<< Пред. стр. 563 (из 787) След. >>
соображения. Неизвестно, что может оказаться за огромным
валуном, но ты должен успеть уйти в тень камня в надежде, что
ничего опасного за ним нет. Тебя постоянно окатывает ледяной
водой, ты без конца открениваешь каяк, а попадая в улов,
стараешся не дать судну крутиться, чтобы не оказаться кормой
вперед на струе в самый неподходящий момент. Один эскимосский
переворот в бурной воде выматывает полностью, так как
достаточно трудно дышать вообще и совсем тяжело, когда висишь
головой вниз в ледяной воде и вовсе не дышишь. Два эскимосских
переворота подряд в подобных условиях чреваты опасностью для
жизни. Кроме того, можно и не суметь встать на ровный киль,
тогда река потащит неудачника вниз, колотя головой о камни.
Искусство сплава состоит в большой степени в умении читать
воду, в управлении каяком в любой ситуации. Девяносто процентов
работы - планирование маршрута, и Джон Гослинг выполнял
жизненно важную ее часть, осматривая препятствия по берегу и
затем сообщая информацию сплавщикам.
ЧП произошло неожиданно: Дейв Манби перевернулся, и
неуправляемый каяк стремительно понесло вниз. Случилось это на
каменистой отмели, где воды было не более метра. Весло
зацепилось за камень и едва не вырвалось из рук.
Полузахлебнувшийся Дейв вывалился из каяка. Джон Гослинг мчался
по правому берегу, прыгая с камня на камень в попытке догнать
Дейва; Роб Хастингс шел под противоположным берегом за Дейвом,
который быстро обгонял своих спасателей. Ему угрожала серьезная
опасность. Было слишком мелко, чтобы плыть, и слишком глубоко,
чтобы удержаться на ногах, и Дейва било о камни, крутило в
бочках; только каска спасла его от серьезной травмы.
Внезапно появилась надежда. Дейв попал в улов, и Роб, забыв о
собственной безопасности, выпрыгнул из каяка в воду, перебрался
через камни в главную струю. Когда он был от Дейва на
расстоянии вытянутой руки, того вынесло из улова и потащило
вниз. Сотней метров ниже оверкиля он опять попал в улов, где
Роб ухитрился схватить его за спасжилет и вытащить на берег.
Дейва трясло от холода, губы посинели от недостатка кислорода.
Минут двадцать он приходил в себя, затем его повели в лагерь.
Пройдя немного вниз по течению, мы поняли, как повезла Дейву:
дальше река круто падала и ему вряд ли удалось бы проплыть
живым сквозь водопадные сливы и каменные завалы...
Тем временем Гослинг и Хастингс обнаружили каяк Дейва на камне
посередине реки. Роб пробрался по камням и снял судно, надеясь,
что нам удастся залатать его, но швы совсем разошлись, а деку
украшала большая дыра. Каяк был отдан носильщикам, а позже
оставлен в монастыре Тьянгбоче, где находится своеобразная
кунсткамера.
16 сентября
На следующее утро тяжелый туман заполнил долину Дудх-Коси, и
это заставило нас отложить выход. Позже туман внезапно
разорвался, открылись Нупцзе, Лхоцзе и Эверест, величественно
высившиеся в голове долины.
Мы спустили каяки на воду. Джон Лиддел присоединился к Робу
Хастингсу и Роджеру Хьютону, хотя едва начал оправлятся от
дизентерии, которую каким-то образом подцепил. Едва Джон
закрепил фартук, как течение подхватило его и понесло из улова.
Пораженный скоростью воды, он исчез за краем водопадного слива
в серии огромных пульсирующих валов. Как ни странно, внизу он
появился совершенно невредимым и ждал в улове остальных.
Роб был в прекрасной форме и уверенно лидировал на протяжении
мили в очень сложных порогах, а затем попал в аварию. На
мнгновение он потерял контроль, нос каяка тут же развернуло и
навалило на полуобливной камень. В одну секунду каяк стал
лагом, давление воды на деку опрокинуло судно, сильно прижало к
камню. Роб чувствовал, что каяк начинает раскалываться, и
вывалился в воду. Ему удалось выплыть к берегу. Джон Гослинг
поймал каяк, уже полностью расколотый. Вряд ли Робу удалось бы
спастись, если бы каяк остался цел.
