Правовой статус ценной бумаги

Страница 5

Следуя логике сторонников «документарного» понятия ценной бумаги, можно за­ключить, что ценные бумаги, офор­мленные единственным «обездвиженным» в депозитарии сертифи­катом, являются «нормальными» ценными бумагами, а обращающие­ся в том же порядке бездокумен­тарные таковыми признаны быть не могут. Вразумительное объяс­нение этому парадоксу «докумен­тарная» теория дать не в состоянии.

9. Является ли ценная бумага документом ?

Стало ясно, что ценные бумаги легитимируют своих дер­жателей способами, не зависящи­ми от наличия прав на документы. Приобретение прав по ценным бумагам должно осуществляться по специальным правилам легитимации.

В случаях, когда бумажные документы необходимы для легитимации управомочснного ценной бумагой лица, имеет значение сам факт обладания соответствующим документом (возможность его предъявления), а не наличие пра­вовых оснований владения ценной бумагой как вещью. Следователь­но, с точки зрения удостоверения (а значит, и передачи) прав по ценной бумаге безразлично, явля­ется ли вещью документ, именуе­мый ценной бумагой. Поэтому нет необходимости распространять «вещные» воззрения на ценные бу­маги-документы.

О приобретении вещных прав на ценные бумаги специальные нормы отсутствуют. Данный во­прос должен обсуждаться на осно­ве общих правил гражданского права о приобретении вещных прав. При этом необходимо учитывать специфику ценных бумаг, обусловленную их обязательствен­но-правовой природой.

На основе проанализированных фактов можно сделать еще один вывод. Выявлен­ная закономерность связи бумаж­ного документа и прав по ценной бумаге не является всеобщей. Вы­сказывание Н. Нерсесова о том, что «для понятия ценной бумаги необходимо, чтобы документ имел существенное значение или для возникновения, или для передачи, или для осуществления данного права»[4], в настоящее время потеря­ло актуальность. Объекты, явно имеющие «ценнобумажную» при­роду, в одних случаях действи­тельно не могут существовать без бумажного документа, а в дру­гих — совершенно не нуждаются в таком способе удостоверения.

Только для осуществления прав по предъявительской ценной бума­ге достаточно обладания одно­именным документом; передача такого документа означает переход прав по предъявительской бумаге (последнее касается и ордерной бумаги с бланковым индоссамен­том). Но все это лишь частные случаи, обусловленные специфи­кой способа легитимации управомоченного лица по предъявитель­ским и ордерным ценным бумагам.

Ценные бумаги различаются по признаку значимости бумажных документов при удостоверении, передаче и осущсствлснии прав по ним. Мысль о том, что «степень воплощения права в ценной бума­ге» (под ценной бумагой здесь по­нимался именно документ) может быть различна, высказывалась, на­пример, еще Г. Шершеневичем и А. Федоровым.[5] По их мнению, право по предъявительской цен­ной бумаге не может быть осуществлено без соответствующего до­кумента, так как это право можно доказать исключительно обладани­ем документом. Документ в дан­ном случае — единственное осно­вание права. Тогда как по именной ценной бумаге собствен­но бумага является лишь одним из подтверждений права, допускаю­щим и другие его доказательства (например, акционерные книги — аналог нынешнего реестра акцио­неров), которыми она легко может быть заменена.

Заметим, что к началу нашего века было распространено мнение, согласно которому к ценным бума­гам с юридической точки зрения следует относить только те доку­менты, которые служат единствен­ным доказательством воплощенно­го в них права. Этим объясняется и нежелание некоторых авторов того времени ставить именные ценные бумаги в один ряд

с предъ­явительскими и ордерными.

