Сталин

Страница 8

Мы уже отмечали склонность Сталина отвергать идеи о стратегической обороне. Большой вред принесло в начале войны его стремление постоянно навязывать советским войскам наступление. Даже в условиях ката­строфического положения на Западном фронте в первые дни войны Сталин понуждал к наступательным боям. Под Москвой он нетерпеливо подстегивал войска к пе­реходу в контрнаступление, когда сил хватало только для обороны. После успешного наступления под Моск­вой советские войска к лету 1942 года опять попали в стратегически невыгодное положение.

Согласно мемуарам некоторых генералов, занимав­ших высшие посты в Генеральном штабе, мышление Сталина было схематично, он не терпел, когда ему вы­сказывались возражения. Им были допущены немалые ошибки в подборе командного состава, затем некоторых выдвинутых им самим лиц Сталин необоснованно обви­нил в предательстве. Были отданы под трибунал и рас­стреляны генерал армии Д. Г. Павлов, командующий Западным фронтом, и ряд подчиненных ему генералов и высших офицеров.

Ряд исследователей утверждают, что именно личный пример Сталина помог остановить поток бегущих из Москвы. Однако некоторые историки подвергают со­мнению то, что Сталин находился в Москве в критиче­ские дни обороны столицы. Так, по мнению Р. Медве­дева, в момент паники, начавшейся 16 октября, он тоже покинул город и несколько дней отсутствовал. Другие исследователи полагают, что его отсутствие было более длительным.

В ходе планирования контрнаступления под Моск­вой Сталин требовал, чтобы советские войска наступали по широкому фронту, хотя в то время ощущалась не­хватка людских и материальных резервов. Он настаи­вал на продолжении наступления, несмотря па то что заметно иссяк наступательный порыв войск. Известно, что Сталин отклонял предложения Жукова о перегруп­пировке войск.

В ходе своего летнего наступления 1942 года немцы встретились с уставшими, измотанными войсками, и это, естественно, облегчило им выполнение поставленных задач. Как и летом 1941 года, советское командование неверно оценило направление главного удара гитлеров­ских войск, так как предполагалось, что и летом 1942 го­да немцы опять двинутся па Москву. А они начали на­ступать на Юго-Восточном направлении. К тому же Сталин уверовал, что война может закончиться в 1942 году. Именно поэтому были запланированы насту­пательные операции у Харькова и в Крыму. Наступле­ние па юге завершилось провалом — в ходе “керченской катастрофы” за один месяц было потеряно 200 тысяч человек, огромное количество военной техники, тяжелой артиллерии.

Наступление под Харьковом также было неудачным. После начального успеха советского наступления нем­цы развернули контрнаступление и окружили войска Красной Армии. И хотя начальник Генерального штаба предлагал это сделать раньше, Сталин отдал приказ о приостановке наступления, когда уже было поздно. Две армии попали в окружение. На Южном фронте немцы почти беспрепятственно продвигались вперед. В этот момент отчаянного положения Сталин отдал свой изве­стный приказ № 227, в котором было сформулировано требование: “Ни шагу назад!” Позади линии фронта были поставлены заградительные отряды.

Осенью 1942 года немцев удалось остановить уже в глубине страны — на Кавказе и на Волге. Решающую роль сыграл массовый героизм советских людей, кото­рый творил чудеса. Грандиозное сражение произошло в районе города, названного в честь Сталина, в прошлом Царицына. 23 августа 600 немецких самолетов подверг­ли город бомбардировке, в тот же день сухопутные ча­сти вермахта в 7 километрах к северу от города вышли к Волге. Бои шли за каждую пядь земли, за каждый дом. 15 октября немцы заняли тракторный завод. В ру­ках советских войск оставалась полоса вдоль реки ши­риной в несколько сот метров.

6 ноября газеты опубликовали письмо Сталину от защитников Сталинграда: “Посылая это письмо из око­пов, мы клянемся Вам, что до последней капли крови, до последнего дыхания, до последнего удара серд­ца будем отстаивать Сталинград и не допустим врага к Волге!