После 3 часов дня мы подошли к мосту в Пангбоче, выше
монастыря Тьянгбоче. Вся река стиснута в узкой расселине 3-4 м
глубиной и не более 1(?) м шириной. Попытка сплава здесь могла
кончиться печально, и мы решили ограничится прохождением
порогов в 20 м выше моста. После детальной разведки наметили
места причаливания. Зачаливаться нужно было до водопадного
слива. Береговая группа заняла места для страховки.
Роб стартовал первым. Было только два подходящих улова, он
пропустил первый и едва попал во второй. Роджер был не так
удачлив. Он перевернулся на глубине 0.5 м и срочно покинул
каяк. Находясь в 1.5 м от берега, он, пересилив течение,
ухитрился уцепится за камень и выбраться на берег. А каяк
понесло вниз, он исчез под мостом и был раздавлен в узости.
Ниже Тьянгбоче река исчезла в узком ущелье с отвесными
стенами, потребовались веревки и карабины. Роб на страховке
Джона Гослинга спустился в каньон для просмотра русла. Высота
стен достигала 60 м; в ущелье низвергался 30-метровый водопад,
просматривались большие каменные завалы. Пришлось делать обнос
до слияния с Бхоте-Коси у Намче-Базара. Мы шли над рекой в
каньоне. Это было мрачное место. Камни величиной с хороший дом,
заклиненные поперек ущелья, образовали самый настоящий мост на
высоте 15 м.
17 сентября
На следующий день мы были у слияния Дудх-Коси и Бхоте-Коси. С
утра занялись ремонтом каяков и весел. За это время Джон Лиддел
просмотрел участок. Уклон постепенно уменьшался, река
становилась глубже, шире, напоминая знакомые нам реки Австрии и
Швейцарии, но впереди находился большой порог с сильным
падением на коротком участке. Мы могли пройти 3.5 метровый
слив, но не выше. Это был огромный водопадный слив под мостом,
скручивающий Дудх-Коси и Бхоте-Коси серией "бочек" и пульсаров.
Лео Дикинсон остался ниже порога, а Джон Лиддел, Роб Хастингс и
Дейв Манби встали на воду выше слива.
Лео был изумлен, когда сначала Роб, затем Дейв и, наконец,
Джон прошли водопадный слив один за другим, причем все - задом
наперед! Все трое были захвачены вихревым потоком на верхнем
бьефе, каждого развернуло и выплюнуло спиной вперед, не дав
возможности развернуться до водоската.
Место базового лагеря перенесено ниже Пхериче, к Пхекдингу.
Днем мы потратили 3 часа на прохождение каскада порогов от
конца сплава вчерашнего дня до точки в 3-4 км выше места
настоящего лагеря. Это был чудесный день, без всяких
происшествий, и мы чувствовали, что наконец "вработались" в
реку.
18 сентября
Мы находились теперь примерно в 6-7 км выше лагеря у Пхакдинга
и к 10 часам утра двинулись к месту начала сплава. Каяки уже
унесли. Поднявшись по реке, мы обнаружили их возле грозного
порога, который должны были проходить Мик Хопкинсон и Роб
Хастингс. Это был суровый участок. Река стиснута ущельем не
шире 3 м, берега - сплошная скала. Там находился трудный слив с
двумя пульсирующими валами, один за другим падающими на
протяжении 6 м в следующий пульсар.
Мик появился первым, едва не пролетел мимо слива, но быстрым
гребком успел направить каяк точно в центр. Опора на весло,
когда каяк простреливал нижний пульсирующий вал и на миг засел
в нем, - и Мик направил судно в улов под правым берегом. Это
выглядело легко и изящно.
Роб был не так удачлив. Он пробил пульсар наверху в точности,
как Мик, и, отчаянно работая на боковых притяжениях, чтобы
попасть в слив, внезапно перевернулся. Я с ужасом заметил, как
его несет на камни. Роб сделал эскимосский переворот, но каяк
уже развернуло кормой вперед и через несколько секунд навалило
на камни и снова перевернуло. Поставив каяк на ровный киль,
Роб, внешне спокойный, зашел в тот же улов, где был Мик.
Великолепный сплав!
