Сталин

Страница 6

5.1 декабря 1934 года Сергей. Миронович Киров бы, убит выстрелами в спину в коридоре Смольного в то момент, когда рядом с ним не было охраны. Стрелял Леонид Николаев, который, согласно медицинскому об следованию, сделанному в тот период, имел неустойчивую психику. И поныне существует множество предположений о том, что за люди подстрекали убийцу Кирова и кто являлся организатором убийства. За коротки; срок исчезли все непосредственные свидетели — офицеры НКВД, сотрудники охраны Кирова. Затем на основании приговора суда был казнен сам Николаев. Нет не посредственных свидетельств, которые подтвердили бы, что за убийством стоит Сталин. В то же время трудно себе представить, что это покушение могло произойти без его ведома. Ясно, что на классический вопрос, ком это было выгодно, сегодня может быть дан однозначный ответ.

Создание и сохранение неограниченной личной диктатуры Сталина стало возможным только после того, как была уничтожена та альтернатива, которую пред­ставлял Киров. Всеобщее распространение сталинской деспотической диктатуры могло осуществляться только путем террора во всей структуре власти. Сталин это по­нял довольно быстро. После покушения убийца, а так­же более ста человек, обвинявшихся в терроризме и находившихся в это время в тюрьмах, были казнены. Из Ленинграда было выслано большое число людей, подо­зреваемых в оппозиционной деятельности. Были уже­сточены условия содержания в тюрьмах, перед судом предстали Каменев и Зиновьев. Начиналась эпоха рас­правы с бывшей оппозицией, с великим поколением, представлявшим большевизм. Эти ужасы, как об этом говорил Хрущев на XX съезде, начались с совершения тягчайшего беззакония, инициатором которого был Ста­лин. 1 декабря 1934 года по его указанию, без опроса членов Политбюро секретарем ЦИК СССР было состав­лено постановление ЦИК СССР “О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союз­ных республик”. В соответствии с ним следствие по де­лам о террористических актах должно было заканчи­ваться в 10-дневный срок. Дела слушались без участия сторон. Кассационное обжалование приговоров, подача ходатайств о помиловании не допускались, а приговор приводился в исполнение немедленно после его выне­сения.

Естественно, ответственность за эти беззакония ло­жится не только на Сталина, по и на всех тех, кто помо­гал ему в совершении преступлений. Близко стоявшие к Сталину Молотов и Каганович использовали убийст­во Кирова как предлог для расправы с неугодными им лицами, с известными руководителями, деятелями Со­ветского государства. Чрезвычайные уголовные законы позволяли возводить клевету и истреблять честные и верные партии кадры. В стенограмме XXII съезда КПСС можно прочитать о том, что в ноябре 1937 года Сталин, Молотов и Каганович санкционировали пре­дание суду большой группы известных партийных, государственных в военных руководителей. Подпись этой “троицы” стоит на документе, одобряющем эту акцию. О безжалостном обращении с людьми, кото­рые находились под следствием, свидетельствуют резолюции Сталина, Кагановича, Молотова, Маленкова, Ворошилова на письмах и заявлениях осужден­ных.

После убийства Кирова началась подготовка к организации больших процессов, проводилось, расширение сети исправительно-трудовых лагерей, осуществлялись массовые высылки. В сентябре 193в года Сталин и Жда­нов, отдыхавшие в Сочи, направили телеграмму членам Политбюро, требуя замены наркома внутренних дел Ягоды, подготавливавшего первый большой публичный процесс, мотивируя ее тем, что ОГПУ на четыре года отстает в разоблачении троцкистских и других контрре­волюционных элементов. Эпоху 1937—1938 годов в на­роде называют “ежовщиной” по имени преемника Ягоды — Н. И. Ежова, назначенного наркомом внут­ренних дел. Однако массовые репрессии против простых советских граждан, против руководящих партийных и государственных кадров, обезглавливание командования Красной Армии, создание огромной сети лагерей в Си­бири я других местах не могли происходить без одобрения Сталина, а аресты и ликвидация многих тысяч ру­ководителей—без его личного и прямого .указания. Списки руководителей, подлежащих ликвидации, дей­ствительно, готовил нарком внутренних дел, но для их одобрения требовалась виза Сталина и Молотова, а не­редко и Кагановича. В 1937—1938 годах Ежов предста­вил примерно 400 таких списков. По одним сведениям, в них содержалось много тысяч имен, некоторые источ­ники называют 40 тысяч лиц.

