Новгородские берестяные грамоты

Страница 2

“Есть град между небом и землею. а к ному еде посол без пути, сам ним, везе грамоту непсану”.

Загадка. Вот она в переводе: “Есть город между небом и землей, а к нему едет посол без пути, сам немой, везет грамоту неписаную”. Эту загадку загадывали еще в прошлом веке, да и в начале нынешнего. когда библейские легенды были общеизвестны. Город между небом и землей - это ковчег, в котором Ной спасался во время потопа. Немой посол - голубь, посланный узнать, не показалась ли земля. А грамота неписаная - масличная ветвь, которую голубь несет в клюве как знак, что земля близка.

В следующей экспедиции главным видом берестяной грамоты, по-прежнему, остается частное письмо. Но в дополнение к уже известным разновидностям записей - еще несколько. Вот хозяйственное письмо приказчика своему господину:

“Поклон от Михаили к осподину Тимофию. Земля готова, надобе семяна. Пришли, осподине, целовек спроста, а мы смием имать ржи без твоего слова”.

Л.В. Черепнин привел много свидетельств того, что в средние века семена для посева находились под особым контролем владельца земли. Ведь от их сохранности и правильного распределения зависели урожай и главные доходы владельца. Без специального распоряжения феодала даже приказчик не рисковал поступить по своему усмотрению. “Пришли это распоряжения поскорее, - просит Михаил Тимофея, - Земля уже вспахана”.

Вот духовное завещание: “Во имя отца и сына и святого духа. А аз раб божии Михаиль, отхождя живота сего, пишю рукопсание при своем животе, что ми Кобилькеи 2 рубля ведати .”

Вот начало закладной грамоты: ” Се соцетеся Бобр с Семёном на полотерея рубля на 3 годы полоцветертынатуя гриви, а рубл . “-”Сошлись Бобр и Семён на два с половиной рубля на 3 года 13 с половиной гривен, а рубль .”

Вот берестяной ярлык, привязывающийся, вероятно, к каким-то вещам, чтобы обозначить их владельца, - грамота № 58. На ней только одно слово: “ Маремеяне” .

А грамоты № 43 и № 49 решительно перечёркивают расстояние в шесть веков, отделяющих их от сегодняшнего дня до рубежа XIV - XV веков, когда они были написаны. Из-за строк берестяных листов отчётливо звучат живые голоса: мужской решительный, не любящий ждать и привыкший распоряжаться, другой - женский, плачущий в тоске, ищущий сочувствия и утешения.

Грамота № 43: “ От Бориса к Ностасии. Како приде ся грамота, тако пришли ми целовек на жерепце, зане ли здесе дел много. Да пришли сороцицю, сороцице забыле.” Борису, находящемуся где-то вне Новгорода, понадобился конь для разъездов. Он просит немедленно прислать ему слугу на жеребце. Очевидно, Борис богатый человек и у него много слуг. Если бы слуг было немного он позвал бы по имени того, который ему нужен; здесь же Борис полагается на выбор самой Настасьи. Заодно она должна прислать ему забытую дома рубашку.

***

Одни считают древнюю Русь чуть ли не поголовно безграмотной, другие допускают возможность признать распространение в ней грамотности. Источники дают нам слишком мало сведений, чтобы можно было с их помощью доказать верность того или другого взгляда, но весь контекст явлений русской культуры говорит скорее в пользу первого взгляда, чем в пользу последнего.

Изучение высших достижений древней Руси в области литературы, зодчества, живописи, прикладного искусства делало всё более несостоятельной мысль о том, что удивительные цветы древнерусской культуры цвели на почве поголовной безграмотности и невежества. Новые выводы о высоком техническом уровне древнерусского ремесла, изучение дальних торговых связей древней Руси с Востоком и Западом позволили отчётливо увидеть фигуру грамотного ремесленника и грамотного купца. Исследователи пришли к признанию более широкого проникновения грамотности и образованности в среду древнерусских горожан. Однако даже в

год открытия берестяных грамот это признание сопровождалось оговорками, что всё же грамотность была в основном привилегией княжеско - боярских и особенно церковных кругов.

