Социально-экономическое развитие казахского общества XVIII-XIX

Страница 3

Функционирование кочевой общины в значительной мере опос-редовалось посезонным ритмом выпаса скота. В зависимости от различий в характере кочевания в разные сезоны года в Казахстане сложилось два типа общины. В зимний, ранневесенний и осенний периоды получает развитие так называемая минимальная община, размеры которой (5—б хозяйств) обычо соответствовали средней величине зимней отары овец (300—400 голов). Размеры общины в эти времена года определялись количеством скота, способного прокор­миться на прилегающих к зимовке пастбищных угодьях и в макси­мальной степени зависели от продуктивности кормов на этой терри­тории. Пастбищные участки, располагавшиеся в радиусе 2—4 км от зимовки, находились в собственности данной общины, которая явля­лась не только формой кооперации труда и самих индивидов, но и единицей землевладения и землепользования.

Второй тип общины имел место в теплый период года. когда кочевники объединялись в более крупные хозяйственные группы преимущественно на основе интересов наиболее рационального обес­печения скота водой.

Размеры расширенной общины определялись в этом случае не столько ее зависимостью от емкости пастбищных угодий, сколько от обеспечения животных водными источниками. Поэтому она обычно представляла собой объединение двух-трех минимальных общин. На основе общей потребности в урегулировании вопросов водопользования возникали отношения собственности на водные источники. В засушливых районах, где основными водоисточниками служили ко­лодцы разной глубины, собственность общины на водные источники реализовывалась в виде права «первого использования», а в ланд­шафтных зонах с преобладанием источников естественного проис­хождения — по праву «первозахвата». Присваивая тот или иной источник, расширенная община фактически присваивала террито­рию вокруг данного водоема. Следовательно, она не только регулиро­вала производственные процессы в сфере кочевого скотоводства, но и являлась субъектом землепользования.

В свою очередь, расширенная община входила в более широкую социальную группу, которая регулировала отношения разных общин­ных групп по поводу землепользования, распределения пастбищных угодий и водных источников, координации маршрутов кочевания. Эта социальная группа известна в исторической литературе под названием «род», «племя», «патронимия», «пастбищно-кочевая об­щина». Она являлась непосредственным собственником всех паст­бищных угодий, на которых в летнее время сосредоточивались составляющие ее части. На уровне этой ассоциации общин реализо­вывались функции внеэкономического регулирования межобщин­ных отношений по поводу земли и воды, а потому она фактически осуществляла регламентацию всей системы кочевания.

Наряду с данной социальной структурой в казахском обществе существовала разветвленная родоплеменная организация, представ­лявшая собой форму объединения людей в разные иерархически организованные социальные группы посредством генеалогического родства.

Казахи подразделялись на Старший (Улы), Средний (Орта) и Младший (Киши) жузы. В Старший жуз входили племена: жалаир, ошакты, канглы, шанышклы, дулат, албан, суан, шапрашты, сарыуй-сын, сргели, ысты. Средний жуз составляли племена: аргын, найман, кыпчак, керей, конрад. Казахи Младшего жуза подразделялись на три крупных объединения: алимулы, байулы и жетыру. По отдельным подсчетам, в XVII — первой пол. XVIII вв. в состав всех трех жузов входило 112 родоплеменных подразделений. Каждое звено данной структуры, например, объединение или племя, дробилось, в свою очередь, на множество более мелких групп (родов и их отделений, поколений, кланов и т. д.), тесно связанных между собой традицией единого генеалогического древа. Все они, как и система в целом, имели сложные генеалогические предания, возводившие свое проис­хождение к одному реальному либо легендарному предку. Совокуп­ность социальных функций, выполняемых родоплемснной организа­цией, и строгая экзогамия по седьмое колено, позволяют представить ее как большую патронимию.

