Александр Владимирович Мень

Страница 5

Из всего этого отец Александр никоим образом не извлекал себе славы. Он совсем не был обращен на себя. Всегда оставался предельно смиренным, любил себя представлять как простого сельского священника. "Ну сделал то-то и то-то, - говорил он, - ну одной книгой больше. Что это в сравнении с безмерностью задач?"

Христианин в современном мире

Все, чему учил отец Александр, было сосредоточено на Иисусе Христе. Один из его духовных детей вспоминает: " Отец Александр мог бесконечно говорить о Христе как о близком человеке, всякий раз находя в нем новые живые черты".

Христианство, повторял он, это не сумма догматов и моральных заповедей, в первую очередь это сам Иисус Христос. "Заметьте, - сказал он в своей последней лекции, - Христос не оставил нам ни одной написанной строчки, не оставил скрижалей, не продиктовал Коран, не образовал ордена, но Он сказал ученикам: "Я с вами остаюсь во все дни до скончания века ." Весь глубочайший опыт христианства на этом строится".

"Истинное христианство, - говорил он, - это, если хотите, экспедиция. Экспедиция необычайно трудная и опасная. Принимая христианство, мы принимаем риск. Мы вовсе не получаем гарантированных душевных состояний". Он учил своих слушателей открывать присутствие Бога в мире. Все, что есть прекрасного и доброго в людях, все то хорошее, что они делают - все это от Бога, даже если они этого не подозревают. Мы никогда не должны отвергать добра, даже если его совершает неверующий. Напротив, мы должны этому радоваться.

Он не хотел, чтобы его духовные дети, из числа новообращенных, отрезали себя от жизни, душили бы свои стремления, переставали бы заниматься своей профессиональной или общественной деятельностью, что зачастую весьма соблазнительно. "Христианин в современном мире" - он считал, что в этих словах заключена целая программа.

С особым вниманием отец Александр относился к культуре. Среди его друзей и духовных детей насчитывалось немало людей из мира искусства. Он считал, что в подлинном творчестве человек реализует Божий дар.

Приглашая видеть все прекрасное и хорошее в мире, он отнюдь не смотрел на него сквозь розовые очки, он прекрасно знал, как много в мире зла.

Отец Александр призывал не смешивать Предание с "преданиями" и напоминал, что формы богослужения на протяжении веков менялись и что оставаться абсолютно неизменными они не могут. Он говорил, что традиция не должна стать самоцелью и не одобрял тех ортодоксов, для коих главная забота во время поста - составлять список продуктов, разрешенных и запрещенных.

Известно, что с приходом к власти коммунистов, Православная Церковь не смогла успешно завершить реформаторский труд, начатый в первые годы ХХ века, даже сама идея реформы надолго была скомпрометирована сговором между "обновленцами" и большевиками. Тем не менее, появление нового поколения верующих, без малейшей христианской культуры, в среде полностью лишенной христианской веры, вновь ставит очень остро вопрос о реформе, в первую очередь о богослужебной реформе. В частности, язык, которым пользуются на богослужениях, малопонятен. Это положение не могло удовлетворить отца Александра. И, тем не менее, он не позволял себе действовать "партизанскими" методами и брать на себя личную инициативу, не согласованную с предписаниями Церкви. К тому же он остерегался всяких перегибов и считал, что тут верный путь лежит где-то посередине.

Отец Александр был открыт по отношению к другим христианским конфессиям, в частности, к католицизму. Бесспорно, на его экуменические убеждения имели определенное влияние труды Соловьева. Он любил цитировать слова владыки Платона, митрополита Киевского, говорившего, что "наши земные перегородки до Бога не доходят". Разделение Церкви он объяснял причинами политическими и национальными, этнопсихологическими, культурными. "Я пришел к убеждению, что Церковь по существу едина, и что разделили христиан главным образом их ограниченность, узость и грехи". Отец Александр считал, что этот раздел будет преодолен в духе братской любви. "Если члены разных общин будут лучше знать друг друга, это со временем принесет добрые плоды".

