Женщины в жизни и творчестве Генриха Гейне

Страница 4

политическая эмигрантка. Скорее всего, Гейне позна­комился с ней на собраниях

сен-симонистов.

Она покровительствовала Гейне и поддерживала с ним дружбу до самой его смерти. Подготовленный ею совмест­ный визит Минье и Гейне к Тьеру был связан с хлопотами о денежной субсидии (пенсии) французского правитель­ства для поэта. Позднее злопыхатели обвинили его в про­дажности властям. Гейне вынужден был защищаться от этих наветов. В объяснении, датированном 15 мая 1848 года и опубликованном в аугсбургской "Всеобщей газете" 23 мая того же года, он пишет: "Нет, та поддержка, которую я получил от правительства Гизо, не была вознаграждением; она была именно только поддержкой, она была — я называю вещи своими именами — великой милостыней, раздаваемой французским народом стольким тысячам чужестранцев, ко­торые более или менее доблестно скомпрометировали себя на родине рвением к делу революции и нашли пристанище у гос­теприимного очага Франции . "

Рахиль фон Фарнгаген сыграла заметную роль в бла­гоприятном воздействии на творчество Гейне. Она была замужем, любила своего мужа, семью. И здесь не

мо­жет быть и речи о каком-либо ее флирте с Гейне. У нее был литературный салон, в котором собирались лучшие умы того времени. В этом салоне царил

культ Гете. Один из современников Гейне восхищенно ска­зал о ней: "О чем только не упоминала она в течение часа беседы! Все, что она говорила, носило характер афоризмов, было решительно, огненно и не допуска­ло никаких

* Принадлежит мадам Фарнгаген (фр.).

противоречий. У нее были живые жесты и быстрая речь. Говорилось обо всем, что волновало умы в области искусства и литературы". Муж ее, Август Фарнгаген, был известным писателем, ученым и дипломатом. Оба они — муж и жена — хорошо знали и понимали поэзию Гейне. Но Рахиль, очень тонко раз­бираясь в его стихах, выступала в роли серьезного, чуткого и доброжелательного критика его творчества. Об этом свидетельствует переписка Гейне с мужем

Рахили. В одном из писем к супругу Рахили Гейне от­мечал: "Когда я читал ее письмо, мне показалось, как будто я встал во сне, не просыпаясь и начал перед зер­калом разговаривать сам с собой, причем по временам немного хвастался . Г-же Фарнгаген мне писать со­всем нечего. Ей известно все, что я мог бы ей сказать, известно, что я чувствую, думаю и чего не думаю ".

Гейне посвятил ей свое "Возвращение домой", по­явившееся первоначально в "Путевых картинах". Гей­не писал Фарнгаген, что этим посвящением хотел выразить, что принадлежит ей: "Пусть на моем ошей­нике стоит: "L'apprties a madame Vamhagen".

Баронесса Гогенгаузен тоже имела литературный салон, в который был вхож Гейне. Она сама писала стихи и познакомила его с произведениями Байрона, тогда только впервые переведенными на немецкий язык. Стихи последнего понравились Гейне, и он сде­лал несколько собственных переводов. Скептицизм и бунтарство Байрона импонировали Гейне. Но впос­ледствии он порвал с байроновским направлением. Однако произведения великого английского поэта всегда вызывали в нем любовь. Гейне благодарен был баронессе Гогенгаузен до конца своих дней за то, что она познакомила его с творчеством Байрона. Он пе­реписывался с баронессой, а она всей душой сочув­ствовала ему, борющемуся с тяжелым недугом. Од­нажды она посетила его, уже прикованного к постели, в Париже. Ей хотелось своим визитом принести Гейне хотя бы некоторое успокоение.

Каролина Жобер, о которой мы уже упоминали выше, была подругой Христины Бельджойзо и тоже содержала литературный салон, где бывал Гейне. Она переписывалась с ним, помогала в разрешении жи­тейских трудностей. В письме от 16 декабря 1844 года он писал ей: "Сударыня! На днях я зайду к вам, чтобы лично поблагодарить вас за ваше любезное письмо. Я счастлив, что моя злополучная поэма (оклеветанная точно так же, как и личная жизнь ее автора) не была вам неприятна и что, проникнув сквозь непроницаемую завесу прозаического перевода читателя, вы все же раз­гадали ее истинный смысл. Это отчаянный вызов, бро­шенный мною тевтономанам, так называемой нацио­нальной партии моей страны. Вы упорно не забываете меня, сударыня; это меня очень радует.