Ценная бумага, понимаемая как документ, может не иметь существенного значения ни для удостове­рения, ни для передачи, ни для осуществления прав по ценной бу­маге. Даже там, где бумажный до­кумент необходим, он зачастую имеет значение лишь как один из элементов способа легитимации, но не как объект, сви­детельствующий о принадлежнос­ти прав определенному лицу. Цен­ная бумага как документ не всегда обеспечивает ее владельцу «непосредственный доступ к мате­риальным ценностям». Документ сам по себе не гарантирует реали­зацию функций ценной бумаги в гражданском обороте.

Документы не заменяют ценные бумаги в гражданском обороте, не представляют их. Приравнять документы к ре­альным вещам позволяет только форма на предъявителя, но лишь в отдельных аспектах.

Документы, именуемые ценны­ми бумагами, в смысле возникно­вения прав могут служить одним из средств доказательства, состав­ной частью внешней формы дан­ного юридического акта или же иметь настолько существенное значение для возникновения этого права, что без документа нет и права. Но в любом случае они представляют собой лишь элемент формы, процедуры подтвержде­ния некоторых установленных за­конодательством совокупностей прав или осуществления операций по передаче и осуществлению этих прав. Такие документы самостоя­тельных функций в имуществен­ном обороте не выполняют, т.е. не являются объектами такового. В установленном порядке и при определенных условиях они могут служить внешним выражением сделок с ценными бумагами. В не­которых случаях документы (кон­кретно — сертификаты именных ценных бумаг) вовсе излишни.

Конечно, при определенных условиях документ (например, имеющий историческую или худо­жественную ценность) может рас­сматриваться как самостоятель­ный объект вещных прав. Но в смысле правоотношений по ценным бумагам удостоверяющие их документы есть элементы оформ­ления операций с ценными бума­гами как вещами. Сами документы здесь не являются вещами, как не является, например, вещью свиде­тельство о праве на наследство в смысле осуществления прав на на­следственное имущество.

Таким образом, в общем случае между документом и ценной бумагой как объектом гражданского оборота нет тождества или необходимой зависимости. Поэтому определять ценные бумаги через понятие до­кумента было бы неверно.

10. Зарубежный опыт

Итак, ценная бумага, понимае­мая как вещь, документом не является. Ценная бумага — это бесте­лесная вещь, т.е. совокупность установленных законодательством гражданских прав, своеобразная правовая условность, фикция, не имеющая никакой материальной формы.[6]

Ценные бумаги «по происхождению» действительно имеют обязательственно-правовую природу. Но теперь уже не имеет смысла поступаться достижения­ми юридической техники и отка­зываться от ставшего традицион­ным «вещного» подхода к ценным бумагам. Этот подход дает практические преимущества.

Любая ценная бумага существу­ет только юридически, но не физи­чески. Материальную форму имеют лишь документы (бумажные и маг­нитные носители информации), с помощью которых фиксируется факт существования ценных бумаг и принадлежность прав по ним определенному лицу, а также оформ­ляются операции с ними. Поэтому передача прав и на саму ценную бумагу как объект гражданского обо­рота происходит в особой форме.

О любых перемещениях этих неосязаемых и невидимых объектов можно судить только по соот­ветствующим записям (письменным или электронным) на счетах в ре­естре (у депозитария) и/или по бумажным документам, находящимся на руках у владельцев цен­ных бумаг.

Такой фиктивный характер эле­ментов правоотношений не явля­ется принципиально новым для на­шего гражданского права. В качестве субъектов гражданских правоотношений давно признаны юридические сущности, лишенные объективной формы. Это всем из­вестные юридические лица. На французском языке они именуют­ся personnes morales (дословно — умственные, духовные лица) в от­личие от personnes physiques (фи­зические лица), что удачно под­черкивает абстрактный характер понятия «юридическое лицо». Это лишь некая юридико-техническая условность, воображаемый субъект, наделенный законом рядом харак­теристик. Юридическому лицу, несмотря на отсутствие его в мате­риальном, физическом смысле, не возбраняется приобретать права, в том числе вещные. Тогда почему другая юридико-техническая услов­ность — ценная бумага как сово­купность прав — не может быть объектом вещных прав?