Проекты решения аграрного вопроса в России

Проекты решения аграрного вопроса в России

Учебный материал

РОССИЙСКОЙ КОЛЛЕКЦИИ РЕФЕРАТОВ (с) 1996

http://referat.students.ru; http://www.referats.net; http://www.referats.com

+-

ВСТУПЛЕНИЕ.

Вопрос о крепостном праве, о порядке землевладения уже давно стоял перед правительством России, но к коренному его реформированию Россия смогла подойти только в начале XIX века. Конечно, до обострения этого вопроса были попытки улучшить положение крестьян, а как следствие улучшить и экономическое положение страны. В этом большую роль сыграл и Петр I, и Екатерина II, сумевшие небольшими реформами улучшить положение своего народа. В истории отмены крепостного права в России их реформы сыграли, безусловно, большую роль. Но самыми значимыми для решения аграрного вопроса в России стали реформы, начавшиеся при Александре I. В истории России можно выделить несколько фигур, деятельность которых оставила, несомненно, большой след в реформировании крепостной России.

Но перед тем как перейти к рассмотрению вопросу темы реферата, нужно понять, почему XIX век стал той отправной точкой в формировании новой России. Первые трещины в старом порядке, обнаружившиеся как раз при Александре I, обязаны своим появление вовсе не его личным взглядам. Наоборот, эти последние становятся нам понятны только в связи с общей переменой воззрения на крепостное право со стороны известной части дворянства. Эту перемену мы можем проследить от эпохи более ранней, чем начало XIX века. Когда Екатерина II предложила в 1765 году Вольному Экономическому обществу известную тему: «Что выгоднее для земледелия, чтобы земледелец имел в собственности землю, или только движимое имение», и на эту тему Беарде де Лаббе ответил, вполне согласно со взглядами самой императрицы, что для успешности земледелия необходимо право собственности крестьянина на землю - а для этого, в свою очередь, необходимо освободить крестьянина, ибо раб собственности иметь не может, - в обществе, и Вольном Экономическом, и вообще дворянском, произошел большой и весьма знаменательный раскол. Одни, как Сумароков, заявляли, что «свобода крестьянская не только обществу вредна, но и пагубна, а почему пагубна, того и толковать не надлежит». Но наряду с несогласными были и защитники такого суждения Беарде. В числе этих защитников мы встречаем как раз представителей крупного землевладения.

Из сказанного напрашивается вывод: вопрос об отмене крепостного права был актуален уже при Екатерине, Александр же приступил к решительным действиям.

Теперь перейдем непосредственно к рассмотрению проектов, в том, или ином роде ставших опорой для будущих реформ.

АЛЕКСАНДР I. ПРОЕКТЫ СПЕРАНСКОГО И МОРДВИНОВА.

Порядку, обеспечивавшему дворянство при Павле, угрожала личность. От нового императора ждали прежде всего гарантий против личного произвола. Александр оправдал ожидания очень быстро. 26 марта 1801 г., через две недели после вступления на престол, он упразднил «совет при императорском дворе», влачивший при Павле жалкое существование: под конец он собирался только для цензуры иностранных книг, а когда их вовсе было запрещено привозить из-за границы, исчезло и это занятие. Столь дискредитированное в общественном мнении учреждение могло только мешать. Вместо него, указом 30-го марта был учрежден «Совет непременный из лиц, доверенностью нашею и общею почтенных». Назначение Совета, говорил указ, состоит в том, чтобы «постановить силу и блаженство империи Всероссийской на незыблемом основании закона». «Оградив два первых состояния подданных наших непоколебимыми правами и преимуществами», продолжал указ, «мы призываем Совет к уважению последнего из них». Совет должен « . вдохнуть дух жизни и бодрости в важные состояния людей». Дела из Совета вносятся на утверждение государя, «когда большинством голосов будут уважены. Не имеющие сего уважения остаются без действия».[1]

Итак, новые узаконения не будут больше продуктом личной воли: они будут пропускаться через фильтр «избранного сословия» (так называется «непременный Совет» в указе 30-го марта) и отвергнутые большинством лиц, «доверенностью общею почтенных», они не могут получить обязательного для всех значения. Торжественно восстановленная Александром «жалованная грамота» дворянству (манифест 2-го апреля 1801 г.) находилась теперь под надежной охраной. Но тот же указ 30 марта уже содержал в себе указание, что грамоте может грозить опасность с другой стороны: указ напоминал Совету о существовании «последнего» из общественных классов тогдашней России, крепостного крестьянства, - а 16 мая в Совете уже обсуждался вопрос о непродаже крестьян без земли. Только что успокоенное «первенствующее сословие» должно было опять обеспокоиться.

