливают, вероятно, то, что называют холодностью шизоидов. Их поступки могут казаться жестокими, но они связаны с неумением «вчувствоваться» в страдания дру­гих, а не с желанием получить садистическое наслаждение. Ко всем этим недостаткам можно добавить еще неуме­ние убеждать своими словами других.

Внутренний мир шизоида почти всегда закрыт от по­сторонних взоров. Лишь иногда и перед немногими избран­ными занавес внезапно приподнимается, но никогда не до конца, и столь же внезапно может вновь упасть. Шизоид скорее раскрывается перед людьми малознакомыми, даже случайными, но чем-то импонирующими его прихотливому выбору. Но он может навсегда оставаться скрытой, непо­нятной вещью в себе для близких или тех, кто знает его много лет.

Реакция эмансипации нередко проявляется весьма своеобразно. Шизоидный подросток может долго терпеть мелочную опеку в быту, подчиняться установленному рас­порядку жизни, но реагировать бурным протестом на малейшую попытку вторгнуться без позволения в мир его интересов, фантазий, увлечений.

Реакция группирования внешне выражена довольно слабо. Как правило, шизоидные подростки стоят особня­ком от компаний сверстников. Попав же в подростковую группу, нередко случайно, они всегда остаются в ней на особом положении. Иногда они подвер­гаются насмешкам и даже жестоким преследованиям со стороны других подростков, иногда же благодаря своей независимости, холодной сдержанности, неожиданному умению постоять за себя они внушают уважение и застав­ляют соблюдать дистанцию. Но успех в группе сверстников может оказаться одним из сокровенных желаний шизоид­ного подростка. В своих фантазиях он творит подобные группы, где занимает положение вождя и любимца, где чувствует себя свободно и легко и получает те эмоцио­нальные контакты, которых ему недостает в реальной жизни.