Политическая история Полоцкого княжества в XII веке

Страница 2

Какие же уделы получили сыновья Всеслава после смерти отца? Из летописи мы знаем, что Минским уделом безраздель­но владел Глеб Всеславич. Мы установили, что Полоцкий, главнейший, удел получил старший сын Всеслава - Давыд. Фамиль­ный удел Рогволода-Бориса определяется по княжению его сына и внука: под 1159 г. летопись сообщает, что его сын Рогволод Борисович бежал из заточения в Минске и направил­ся в Друцк, где его приняли как своего князя. Сюда же он бежал в 1161 г., бросив полоцкое княжение, после битвы под Городцом («а Полоцку не смети ити, зане же множество поги­бе полотчан». Здесь в 1171 г. он же заказал знаменитую надпись на огромном камне, древнем дольмене (так называе­мый Рогволодов камень). В Друцке княжил и его сын Глеб Рогволодич (1180 г.). Таким образом, по княжению сына и внука мы определяем, что Борис-Рогволод уже владел Друцком, получив этот удел, по-видимому, по смерти отца (1101 г.).

Перейдем к младшим сыновьям Всеслава Полоцкого, в отно­шении владений которых в науке также нет ясности. Под 1116 г. Повесть временных лет сообщает о смерти Романа Всеславича, его вдова упоминается в житии Евфросинии Полоцкой. Под 1130 г. летописец сообщает о кривичских князьях Давыде, Ростиславе, Святославе и двух Рогволодичах (именно в этом порядке), которых киевский Мстислав «поточи Царюгороду за неслушанье их». В другом месте той же летописи узнаем, что сосланы они были с женами и детьми, а Лаврентьевская летопись уточняет имена Рогволодичей - Василий и Иван. Итак, помимо трех старших сыновей у Всеслава было еще три младших сына - Роман, Ростислав и Святослав. Взаим­ное старшинство их неизвестно; можно полагать, что они вла­дели тремя оставшимися уделами-волостями - Витебским, Лукомльским и, вероятно, Изяславльским. Для определения вла­дений Романа данных нет: он умер слишком рано. Мало дан­ных и для утверждения о владениях Ростислава-Георгия. Польский историк Т. Василевский отождествляет брата Евфросиньи Полоцкой Вячеслава с кокнесским князем Вячко, что позволило ему утверждать, что Ростис­лав Всеславич и его дочь Евфросинья Полоцкая были владель­цами якобы Кокнессе. Однако это невероятно. Т. Василевский забывает, что Евфросинья, судя по ее житию, постриглась в монахини еще при жизни Бориса Всеславича Полоцкого (умер в 1128 г.), родилась, следовательно, около 1120 г., в конце жизни удалилась со своим братом Вячеславом в Ви­зантию, где и умерла в 1173 г. Вячко же действовал в начале XIII в. и был убит немцами при осаде Юрьева в 1224 г. Он не мог быть братом полоцкой просветительницы, так как принадлежал к другому поколению полоцких князей.

В начале XII в. Витебск и его удел-волость находи­лись во владении, по-видимому, одного из сыновей Всеслава Полоцкого - Романа, Святослава или Ростислава. После вы­сылки князей в Византию (1130 г.) в Полоцкой земле остава­лось, по-видимому, несколько второстепенных князей, среди ко­торых история оставила нам имя одного—Василька Святославича, возведенного в 1132 г. по воле полочан на полоцкий стол. Был ли он до этого владельцем Витебского удела (и наследо­вал в этом случае его после ссылки отца), мы не знаем. Скорее - нет. По городам изгнанных были посажены ставленники Мстислава Владимировича—«мужи свои». Витебский удел, всего вероятнее, стал вотчиной-уделом Смоленска, почему мы и видим там в 1165 и 1167 гг., как мы говорили, сына. смоленско­го князя. Сорокадвухлетпий срок отпадения Витебска - слиш­ком большое время, чтобы безоговорочно считать поставление Васильковичей туда их законным возвращением в отчину деда Святослава. За это время традиция, несомненно, могла быть и нарушена.

Период правления Василька Святославича в Полоцкой зем­ле мало освещен источниками. Начавшиеся частые походы Мстислава Киевского на данников Полоцка - литовские племе­на (1129, 1131 гг.) - с вокняженисм Василька прекратились. Ослабевший Полоцк был втянут в борьбу южнорусских князей на стороне противников Изяслава Мстиславича (1137 г.). Од­нако слабому Полоцку отношения с Мономаховичами были вы­годны. В следующем, 1138 г. Василько заигрывает с Всеволодом и Святополком Мстиславичами - новгородскими изгоями, про­езжавшими через Полоцк в Псков (1138 г.). В 1138 г. по­лоцкие «вой» участвуют в походах Мономаховичей на Ольговичей.