В 1807 г. Александр говорил генералу Савари: «Я хочу вывести народ из того варварского состояния, в котором он находится при существовании торга людьми. Я скажу даже более. Если бы образованность была на более высокой ступени, я уничтожил бы рабство, если бы даже это стоило мне жизни».[2] Современник объяснял это влиянием воспитателя Александра, Лагарпа, который «глубоко внедрил в сердце своего воспитанника религиозное уважение к человеческому достоинству» (Стурдза).[3]

Можно было бы проследить и другую идейную связь: влияние французской революции на Александра было более сильно и непосредственно, чем это обыкновенно себе представляют. Бабушка, Екатерина II, когда ему было четырнадцать лет, читала с ним конституцию 1791 г. и объясняла ему причины революции. Его друзья, - в особенности бывший член якобинского клуба Строганов, - приносили ему живые, непосредственные впечатления великой борьбы. Он настолько проникся ими, что принес с собой на престол даже республиканскую терминологию эпохи: в одной записке, писанной уже императором Александром, высказывается задушевное желание стать когда-нибудь «полезным гражданином своего отечества» (citoyen de la patrie). И еще за несколько недель до смерти, в самый разгар аракчеевщины, Александр сказал одному из своих домашних - человеку, перед которым не нужно и не интересно было рисоваться: «Что бы обо мне ни говорили, но я жил и умру республиканцем».[4]

Как ни резок был контраст этих слов императора с тогдашним действительным положением его империи, при данной обстановке нет оснований подозревать их неискренность. Но именно этот контраст и показывает нам, что дело было совсем не в искренности или неискренности Александра, - как нередко в раздражении утверждали его современники. Если республиканизм Александра не помешал аракчеевщине, то и его «религиозное уважение к человеческому достоинству» нисколько не помешало бы дальнейшему прогрессу крепостного права: что именно и случилось в свое время с Екатериной II .

Если мы присмотримся к экономическому положению крупного русского землевладения при Екатерине II, мы без труда получим разгадку явления. Почти все наиболее крупные вотчины были на оброке; почти все владельцы таких вотчин не жили в них, а пребывали в Петербурге при дворе. Именно наблюдение над ближайшим к ней кругом привело Екатерину к неправильному выводу, что у помещиков «все деревни почти на оброке». В то время как владелец барщинного имения видел в себе прежде всего, владельца крепостных «душ», живой рабочей силы, - хозяин имения на оброке должен был видеть в себе, главным образом, собственника земли и получателя ренты. При переходе к капиталистическому строю первый заботился о том, чтобы как можно лучше использовать труд своих крестьян, - второй о том, чтобы поднять ренту; если этого можно было достигнуть путем юридического раскрепощения, но сохранив при этом экономическую зависимость крестьян от владельца, он ничего не имел бы против.

Раскрепощение, наоборот, само по себе могло бы стать источником денежного дохода, если бы оно произошло не сразу, а постепенно, и притом не даром, а с выкупом. Популярнейший теоретик русского «лэндлордизма» Александровской эпохи, Адмирал Мордвинов, так именно и предполагал организовать освобождение крестьян. «Свободу», писал он, «следует давать не сразу, а постепенно, в виде награды трудолюбию и приобретаемому умом достатку: ибо сим только ознаменовывается всегда зрелость гражданская».[5] Он приводит и детальную расценку «выкупных платежей» - не на землю, а за личность крестьянина. Дороже всего оцениваются, как это понятно, мужчины в наиболее работоспособном возрасте: от 20 до 40 лет выкуп составляет 1500-2000 рублей за «душу». Напротив, за детей от 2 до 5 лет назначается лишь по 100 р., а за стариков старше 50 лишь 500 р. Люди старше 60 лет, т. е. совершенно негодные в качестве работников, отпускаются совсем даром.