Да хранит вас Господь, да будет он надежной и свя­щенной защитой для вас! "

В другом письме к Каролине Жобер от 19 сентября 1848 года, отосланном из Пасси, он называет ее "ма­ленькой Феей" и сообщает: "Сегодня утром я полу­чил ваше второе письмо, и ваша приветливость и со­чувствие очень меня поддержали ." Он благодарит Каролину за ее хлопоты о его пенсии в Министер­стве иностранных дел и заключает письмо строками: "Прощайте, маленькая Фея, да простит вам Господь ваши чары, и да сохранит он вас под своим святым покровом ."

Таким образом, "женщины-идеи" многое сделали для формирования творческой индивидуальности Гей­не и старались своим участием в его личной судьбе смягчить удар, нанесенный ему беспощадной болез­нью.

8. " .И говорят друг с другом тем чудным языком, что никакому в мире лингвисту не знаком ."

(О некоторых особенностях любовной лирики Гейне).

В большинстве стихотворений Гейне встречается мотив неразделенной любви. Отсюда их грустная колористичность. Многие его произведения автобиогра­фичны. Мы успели убедиться в том, что между авто­биографичностью и экспрессивной тональностью существует прямая связь. Образы женщин в его лири­ке обычно контрастны: кроткая женщина и "демони­ческая" ("Не раз, играя со своей ундиной, нащупы­вал хвост у нее змеиный"). Гейне не только в публицистических стихах, но и в любовной лирике стремится к сюжетности. В жанрово-стилевом плане он предпочитает стихотворения-сновидения, лиричес­кое интермеццо, песни, сонеты, баллады. Мотивы любви сочетаются у него с мотивами смерти, размыш­лениями о бессмертии души.

У него звезды разговаривают друг с другом "тем чудным языком, что никакому в мире лингвисту не знаком". Это — язык любви:

Но я разгадал его тайны

И мне не забыть тот язык:

Грамматикой служил мне

Любимой нежный лик.

Как истинный великий поэт, Гейне все же выше любви ставил в жизни Поэзию, которой он посвятил всего себя. Поэтому с присущим ему юмором он об­ращается к любимой женщине:

О, если ты станешь моей женой,

Тебе позавидуют всюду.

Ты радость и счастье узнаешь со мной,

И денег жалеть я не буду.

Ты можешь пилить меня — буду я тих,

Прикрикнешь — останусь я нежен.

Но если стихов не похвалишь моих,

Знай твердо — развод неизбежен.

Рассматривая тему "Женщины в жизни и творче­стве Гейне", невольно ловишь себя на мысли, что она сквозная в его творчестве. Но есть у поэта ряд произ­ведений, специально посвященных женщине и люб­ви. Так, его цикл "Разные" включает еще подциклы стихотворений, названных женскими именами: "Се-рафина", "Анжелика", "Диана", "Гортензия", "Кла­рисса", "Катарина", "Иоланта и Мария", "Эмма", "Фридерика". Публикация их вызвала взрыв негодо­вания у некоторых немецких критиков, сторонников традиционной германской добропорядочности.

Отвечая на эту критику, Гейне объяснял, что худо­жественная обработка материала, грубого по своей природе, должна доставить особую радость людям высокого ума, интеллектуалам, истинным ценителям искусства. Почему? Прежде всего потому, что эти стихи отличаются отсутствием условной поэтической фра­зеологии, непринужденностью и меткостью речи, уменьем пользоваться современным разговорным язы­ком для передачи различных оттенков мысли и на­строений. Что хотел сказать поэт в этих стихотворени­ях? Он стремился показать, что слепая чувственность мстит за себя. Любовная связь, основанная только на чувственности, делает любовников врагами. Это — вза­имное надругательство. И они, наконец, изменяют друг другу. Духовный распад предстает в этих стихотворе­ниях как изнанка "парижской" любви.