Отец Александр был знаком с отцом Жаком Левом, который приезжал в Москву и с величайшими предосторожностями проводил на квартирах библейские семинары. Отец Александр знал, что отец Жак не думал об обращении людей в католичество. Наоборот, он поощрял новообращенных жить полной жизнью собственной православной традиции - неотъемлемого богатства единой Церкви. Кроме того, отец Александр встречался с французской монахиней сестрой Магдаленой, которая, следуя по пути Шарля де Фуко, основала Братство малых сестер Иисуса. Идеал жизни этой общины - годы безвестности, прожитые Иисусом в Назарете, в простой мастерской. Неся всем слово любви, сестра Магдалена странствовала по миру в грузовичке. Несколько раз была она в России. Отца Александра она встретила по пути. Надо упомянуть и об экуменической общине в Тезе, основанной протестантским пастором Роже Шютцем. Отец Александр лично проявил внимание к опыту Тезе - как в деле примирения христиан, так и по работе с молодежью.

Среди духовных детей отца Александра насчитывалось много евреев. В результате атеистического воспитания, религия больше не была обусловлена национальностью, как это было в прошлом. Так же, как и русские не рождались православными, так же слово еврей не являлось синонимом приверженца иудаизма. До революции крещеный еврей автоматически становился русским, теперь этого не было. Между тем многим крещенным евреям было не по себе в русском православии из-за частого смешения православия с русскостью, а также антисемитизма части духовенства. Некоторые находили выход в католичестве. Отец Александр, несомненно, как по своей общей ориентации, так и по происхождению был им ближе любого другого. Он в высшей степени любил свою Церковь, страну, русскую культуру, но в то же время он полностью признавал свою принадлежность к еврейскому народу и видел даже в этом "незаслуженный дар".

"Для христианина - еврея родство по плоти с пророками, девой Марией и самим Спасителем - великая честь и знак двойной ответственности" - говорил он. По его мнению, еврей-христианин не перестает быть евреем, но еще глубже начинает осознавать духовное призвание своего народа.

Книги

"Мы проповедуем Христа, вразумляя и уча каждого человека всей мудрости ."- говорил апостол Павел. Эта воля к наставлению была в центре служения отца Александра. Неутомимо наставлял в проповедях, бесчисленных беседах и разговорах со всяким, кто к нему приходил, и во время регулярных встреч со своими прихожанами. А главное, он продолжал свои устные наставления в письменном виде, и они были столь же изобильными. Книга была одной из форм его служения. "Книга, как стрела, пущенная из лука, - говорил он, - пока ты отдыхаешь, она работает за тебя." По правде говоря, отец Александр почти не отдыхал, но, тем не менее, послал много стрел, и стрелы эти продолжают его работу и по сей день.

Его целью было разрушить преграды, мешающие людям воспринимать Слово Божье. "В своих книгах я стараюсь помочь начинающим христианам, пытаясь раскрыть на современном языке основные аспекты евангельского жизнепонимания и учения".

Его первая книга, названная "Сын человеческий" - книга об Иисусе Христе, рождалась из бесед с неофитами, бесед, начатых сразу после его рукоположения. Писать эту книгу он начал еще в отроческие годы. Но теперь понял, что она необходима, поскольку для большей части его современников, лишенных всякой религиозной культуры, текст Евангелия слишком труден и без ключа к его пониманию недоступен. Отец Александр хотел рассказать сегодняшним людям о земной жизни Иисуса Христа так, чтобы они почувствовали себя ее свидетелями. Чтобы достичь этого, он опирался на все доступные данные истории, археологии, библейской критики, но всегда сохранял живой и доступный стиль для читателя как можно более широкого. Полный текст книги более десяти лет оставался в машинописной рукописи до тех пор, пока в 1966г. о. Александр не познакомился с Асей Дуровой, француженкой русского происхождения, которая работала в Москве. Ася тайно привозила в Союз книги, изданные за границей на русском языке благодаря трудам Ирины Посновой - еще одной русской эмигрантки, живущей в Бельгии.