Колективизация

Страница 2

Следует также учитывать, что конкретные решения об экспроприации или выселению кулаков принимались на общих сходах колхозников, бедняков и батраков. А поскольку конфискованное имущество передавалось в качестве вступительных взносов бедняков и батраков в неделимые фонды колхозов (к лету 30-го года доля стоимости имущества раскулаченных в неделимых фондах колхозов Казахстана составляла 25,2%), а частью раздавалось бедноте, то подчас за "классово

строгими резолюциями" оказывались обыденные меркантильно-личные интересы.

К сожалению, масштабы раскулачивания в Казахстане пока не поддаются точной оценке, так как репрезентативность - мера представительности - выявленных материалов еще не вызывает удовлетворения. Историография располагает лишь фрагментными сведениями на этот счет.

Что касается нашей республики, то уже на 15 марта 1930 года, то есть всего через месяц после принятия постановления ЦИК и СНК КАССР "О мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством и байством" было арестовано и передано суду 3113 человек, а 2450 хозяйств подлежало выселению за пределы округа проживания[7]. В ходе проведения политики "раскулачивания" более 60 тысяч были объявлены байскими, и их имущество подлежало (подвергалось) конфискации; более 40 тысяч было раскулачено, а остальные скрылись, бросив свое имущество.

По данным Отдела по спецпереселенцам ГУЛАГа ОГПУ в 1930-31 годах численность крестьян, отправленных в "кулацкую ссылку" достигла по Казахстану 6765 человек. По данным того же отдела в республику были выселены 46091 семьи или 180015 человек[8]. Это были крестьяне с нижнего и среднего течения Волги, Центрально-Черноземской области, Нижегородского края, Московской области, Средней Азии и Закавказья. Трагедия этих людей безмерна - их грузили в эшелоны, дав на сборы подчас лишь сутки.

Весной 1930 года волнениями были охвачены почти все районы Средней Азии и Казахской АССР. Так восстания проходили в аулах Кзыл-Кумского района, Иргизского района, в прилегающих к пустыни Каракумы и других районах.

Каждая стычка войск с группами в основном безоружных повстанцев оборачивалась для последних десятками убитых и сотнями пленных. Например, в ходе подавления восстания в Иргизском районе в Каракумах, со стороны погибли 386 человек, было изъято 31 огнестрельных единиц - или 17 винтовок, 12 дробовиков, 2 берданки.

Общим моментом во всех восстаниях было то, что крестьяне, не имея возможности сопротивления превосходящим их силам, снимались с насиженных мест и откочевывали.

В более сложном положении оказались участники восстаний во внутренних районах. Они блокировались со всех сторон и очень часто подвергались уничтожению влетевшими в аул эскадронами. Так было весной 1930 года в Абралинском, Чингистауском, Чубыртауском районах Каркалинского округа.

По неполным данным за полтора года в волнениях участвовало около 80 тысяч человек. Несмотря на широкий размах географического пространства, восстания и волнения крестьянства в 1929-31 годах в силу своей обреченности не могло изменить ход событий и политику официальных властей в аулах и деревнях. Одной из главных причин этого явилось противопоставление города и деревни - разрушения традиционных структур, крестьянских хозяйств не могло вызвать широкого сочувствия со стороны городского населения. Тем не менее, репрессивные меры к восставшим привели к смирению остальную часть крестьянства. Однако впереди надвигались еще более страшные страдания - голод 1932-33 годов.

2. Казахстанская трагедия.

1). Реализация антинаучных и античеловечных постановлений ЦК ВКП (б) Крайкома партии Казахстана привела к резкому сокращению поголовья скота - от 40 млн. до 4 млн. и породила массовый голод казахского населения, и гибель его значительной части, а также откочевку большого количества людей из республики. Эта миграция была обусловлена отчаянием, голодом, нищетой, полным разрушением общественных и экономических основ жизни. Толпы голодных заполнили улицы городов Алма-Аты, Ташкента, Бишкека. По этому поводу видный англо-американский историк Роберт Конвекст замечает: "В Казахстане с предельной наглядностью проявилась поразительная механистичность и поверхность партийного мышления", а голод 30-х годов он оценивает как "колоссальную человеческую трагедию казахов"[9]. Действительно, ничем кроме презрения к человеческой жизни, вопиющей неграмотности, игнорирования веками выработанных правил цивилизации кочевников нельзя объяснить такую нечеловеческую политику деятелей, гордо называвших себя большевиками.

Голод собрал в Казахстане обильную дань. Например, согласно результатам первой переписи 1926 года на территории Казахской АССР проживало 3628 тысяч коренного населения. Но уже через 12 лет в переписи 1939 года фиксируется убыль в 1321 тысяч человек, то есть происходит уменьшение совокупности на 36,7%[10].

А по данным Центрального Управления народно-хозяйственного учета Госплана СССР население Казахстана с 5873,0 тыс. человек за 1932 год сократилось до 2493,5 тысяч человек, и эмигрировали за этот период из Казахстана 1,3 млн. человек[11]. Смертность и уровень миграционной подвижности за этот период были высокими среди всех национальных групп Казахстана - русских, украинцев, уйгур, дунган, но

эти показатели среди казахов все же на порядок выше, потому что кочевники традиционно не имело навыков земледельческого труда. По подсчетам демографа М. Татимова казахи во время коллективизации потеряли 2100 тысяч человек, что составило 42% казахского населения и плюс к этому миллионы людей выехали за пределы республики. Созданная по советскому образцу казахская государственность 1920 года нисколько не защитила своих граждан от катастрофы в мирное время.

Примерные масштабы невосполнимой убыли коренного населения Казахстана в годы трагедии определяются в пределах около 2 млн. человек или 49% от первоначальной численности.

Из приведенных данных видно, что масштабы голода, вызванного тотальным разрушением хозяйства, были воистину страшными. Утратив скот, обитатели Степи лишались традиционного для них мясомолочного рациона питания. Хлеб в ауле в силу неурожая также отсутствовал. Покинуть зону бедствия не всегда удавалось. Для бесскотного казахского крестьянства огромная Степь из кормилицы превратилась в ловушку. Голод и связанные с ним эпидемии деформировали нормальный процесс демографических переходов в самом их начальном этапе. Коренное население республики смогло быстро преодолеть глубоко кризисное явление только потому, что последнее застало его на самой ранней стадии развития народонаселения, т.е. на первых фазах демографической эволюции. Прежняя численность была восстановлена почти через 40 лет, в 1969 году.

2). Эмиграция казахов за рубеж и миграция внутри страны обходились им очень тяжело. Новые мигранты попадали в иной климат и незнакомую для себя этническую среду. Круто для них изменился и рацион питания. По словам очевидцев, они плохо приспосабливались к растительной пище, ведь веками основную массу питания вчерашних кочевников составляли мясные продукты. Теперь потоки казахских беженцев в отличие от прежних времен потянулись в Россию. Если внимательно приглядеться к направлениям миграции казахов, то заметно, что они тянутся к близлежащим районам сопредельных республик и государств. Беженцы из западных областей Казахстана стали уходить в Иран, Афганистан, Туркмению и Каракалпакию; южных и восточных областей - в Узбекистан, Киргизию и Китай; северных и центральных областей - в Куйбышевскую, Челябинскую, Курганскую, Тюменскую области и Алтайский край Российской Федерации, в Монголию. Пустели целые районы и аулы. Степь все больше становилась безлюдной.

Большие массы казахов уходили в Китай. Беглецам, кроме своих доморощенных контролеров приходилось теперь преодолевать и пограничный кордон. Отчаявшиеся люди нередко становились мишенью для солдат погранвойск.