Перед лицом наших отцов, поседевших героев цари­цынской обороны, перед полками товарищей других фронтов, перед нашими боевыми знаменами, перед всей Советской страной мы клянемся, что не посрамим славы русского оружия, будем биться до последней возмож­ности.

Под Вашим руководством отцы наши победили в ца­рицынской битве, под Вашим руководством победим мы и теперь в великой битве под Сталинградом!”

II ноября немцы вновь пошли в атаку, однако боль­ших успехов им не удалось добиться. Ценой огромных потерь советские войска отстояли Сталинград. 19 нояб­ря на севере и на юге от города началось мощное контр­наступление. Трехсоттысячная армия Паулюса, не по­лучившего приказа к отступлению, была окружена. 2 февраля 1943 года капитулировали последние части окруженной группировки войск.

По наблюдениям очевидцев, с июня по ноябрь 1941 года советские газеты редко упоминали имя Ста­лина. Впервые за долгие годы не публиковались его фотографии, не было обычных славословий. После раз­грома немцев под Москвой он вновь занял свое старое место в пропаганде, но в трудное лето 1942 года опять отошел на задний план. После Сталинграда началось прославление военного гения Сталина. Начиная с этого времени пошло сознательное распространение легенды о “гениальном полководце”.

Эта легенда пережила самого Сталина, ее влияние ощущается и в наши дни. Правдива ли она? Верно ли, что творцом всемирно-исторической победы Красной Армии был Сталин? Нередко можно услышать такой силлогизм: раз война закончилась победой, а Сталин был Верховным Главнокомандующим, то, значит, он был великим полководцем. На основе изучения мемуа­ров советских военачальников, работ историков и лите­ратурных произведений, разбиравших действия Сталина, можно утверждать, что в случае продуманной, тща­тельной и эффективной подготовки к войне немецкое наступление можно было бы остановить не у Волги и Курска, а значительно раньше, причем с меньшими людскими и материальными потерями. На методы ру­ководства Сталина, на его отношение к своим соратникам и сотрудникам решающее влияние оказали те полтора десятилетия, в ходе которых сформировался и ок­реп миф о непогрешимости и дальновидности вождя. Он испытывал тягу к абстрактному схематизму, часто недооценивал силу противника и переоценивал собст­венные способности. Его не волновали потери. Он не хо­тел или не мог вести войну с меньшими потерями. В то же время надо сказать о том, что генералы, работав­шие около него в Генеральном штабе, отмечают его иск­лючительную силу воли, самообладание и четкость, ог­ромную работоспособность. Они подчеркивают, что он был способен учиться и делать выводы из ошибок на­чального периода войны и что в результате этого мог самостоятельно разбираться в вопросах военной страте­гии. Авторы воспоминаний не подтверждают издеватель­ского замечания Н. С. Хрущева о том, что Верховный следил за военными действиями по глобусу. Это отри­цал и маршал Г. К. Жуков: “Могу твердо сказать, что И. В. Сталин владел основными принципами организа­ции фронтовых операций и операций групп фронтов и руководил ими со знанием дела, хорошо разбирался и больших стратегических вопросах. Эти способности И. В. Сталина как Верховного Главнокомандующего особенно раскрылись, начиная со Сталинградской битвы”.

На втором этапе войны у Сталина не осталось и сле­дов прежней неуверенности. На переговорах он предста­вал перед союзниками как вдумчивый, сильный и хит­рый государственный деятель. Руководя военными опе­рациями, он вполне соответствовал своим высоким по­стам. Во время крупных наступлений — а особый инте­рес Сталина вызывали именно наступательные опера­ции — проявлялась его квалификация в военных вопро­сах. Однако его личность не претерпела изменений и во время войны. Он мог быть безжалостным даже по отно­шению к собственному сыну. В самом начале войны Яков Джугашвили попал в плен, будучи рядовым офи­цером. В начале 1943 года немцы предложили обменять его па плененного фельдмаршала Паулюса. Ответ Ста­лина был характерным для пего: “Они хотят, чтобы я начал торговаться с ними. Я не буду этого делать. Война—это война ”. Позднее Яков погиб в плену. Его жена в соответствии с указом, по которому подлежали наказанию родственники попавших в плен, была аре­стована в Москве.