Сословная политика царского самодержавия

Страница 17

Однако для нормального функционирования монастыря и хозяйственного освоения дремучих лесов рабочих сил явно не хватало. Нужны были рабочие руки, приток которых в лице беглых русских крепостных крестьян и бобылей, холопов, посадских людей и других тяглых людей из различных уездов центра страны, мог бы в какой-то мере решить эту проблему. Тем более, что “урочные лета” ограничивались в конце 20 – начала 30-х годов лишь 5-летним сроком, по истечении которого прежний господин терял свои владельческие права на бывшего своего крепостного человека. Исключением из этого правила пользовался лишь один Троице-Сергиев монастырь, которому в 1613-1614 гг. правительство разрешило искать бывших крепостных в течение 9 лет[140]. По исследованиям Б.Д. Грекова 12 февраля 1614 г. Троице-Сергиев монастырь получил просимое: срок был удлинен до 9 лет[141]. Но и удлинение срока помогло мало. Через год монастырь опять зажаловался, что те землевладельцы, у которых жили беглые крестьяне “учинились сильны…, крестьян вывозить им за себя не дали, а которые были вывезены, и они тем крестьянином хлеба не дали, и те крестьяне к ним, к хлебу, опять выбегали, а иных к себе насильством поймали”[142]. Однако это исключительное положение монастыря не устраивало массу дворян, делало их беспомощными в борьбе с утечкой рабочей силы.

Но вернемся к Спасо-Юнгинскому монастырю, который в 1630 г. направил в Москву очередную челобитную с просьбой выдать ему “Бережельную грамоту” на “всяких вольных гулящих людей”, созываемых “на льготу” на монастырскую землю для распашки пашни в “черном лесу” и поселения. Однако, без указной царской грамоты на право владения пришлыми крестьянами, монастырь не в состоянии защитить собственные интересы по закреплению пришлых тяглых людей из-за постоянных притязаний на них различных феодальных владельцев. Эта просьба монастыря была услышана властями. Царской грамотой из Приказа Казанского дворца от 9 июня 1630 г. козмодемьянскому воеводе С.Б. Бакматову предписывалось “строителю Тимофею 3 братью и их крестьянам, и бобылям, которые у них на пашне будут, никто ни какова насильства и обиды не чинили, чтоб им на тое новорасчистную пашню созвать всяких вольных людей и пашня распахать”.[143]

“Бережельная грамота” распространялась лишь на тех пришлых крестьян и бобылей, которые добывали своим трудом “новоросчистную пашню” в монастырском лесу.

Так Спасо-Юнгинский монастырь при активной поддержке центральной и местной властей стал закреплять за монастырем собственных крепостных крестьян и бобылей.

Подводя итоги вышесказанному необходимо заключить, что церковь в течение всего XVII в. сохраняла в значительной мере свои позиции самостоятельной феодальной организации. Политика светской власти по отношению к церкви определялась стремлением ликвидировать феодальные привилегии церкви, подчинить ее общей системе гос. централизации. Но достичь полного успеха на этом пути дворянскому правительству не удалось. Правительство, нуждаясь в идеологической поддержке церкви, влияя на эксплуатируемые массы, должно было уступить напору церковников и отказаться от ряда принятых ими мер. Подобную картину церковного усиления мы можем наблюдать в период соправительства патриарха Филарета с М.Ф. Романовым. Филарет добился для себя титула “великого государя”; а для укрепления своей власти и политического значения церкви провел в 1620-1626 гг. реформу по централизации церковного управления, им был учрежден ряд патриарших приказов: Дворцовый, Казенный, Разрядный, Судный. Функции этих приказов были близки к функциям соответствующих государственным приказов. Они заведовали патриаршим имуществом, землями, казной, крестьянами и служилыми людьми. Патриарший разряд осуществлял судебные дела по преступлениям против веры, разбирал незаконные браки населения всего государства. В патриарших приказах сложилась особая служебная иерархия: свои бояре, окольничие, дворяне, дьяки и подьячие. Патриархи были подведомственны члены церковной иерархии - четыре митрополита: Новгородский, Казанский, Ростовский и Крутицкий; архиепископы и епископы, заведовавшие тринадцатью епархиями (духовными округами). В церковном управлении и суде в первой половине XVII в. не было единообразия. По сведениям Н.П. Ерошкина патриарху была подсудна лишь часть монастырей и их вотчин; другая часть монастырей была подсудна Приказу Большого дворца, третья – епархиальным властям, четвертая – привилегированным монастырям, пятая – общим судам.