“Сложилась порочная практика, когда в НКВД составлялись списки лиц, дела которых подлежали рассмотрению на Военной коллегии, и им заранее определялась мера наказания. Эти списки направлялись Ежовым лично Сталину для санкционирования предлагаемых мер наказания”, --говорил Хрущёв на 20-ом съезде партии. Хотя Сталин пытался оправдать политику массового террора выдвинутым им тезисом обострения классовой борьбы по мере строительства социализма, это никоим образом не уменьшает его личной ответственности. Сфабрикованные процессы и подобные другие акции были самыми громкими проявлениями волны террора прокатившейся по всей стране.

6.В многочисленных произведениях, посвященных Сталину, освещаются разнообразные вопросы, связанные с его личностью. Однако вряд ли найдется вопрос, но которому бы мнения и оценки исследователей совпа­дали.

Даже такие известные черты характера Сталина, как двуличие, вероломство, способность отказаться от данного им слова, жестокость рассматриваются по-раз­ному. Это прежде всего зависит от определения факто­ров, мотивировавших его поведение. Впрочем, сейчас все больше исследователей склоняются к тому, чтобы не объяснять поведение Сталина исключительно его тяжелым душевным заболеванием, манией преследова­ния, болезненной подозрительностью, которая проявля­лась и по отношению к его коллегам и соратникам. Всем этим чертам его характера особое значение конечно же придает фактор, который Ленин назвал “необъятной властью”, сосредоточенной в руках Сталина. Правда, Ленин указывал и на такие черты характера своего бу­дущего преемника, как капризность, грубость, нелояльность по отношению к товарищам и определенный эгоцентризм Позднее выяснялось, что тщеславие Сталина было более сильным, чем у Троцкого, что у него были совершенно безудержные амбиции, что он полностью пренебрегает моральными нормами. Ленин только тог­да стал обращать внимание на эта качества Сталина, когда внутри партии тот сконцентрировал в своих ру­ках “необъятную власть” к начал предпринимать по­пытки контролировать деятельность самого Ленина. Но в тот период эти качества Генерального секретаря ЦК еще не были настолько очевидными, как это стало позднее. Подобные черты личности Сталина, не очень разборчивого в средствах, вероятно, не проявились бы, если бы он, скажем, занял должность секретаря райкома или управдома где-нибудь в России или Грузии. Ведь униженность, насилие и жестокость представляли собой общественную болезнь, которая в России имела вековое прошлое. В начале века население многих де­ревень подвергалось поркам. Даже долгие годы под­полья не смогли радикально изменить восточные, по-азиатски неукротимые черты характера Сталина. К са­модисциплине его приучили духовная семинария и строгие правила пребывания на нелегальном положе­нии. Однако и они не переломили в нем вождистских амбиций. По мере приближения к вершинам власти эти стремления все больше и больше заполняли его лич­ность. Как и многие настоящие революционеры, он был человеком одержимым, но не только идеей революции. Он был одержим мыслью о своем предназначении, о своем призвании. Его способность навязывать другим свою волю нельзя отождествлять с понятием сильной воли. Среди членов партии большевиков было много людей с сильной волей, было немало и таких людей, которые в сталинских тюрьмах сохранили спою мораль­ную физическую стойкость, и, кстати, как пишет Рой Медведев, трудно сказать, оказался бы Сталин способ­ным на это в подобных условиях.

7.В 30-е годы принимались определенные мери по повышению военно-теоретического уровня командного состава, фор­мированию у него гибкого, масштабного мышления. Но нельзя избавиться от горькой мысли, что десятки тысяч командиров не смогли (не по своей воле) применить знания и умение на по­ле брани, защищай Отечество. В целом накануне войны военно-стратегическая мысль в РККА не уступала немецким доктринальным установкам. Стратегические идеи носили про­грессивный, но, к сожалению, в ряде случаев односторонний и плохо увязанный с практикой оперативного искусства характер. Как уже отмечалось, недооценивалась стратегическая оборона. Многое что было предусмотрено военной мыслью ранее в недалёком будущем придётся нащупывать путём кровавой эмпирии в ходе страшной учёбы на полях сражений.