Дело в том, что факты, накопленные наукой, были малочисленными и давали самую скудную пищу для раздумья исследователям. Важные теоретические построения питались главным образом умозрительными заключениями. Попы по самой природе своей деятельности не могут обходиться без чтения и письма - значит, они были грамотны. Купцы, обмениваясь с Западом и Востоком, не могут обходиться без торговых книг, значит, они были грамотны. Ремесленникам, совершенствовавшим свои навыки, нужно записывать технологическую рецептуру - значит, они были грамотны.

Первый существенный результат открытия берестяных грамот - установление замечательного для истории русской культуры явления: написанное слово в новгородском средневековом обществе вовсе не было диковинкой . Оно было привычным средством общения между людьми, распространённым способом беседовать на расстоянии, хорошо осознанной возможностью закреплять в записях то, что может не удержаться в памяти. Переписка служила новгородцам; занятым не в какой-то узкой, специфической среде человеческой деятельности. Она не была профессиональным признаком. Она стала повседневным явлением.

Феодалы пишут своим управляющим, ключникам. Ключники пишут своим господам. Крестьяне пишут своим сеньорам, а сеньоры своим крестьянам. Одни бояре пишут другим. Ростовщики переписывают своих должников и исчисляют их долги. Ремесленники переписываются с заказчиками. Мужья обращаются к жёнам, жёны - к мужьям. Родители пишут детям, дети - родителям.

Вот грамота, написанная в середине XIII века: “От Микиты к Улиану. Пойди за мьне. Яз тьбе хоцю, а ты мьне. Ана то послух Игнат Моисиев . “. Это обрывок самого древнего дошедшего до нас брачного контракта. Микита просит Ульяну выйти за него замуж, называя здесь же Игната Моисеевича свидетелем со стороны жениха.

Любопытно, что за всё время раскопок найдено всего лишь два или три богослужебных текста - каких-нибудь полпроцента от всей прочитанной теперь бересты.

Оказалось, грамотность в Новгороде неизменно процветала не только в домонгольское время, но и в ту эпоху, когда Русь переживала тяжёлые последствия монгольского нашествия.

Обнаружив столь высокое распространение грамотности в Новгороде, мы не можем не заинтересоваться, как эта грамотность пробивала себе дорогу, как происходило обучение грамоте. Кое-какие сведения можно было почерпнуть из известных и раньше письменных источников.

Летопись 1030 года сообщает, что князь Ярослав Мудрый, придя в Новгород, собрал “от старост и поповых детей 300 учити книгам” . В житиях некоторых новгородских святых, написанных ещё в средние века, рассказывается о том, что они учились в школах, причём об этом говорится как о вещи, вполне обычной. Наконец, на знаменитом Стоглавом соборе в 1551 году прямо заявлено: “Прежде сего учишица бывали в российском царствии на Москве и в Великом Новгороде и по иным градам” . Обилие берестяных грамот дало новую жизнь этим свидетельствам, показав, что обучение грамоте действительно было в Новгороде хорошо поставленным делом. Нужно было искать на самой бересте следы этого обучения.

Первая такая грамота найдена ещё в 1952 году. Это небольшой обрывок. На нём неуверенным, неустановившимся почерком нацарапано начало азбуки: “А Б В Г Д Е Ж З . “. Потом писавший запутался и вместо нужных ему по порядку букв стал изображать какие-то их подобия.

Самая значительная находка запечатлённых на бересте ученических упражнений была сделана в 1956 году. Опираясь на данные дендрохронологии эти грамоты попали в землю между 1224 и 1238 годами, около 760 лет тому назад.

Первой нашли грамоту №199. Это не был специально подготовленный для письма лист бересты. Длинная надпись грамоты сделана на овальном донышке туеса, берестяного сосуда, который,

отслужив срок, был отдан мальчику и использован им как писчий материал. Овальное донышко, сохранившее по краям следы прошивки, было укреплено перекрещивающимися широкими краями бересты. Вот эти-то полосы и заполнены записями.

На первой полосе старательно выписана вся азбука от “а” до “я” , а затем следуют склады: “ба, ва, га, да, .” и так до “ща”, потом: “бе, ве, ге, де .” до “ще”. На второй полосе упражнение продолжено: “би, ви, ги, ди .” и доведено только до “си”. Дальше просто не хватило места. Иначе мы прочли бы и “бо, во, го, до .”, и “бу, ву, гу, ду .”.