Политический портрет Л.Д.Троцкого

Политический портрет Л.Д.Троцкого

СОДЕРЖАНИЕ

ГЛАВА 1. ДЕТСТВО, ЮНОСТЬ, ОТРОЧЕСТВО 3

ГЛАВА 2. СОВЕТ РАБОЧИХ ДЕПУТАТОВ . 13

ГЛАВА 3. ВТОРАЯ ЭМИГРАЦИЯ . 15

ГЛАВА 4. ЧЛЕН ПРАВИТЕЛЬСТВА . 18

ГЛАВА 5. ССЫЛКА И ЭМИГРАЦИЯ . 23

ГЛАВА 6. ТРОЦКИЗМ БЕЗ ТРОЦКОГО 34

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 38

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ . 39

ГЛАВА 1. ДЕТСТВО, ЮНОСТЬ, ОТРОЧЕСТВО.

Лев Давидович Бронштейн (псевдоним —Троц­кий) родился в один день с Октябрьской революцией — 25 Октября (7 ноября) — и в один год — 1879-й — со сво­им будущим непримиримым соперником И. В. Стали­ным. Совпадение этих дат чисто случайное. Как шутил впоследствии Троцкий, возможно, в нем мистики и пи­фагорейцы увидят особый смысл, сам же он ему не при­давал никакого значения'.

Троцкий рос в окружении, отнюдь не способствовав­шем формированию в нем качеств «ниспровергателя ус­тоев». Его детство и юность прошли в стороне от столбо­вой дороги развития марксизма в России—вне крупных университетских центров, без тесной связи с рабочими предместьями, знакомства с повседневными нуждами простого люда.

Отец Троцкого арендовал несколько сот десятин зем­ли на юге Украины, в сельце Яновка Херсонской губер­нии, где и проживало сравнительно небольшое по тем временам семейство Бронштейнов. Помимо отца и мол­чаливой, страстно любившей Троцкого матери у него бы­ли старшие брат и сестра, а также младшая, особенно любимая им сестра Ольга, ставшая затем женой Л. Б. Каменева (Розенфельда).

Хотя семья Бронштейнов не отличалась ни особым благополучием, ни привилегированным общественным положением, ее члены никогда не испытывали матери­альных затруднений. На первых порах жизненного пути для Троцкого не было особым препятствием и такое соз­дававшее многим в условиях царской России непреодо­лимые трудности обстоятельство, как его еврейское про­исхождение. К тому же отец Троцкого не стремился замкнуть своих детей в узком местечковом мирке,

1См.: Троцкий Л. Моя жизнь. Опыт автобиографии. Берлин, 1930. Т. I. С. 12.

столь блистательно описанном Шолом-Алейхемом. Наоборот, будучи человеком весьма предприимчивым, он сделал все зависевшее от него, чтобы дать детям возможность по­лучить хорошее образование.

Отец отдал Троцкого в Одесское реальное училище Святого Павла. Мальчик резко выделялся среди своих сверстников умом, красноречием, рано проявившейся в нем потребностью и, главное, умением обращать на

себя внимание окружающих. Троцкий очень скоро стал, как мы говорим сегодня, неформальным лидером груп­пы молодых людей, искавших выхода переполнявшему их стремлению к активной деятельности «на благо общест­ва». Этим во многом был предопределен выбор Троцким своей дальнейшей деятельности. В Николаеве, где Троц­кий заканчивал последний класс учебы в реальном учи­лище, он и его друзья смогли создать Южно-Русский ра­бочий союз, в котором насчитывалось до 200 членов, главным образом рабочих города.

Быть членом полулегальной организации и тем более одним из ее лидеров льстило самолюбию Троцкого, при­давало ему особый вес, может быть даже не столько в собственных глазах, сколько во мнении окружающих. Именно эти качества выделял позднее в Троцком близ­ко знавший его по годам учебы и общения в Одессе и Николаеве профессор медицины Г. А. Зив. По его мне­нию, индивидуальность Троцкого выражалась не в поз­нании и не в чувстве, а в воле, «Активно проявить свою волю, возвыситься надо всеми, быть всюду и всегда пер­вым—это всегда составляло основную сущность лично­сти Бронштейна,—писал Зив,—остальные стороны его психологии были только служебными надстройками и пристройками»2.