Сфера действия системы генеалогического родства распространя­лась на общественное сознание, семейно-брачные и социально-быто­вые отношения, идеологию, структуры власти и политику. Принад­лежность к тому или иному подразделению родоплеменной структу­ры могла влиять на социальное положение и престиж какой-либо группы, рода, индивида в обществе, определять характер отношений с ними других групп и индивидов. Определенное воздействие оказы­

вал принцип генеалогического родства и на разные стороны социаль­но-экономической жизни казахов, например, в таких случаях, как поручительство за провинности родственников, долги и уплату куна, защита сородичей и оказание материальной помощи.

В низших звеньях родоплеменной организации (аул, отделение, род) посредством этого принципа регулировались вопросы наследо­вания имущества и установлении опеки над малолетними детьми, праволевирата, материального обеспечения ритуальных торжеств по случаю рождения, свадьбы, похорон и т. д.

На уровне высших патронимических групп (племен, союзов пле­мен, жузов) генеалогические связи играли большую роль главным образом в сфере власти, идеологии и политики. Это было обусловлено тем, что в условиях государственно-политической децентрализации кочевого общества система генеалогического родства служила основ­ным механизмом регулирования социальных отношений. Структура власти у казахов была представлена в виде генеалоги ческой иерархии племен.

Производственные отношения. Определенная роль в системе общественных отношений указаховпринадлежалаотношениям, скла­дывающимся между людьми в процессе производства по поводу средств и продуктов труда. В обычном праве казахов зафиксировано несколько форм собственности на средства производства: 1) отноше­ния собственности на скот и продукты скотоводства в форме индиви­дуальной частно-семейной собственности; 2) общинная собствен­ность на землю, или точнее, зимние пастбища; 3) собственность расширенной общины на водные источники: 4) внеэкономическая собственность ассоциации общин на территорию, на которой кочева­ли подведомственные ей группы скотоводов. Характерной особен­ностью производственных отношений в кочевом обществе казахов XVIII — сер. XIX вв. являлась предельная рассеянность прав соб­ственности среди звеньев социальной организации (семья, община, ассоциация общин). Практически ни одна из ее структур не обладала монополией на землю и воду и могла реализовать свои права на них лишь в момент нахождения кочевников на данной территории.

Вместе с тем следует иметь в виду, что зафиксированные в обыч­ном праве формы отношений собственности в силу своей норматив­ной природы, как правило, отражают лишь внешнюю сторону явле­ний и не в состоянии дать полное и объективное представление о сути вещей. В этой ситуации важное значение приобретает рассмотрение производственных отношений в казахском обществе через основную л первичную форму собственности — индивидуальную собственность на скот.

Современными исследованиями выявлена прямая зависимость между общей обеспеченностью хозяйств скотом и видовым составом стада. В стадах богатых скотовладельцев очень высокий удельный вес (по сравнению со среднестатистическим) имели наиболее подвиж­ные виды животных (лошади, верблюды, овцы), тогда, как доля крупного рогатого скота (коров, быков) была минимальной. Напро­тив, бедные хозяйства располагали весьма значительным количест--^ вом крупного рогатого скота, но имели относительно небольшое поголовье лошадей, верблюдов и овец. Поэтому вполне закономерно, что богатые скотовладельцы, имевшие более мобильный состав ста­да, кочевали намного быстрее своих малоимущих сородичей и первы­ми потребляли свежую, никем не тронутую растительность. В то же время менее обеспеченные семьи скотоводов были вынуждены идти следом за ними и потреблять только те корма, которые остались после выпаса хозяйств. В этой связи очевидцы отмечали, что при переходах на летние кочевки «от сего, кто прежде прибудет, тот и занимает лучшие кочевья, другие же, опоздав, не находят уже своих выгод»'. Следовательно, земля в процессе кочевания также вовлека­лась в отношения фактической собственности посредством присво­ения лучших кормовых и водных ресурсов богатыми скотовладельца­ми, осуществлявшими на практике право владения земельными угодьями в виде «права первозахвата». При этом качественно-видо­вой состав стада, прямо зависевший от имущественной обеспечен­ности той или иной семьи, опосредственным путем обусловливал неравенство индивидов в сфере землепользования и водопользования.