Социально-экономическое развитие казахского общества XVIII-XIX

Страница 5

казахов представляли старшины, осуществлявшие социально-регу­лирующие функции во всех звеньях кочевых общин. «Сии начальни­ки, или князья, — отмечал И. П. Фальк, — самые богатые, весьма уважаемые и суть оракулы аймаков, и поэтому хан влиянием его на оные места может много действовать через их посредства, несмотря на малую их власть» "'. Звание старшины, нередко обозначаемого в источниках термином «аксакал», у казахов могли получить лица, обладавшие большим интеллектуальным потенциалом, разносто­ронними знаниями и богатым опытом пастьбы скота. В условиях кочевого скотоводческого хозяйства эти качества неизбежно стано­вились важнейшим фактором концентрации скота и материальной обеспеченности индивида. Поэтому закономерно, что именно эконо­мически господствующий класс, присваивая функции социально-экономического, политического и судебного регулирования, активно вторгался в сферы идеологии и духовной культуры. В этой связи султан Т. Сейдалин писал, что «слово «аксакал» имело силу закона для одноаульцев и приказание его исполнялось беспрекословно, иначе каждый из них за ослушание своему аксакалу подвергался гневу его и гонению со стороны своих сородичей»17. Старшины-аксакалы образовывали фундамент всей социальной стратификации казахско­го общества, пополняя из своих рядов другие социальные категории и сословия. • j

Наряду с разными сословными группами, представлявшими гос­подствующую часть кочевого общества, и свободными общинниками, в Казахстане существовали категории зависимого населения — рабы и тюленгуты.

Тюленгутами называли лиц, находившихся на службе у султанско­го сословия. Появление этой прослойки было связано с междоусоби­цами и многолетней борьбой с джунгарами, обусловившими большой спрос верховной власти и ее представителей — султанов — на «служи­лых» людей.

К категории зависимого населения относились также рабы-кулы, которые набирались из среды пленных россиян, калмыков и иранцев. Однако рабство не получило широкого распространения у казахов и не выходило за рамки патриархального домашнего рабства. Рабы использовались главным образом в личном хозяйстве: по уходу за животными, для обработки посевов, в домашнем обиходе.

В целом социальная стратификация казахского общества свиде­тельствует о том, что в XVIII —сер. XIX вв. диапазон внеэкономи­ческих отношений в нем был весьма незначителен. Специфический характер общественного развития казахов обусловливал неразви­тость многих надстроечных категорий, отсутствие глубокой специа­лизации в осуществлении социальных, военно-политических и судеб­ных функций, а в результате этого имел место поверхностный харак­тер процессов формирования социальных институтов и сословий. *

Социально-политическая организация. Необходимость коорди­нации и регулирования взаимоотношений между разными ассоциа­циями общин по поводу землепользования, маршрутов кочевания, межобщинных противоречий и отношений с соседними государства­ми и народами определяла в казахском обществе существование структурной социально-политической организации. Характерной ее особенностью являлось осуществление различных общественных функций (социальных, судебных, военно-политических и т. д.) одни­ми и теми же социальными институтами, что объясняется в первую очередь неразвитостью элементов надстройки в условиях кочевого общества. При этом каждый тип общественных отношений обладал известной самостоятельностью, в результате чего вся структура носи­ла дискретный характер.

Основными звеньями социально-политической организации ка­захского общества являлись два типа структур: социальные организ­мы, в рамках которых осуществлялось внеэкономическое регулиро­вание и координация общественных отношений, и структуры, выпол­няющие военно-политические функции.

функции регулирования системы землепользования, организа­ции выпаса стад, кочевых маршрутов, пастбищных угодий на уровне межобщинных отношений сосредоточивались в ассоциации общин. На практике это выражалось в праве хана, султанов, родоначальни­ков-старейшин регламентировать систему кочевания.

Другой важной функцией ассоциации общин была глубокая регла­ментация всего спектра внеэкономических отношений, в частности арбитраж и контроль, наказание виновников, разрешение межоб­щинных противоречий и конфликтов с другими общностями, органи-згЫ.ия обороны и нападения, в том числе, барымты и т. д.

! Наряду с данной структурной общностью, интегрирующей разные типы общин в летний период года и распадающуюся на составляю­щие ее части в прочие сезоны кочевого цикла, существовала струк­турная организация, функции которой состояли в регулировании военно-политических отношений в среде кочевников и за ее предела­ми. Поскольку решение всех возникающих внутри и внешнеполити­ческих проблем могло осуществляться, как политическими, так и военными средствами, то обе функции в период конфронтации кон­центрировались в одних руках (ханов, султанов или батыров), а в период мирной жизни дифференцировались.

Структура военно-политической организации казахов строилась в форме доминирования наиболее мощных в военном и политиче­ском отношении племен над другими. При этом первые составляли ядро в данной организации. Так, сила и влияние такого крупного государственного деятеля, как Абылай, основывалась на могуществе аргынов — крупнейшего племени в составе Среднего жуза; Каип-хана— на силе кочевников шекты и торткары; Барак-хана — на найманах; Кенесары Касымова — на кыпчаках и т. д. На этой основе строились государственные образования — ханства.

Структуры военно-политической организации включали обычно в среднем 10 тыс. человек, и только в годы движения Кенесары Касымова их численность составляла около 20—25 тыс. человек.

Исключением явились периоды отражения крупномасштабной агрессии со стороны соседних государств (например, Джунгарии), когда в боевых действиях участвовало большинство взрослого муж­ского населения.

Наибольшую роль военно-политическая организация играла на периферии кочевого мира, где казахи вынуждены были постоянно регулировать свои отношения с оседло-земледельческими государ­

ствами (Россией, Китаем, Среднеазиатскими ханствами). Не случай­но именно на стыке кочевого и оседло-земледельческого миров располагались центры государственно-политических образований ка­захов, в частности резиденция казахских ханов в г. Туркестан.

Напротив, в кочевых ареалах военно-политическая организация имела свой порог проникновения в глубину общественных отноше­ний, так как процессы централизации власти входили в противоре­чие с характером труда и образом жизни кочевого населения, пред­полагавшими необходимость организации производства в неболь­ших по размеру хозяйственных организмах и их рассредоточенность на всей пастбищной территории.

В силу замкнутости и натурально-потребительной направленнос­ти системы кочевого скотоводческого хозяйства в сферу действия военно-политической организации вовлекались социальные инсти­туты преимущественно на уровне ассоциации общин, а то же время сами общинные структуры и масса рядовых скотоводов оставались вне досягаемости этой организации. Вследствие незначительной укорененности и дифференцированности разных сфер социально-политического управления, происходило как бы рассеивание власти, что приводило к децентрализации всего казахского общества и не­прочности его государственных образований. /

Организация ханской власти. Верховная власть в Казахстане сосредоточивалась в руках хана, который избирался только из динас­тической линии чингизидов (торе). Ханская власть считалась на­следственной. Законными наследниками хана становились, как пра­вило, его дети, братья и внуки. В основе механизма наследования лежал принцип меритократии, согласно которому ханами избира-лисьлица, обладавшие незаурядным умом и реальным политическим влиянием в обществе. Такое влияние у кочевников имели обычйо предводители наиболее крупных и сильных племен или союзов пле­мен: аргыны, шекты, найманы, занимавших почетные места в генеа­логической иерархии. Поэтому носителями верховной власти в Ка­захстане становились главным образом представители торе, стояв­шие во главе наиболее могущественных племенных образований. Но в любом случае возведение на ханский престол могло осуществляться только с согласия съезда казахской знати.