Таким образом, церковь XVII в. представляла собой влиятельнейшую организацию господствовавшего клаccа феодалов, претендовавшую на независимость и даже превосходство своей власти над светской. С одной стороны, обманывая народ, подвергая его тяжелейшей эксплуатации, церковь негативно проявила себя в истории нашей страны. Но с другой стороны, именно монастыри оказались теми очагами, где сохранились ценнейшие фонды письменных источников не только о монастырском хозяйстве, но и о социально-экономическом, политическом и культурном развитии многонациональной России.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя итоги вышесказанному следует заключить, что XVII столетие является важным периодом в истории государства Российского. В тысячелетних спиралях российской истории особо выделяется последняя её треть: гибель одной династии – Рюриковичей, избрание по соборному волеизъявлению новой – династии Романовых. В 1613 году на престол взошел М. Ф. Романов – родоначальник новой династии, который положил конец Смуте. После того, как народным трудом были ликвидированы последствия серьёзного разорения страны, вызванного иностранной интервенцией, затормозившей ход развития России, с 30-х годов XVII века наблюдается новый подъем экономики, связанный со складыванием всероссийского рынка и развитием мануфактур. В это время происходило сплочение феодалов в единое дворянское сословие. Новое столетие ознаменовалось сменой господствующего класса , а именно: уничтожение старого привилегированного боярства и выдвижение вперёд простого дворянина. Дворянство начинает играть ведущую роль в местном и центральном управлении , так как оно являлось единственной верной опорой русского самодержавия. Однако необходимо напомнить, что тогдашняя служба требовала от человека не исключительной талантливости и ярко выраженной индивидуальности, а знаний и навыков, выносливости и мужества, которые были доступны простому служивому человеку. Таким образом, происходит уравнение сословных привилегий различных прослоек плана феодалов и его “одворянение”.

К началу XVII века русское войско состояло из служилых людей “по отечеству” и служилых людей “по прибору”. Между двумя этими категориями была положена разделительная черта: служилые люди “по отечеству” составляли основу класса феодалов крепостников, а приборные служилые люди были экономически близки к тяглым классам населения подвергались феодальной эксплуатации со стороны государства. Начало столетия характеризуется увеличением числа городовых стрельцов. Правительство, учитывая моральную и военную устойчивость стрельцов в борьбе с интервентами, начало постепенно превращать стрелецкое войско в свою опору по внутренней охране государственного порядка. Значительно изменилось и положение казачества: правительство ряды служилых наказов от крестьян, холопов, расселило казаков небольшими отрядами и подчинило их своему воеводскому управлению. В результате этих мер, казаки потеряли своё военное и политическое значение и превратились в служилых людей городовой и осадной службы.

Кроме того, в XVII веке класс феодалов сделал значительный шаг вперёд по пути утверждения своего господствующего положения. Расширялись и укреплялись их права на землю. В первую очередь, под действием экономических сдвигов в стране, поместное землевладение освобождалось от свойственных ему специфических черт условного землевладения, сливалось к вотчинным и поглощалось последним. В связи с общим укреплением позиций, дворянство произвело огромные захваты чёрных земель, дворцовых, приборных, служилых людей и “дикого поля”. Законодательство правления М. Ф. Романова носило явно продворянский характер. Развитие феодальной собственности выражалось, прежде всего, в её огромном количественном росте. Правящий класс, сплачивая свои ряды и ломая перегородки между своими сословными группами, в то же время обособлял себя, ограничивая от других сословий, отторгая своих неимущих членов.