Возвращение полоцких князей из Византии (летопись сооб­щила нам только о возвращении двух Рогволодичей—князей друцких в 1140 г., но вскоре на минском столе оказываются и минские Глебовичи, по-видимому также возвратившиеся) создало острую ситуацию в Полоцкой земле и потребовало пе­рераспределения уделов. Как это было осуществлено - нам не­известно, но во всяком случае далеко не мирно.

К усобицам привлекались южнорусские княжеские группи­ровки, что подкреплялось и матримониальными связями: Васильковна выдается замуж за сына Всеволода Ольговича, Рог­волод Борисович женится на дочери Изяслава Мстиславича. Сообщая о свержении с полоцкого стола в 1151 г. Рогволода Борисовича, летопись не указывает, когда этот князь, держа­щий сторону Мстиславичей и женатый, как мы сказали, на дочери Изяслава, сел на полоцкое княжение и сменил Василь­ка. По-видимому, это произошло в 1146 г., что подтверждает, на наш взгляд, и Воскресенская летопись, которая относит к этому году вокняженис в Друцке Глеба «Рязанского» (это ошибка: в Друцке был свой Глеб Рогволодич, не имевший отноше­ния к Рязани). Друцк получил князя Глеба в 1146 г., потому что его отец Рогволод был переведен в этом году своим тестем киевским Изяславом в Полоцк.

В том же 1146 г. новый князь появился и в Минске: это был, мы знаем, Ростислав Глебович, сын Глеба Минского, умершего в 1119 г. в Киеве (не исключено, что это и был мифический Ростислав, которого считают сыном Всеслава, изгнанным в Ви­зантию, и о котором молчат наши летописи). Все сказан­ное подтверждает нашу мысль, что с вокняжением в Киеве Изяслава Мстиславича в 1146 г. в Полоцкой земле началось немедленное перераспределение столов: полоцкий стол получил возвратившийся из Византии Рогволод Борисович, друцкий стол занял его сын Глеб, а на минском княжении сел сын минского Глеба - Ростислав.

Распределение полоцких столов 1146 г. ненадолго примирило страсти полоцких князей. К тому же за время отсутствия по­лоцких князей в городах развилось новое явление - городское вече, с которым полоцкие князья уже не могли не считаться. С развитием феодальных отношений князь все более под­чинял своей власти управление, предводительствовал войском, вершил суд и расправу. Только в крупных городах в XII в. вече временами фактически ограничивало княжескую власть, как это наблюдалось в Полоцке. Однако даже в крупных городах самоуправление городской общины не получило дальнейшего значительного развития.

Вече играло важную роль в политической жизни Полоцка, особенно с конца первой трети XII в. Вечевое собрание приглашало князя, при­нимавшего условия «ряда», вырабатываемого горожанами. Существен­ной особенностью выборности князя в Полоцке было то, что этот вы­бор ограничивался узким кругом лиц из местной княжеской дина­стии.

В 1151 г. полочане схватили своего князя Рогволода Борисовича и сослали в Минск, и там его держали в великой нужде, а князя Рости­слава Глебовича, княжившего до этого в Минске, увели к себе и по­садили на полоцкий стол. Эти князья были двоюродными братьями, внуками Всеслава Брячиславича. Через восемь лет им снова пришлось столкнуться в борьбе за полоцкий стол, что отражено в рассказе о со­бытиях в Полоцке и Друцке, помещенном в Ипатьевской летописи под 1159 г. Он имеет исключительное значение, для понимания социально-политического строя Полоцка, взаимоотношений между вечем и князем в XII в.

Полочане, распоряжаясь княжеским столом, поступали так же, как делали горожане в Киеве и Новгороде. Летопись не дает сведений, кого нужно понимать под полочанами, которые изгоняли из Полоцка Рогволода, а затем Ростислава. Однако из описания следует, что основ­ной силой здесь были горожане. Это они замыслили «совет зол» против князя Ростислава в 1158 г. Полочане вели тайные переговоры с Рог­володом, который находился в Друцке, где были его сторонники, при­бывшие сюда из Полоцка. У Ростислава было тоже немало сторонни­ков в Полоцке. Все это придавало драматизм событиям с неподражае­мой живостью, представленным в летописном рассказе, написанном по свежим следам из уст очевидцев, а, может быть, это вставка в Ипать­евский летописный свод, взятая из недошедшей до нас Полоцкой ле­тописи. Горожане («люди») принимали активное участие в общественно-политической жизни города и не были пассивными зрителями борь­бы боярских группировок, поддерживавших угодного им князя.