В это время взгляды Троцкого были весьма далеки от марксистских. Он

2 Зив Г. А. Троцкий. Характеристика (По личным воспомина­ниям). Нью-Йорк, 1921. С. 12,

даже и не стремился к овладению марксизмом, проявляя равнодушие к систематической, целеустремленной работе по формированию прочных убеждений. «В 96-м и в начале 97 г.,—писал Троцкий историку В. И. Невскому уже после победы Октября,— я считал себя противником Маркса, книг которого, прав­да, не читал. О марксизме я судил по Михайловскому»3. Нам представляется, что и с произведениями самого Ми­хайловского Троцкий был знаком не по первоисточнику. Обладая превосходной памятью, он на лету схватывал наиболее «крикливые» идеи и установки, а затем ярост­но отстаивал их в спорах со сверстниками. Разумеется, это не отрицает большой работы Троцкого по самообра­зованию. В дальнейшем, в годы эмиграции, Троцкий окончил Венский университет.

Вряд ли можно считать подлинно революционной деятельность Троцкого и в самом Южно-Русском рабо­чем союзе. Сегодня особенно наглядно видно, насколько безобидной с точки зрения угрозы властям предержащим была позиция его николаевской организации. Ее члены занимались главным образом просветительством. Они выпускали отпечатанные на гектографе 200—300 экземп­ляров газеты «Наше дело», где выступали против город­ских властей и некоторых состоятельных предпринима­телей.

Вспоминая эти годы, Троцкий писал: «Влияние Союза росло быстрее, чем формирование ядра вполне созна­тельных революционеров. Наиболее активные рабочие говорили нам; насчет царя и революции пока поосто­рожнее. После такого предупреждения мы делали шаг назад, на экономические позиции, а потом сдвигались на более революционную линию. Тактические наши воззре­ния, повторяю, были очень смутны»4.

3 См.: Невский В. И. Южно-Русский рабочий союз. М., 1922. С, 90.

4 См,: Невский В. И. Южно-Русский рабочий союз. С. 24.

Но даже в такой, а затем и в других организациях, явно стоявших на платформе экономизма, Троцкий не­редко оказывался на правом фланге. Так, переехав из Николаева в Одессу, он выступал против сосредоточе­ния сил местных марксистов на ведении работы среди фабрично-заводских рабочих, настаивал на перенесении центра тяжести агитации и пропаганды в ряды ремеслен­ников и других мелкобуржуазных элементов5.

Все это дает основание полагать, что, если бы цар­ская охранка проявила по отношению к многим членам руководящего ядра Южно-Русского рабочего союза боль­шую гибкость и тактичность, не исключено, что такие ли­деры союза, как Троцкий, скорее всего, оказались бы в одном ряду с легальными марксистами вроде Струве или Туган-Барановского. Однако российская полиция конца XIX в. еще не выдвинула из своих недр лиц, подобных полковнику Зубатову. В январе 1898 г. союз был раз­громлен. Троцкий и другие его руководители оказались в одесской тюрьме.

Началось следствие, в ходе которого, как считает арестованный по тому же делу Зив, Троцкий всячески выгораживал себя. С одесской тюрьмой связан и выбор им своего псевдонима. Под фамилией Троцкий в тюрьме служил старший надзиратель. На 19-летнего юношу большое впечатление произвели величественная фигура надзирателя, властность, умение подчинять себе окружа­ющих и держать, что называется, в «ежовых рукавицах» не только арестованных, но и всю администрацию тюрь­мы. Как бы в отместку надзирателю за его диктаторские замашки Троцкий и взял его фамилию своим псевдони­мом, чтобы доказать всем, что фамилия матерого защит­ника самодержавия может служить и другим целям— революции.

Следствие длилось около двух лет. За это время Троцкий, по словам

5 См.: Невский В. И. Очерки по истории РКП(б). М., 1925. Т, 1. С. 520.

Зива, стал «таким же решительным и прямолинейным «марксистом», каким он раньше был его противником». Первым литературным опусом Троц­кого была попытка написать статью о масонстве с точки зрения материалистического понимания истории. «Он,— отмечал Зив,—достал три или четыре книги по этому вопросу и думал, что этого вполне достаточно». К этому же времени относится и замеченный арестантами проис­шедший с Троцким припадок эпилептического характе­ра. Присутствовавший при этом Зив вспоминал, что та­кого рода обмороки с Троцким происходили и впослед­ствии6. Кстати, и сам Троцкий неоднократно вынужден был признаваться в таких обмороках. Об одном из них. который произошел с ним в самый неподходящий мо­мент—в ночь с 24 на 25 октября 1917 г., то есть в ходе Октябрьского вооруженного восстания, он рассказал в автобиографической книге «Моя жизнь».