Теперь настал мой черед. Я направил нос каяка на поток и
нацелился на улов у противоположного берега, где уже находились
Мик и Роб. Скорость оказалась неожиданно большой. Я едва вывел
нос на струю, как судно подхватило течением и меня понесло. Вал
перекатился через голову; стало ужасно холодно, и к тому
времени, как я достиг улова, руки совершенно онемели. Я зашел в
"тень" камня и долго тряс руками, пока замерзшие пальцы не
обрели чувствительности.
Джон Лидделл спускал каяк на воду. Еще в лагере я заметил, что
он болезненно выглядит, он не мог даже подтащить каяк к воде.
Ему помог носильщик. Джон начал было переправляться ко мне, но
судно понесло к самым большим валам, а у Джона не было сил
управлять им. Джон Гослинг мгновенно скатился с берега, не
тратя времени на страховку, прыгнул в воду и схватил каяк
Лидделла за носовую петлю перед самым сливом. Тот был очень
бледен и старшно расстроен. Выбравшись из каяка, он пошел
осматривать реку.
Не подозревая об этой драме, Мик и Роб продолжали сплав и были
сейчас сотней метров ниже, в улове за мостом, заполненным
оживленными зрителями. Когда кто-либо из нас переворачивался,
они веселились от души и кричали что-то вроде: "Давай еще!"
Я снова забрался в каяк, предстояло пройти глвную часть
порога. Валы, пульсары, "бочки" временами совершенно ослепляя
брызгами, требовали полной концентрации внимания, точной линии
движения. Меня швыряло в валах, подводило зрение: я мог ясно
видеть только на две длины каяка перед собой, на большем
расстоянии все различалось смутно.
В 20 м от улова Мика и Роба я попал в полутораметровый пульсар
длиной шесть метров, перегородившей всю реку. Я буквально завяз
в стене белой воды, каяк остновился. Казалось, прошла целая
вечность, пока я пррвался через вспененную воду. Я зашел в улов
и попытался прийти в себя, перед тем как переправляться к Мику
и Робу.
Робу пришлось еще труднее. Он так описал случившееся с ним: "С
того мгновения, когда каяк попал в пульсирующий вал, я
совершенно потерялся, и все, что помню, - это непрерывное
вращение, пока на четвертом или пятом обороте меня не вынесло".
Лео снимал этот момент и утверждал потом, что Роба крутило в
"бочке" больше двух минут.
Пульсирующие валы ужасают, пока к ним не привыкнешь.
Прохождения валов требуют железных нервов, прекрасного чувства
равновесия, быстрого выбора оптимального пути. Мгновения, пока
находишься в пульсирующем вале, требуют чудовищного расхода
сил. Если каяк прокалывает пульсирующий вал не выше одного
метра, то инерция вынесет каяк. Если высота вала больше, каяк
затормозится, обратный вал обрушится на корму, нос задерется, и
каяк встанет вертикально или скатится под вал и завязнет там
основательно.
В полдень мы достигли самого большого слива, какой нам только
встречался на реке, причалили к правому берегу, внимательно
осмотрели его. Слив был более 4.5 м, с уклоном 80 градусов и
падал прямо в массивный пульсирующий вал. Попасть в него -
означало погибнуть: две большие гранитные скалы, блокировали
выход. Мик Хопкинсон прикидывал высоту слива, я понял, что он
собирается проходить его. Мик решил идти центром, где был
маленький зуб, деливший вал пополам. Затаив дыхание, мы
смотрели, как Мик направил каяк к зубу. Каяк упал со слива и
устремился вниз почти вертикально, содрогнулся от столкновения
с валом, пролетел его и снова появился у левого берега.
Прекрасное прохождение!
Сплав продолжался. Я шел сзади, Мик и Роб попеременно вели.
Лидирование требует значительного опыта, мастерства и крепких
нервов. Конечно, выбор линии движения с наплыва порой приводит
к накладкам. Мы с Миком помнили случай на Голубом Ниле, когда
едва не сделали роковой ошибки при чтении воды с ходу: Мик
прокладывал путь прямо через вершину шестиметрового водопада,
который я принял за метровый слив!
Лео намеревался заснять нас, когда мы на пару пойдем в
следующий порог, и полез на скалу. Порог был длинный, глядя
вниз по течению, можно было видеть свыше ста метров вспененной
воды со стоячими валми и страшными котлами. Затем река
поворачивала под прямым углом и исчезала в каньоне на крутом
правом повороте. Все выглядело внушительно, я уже подумывал, не
оставить ли этот участок на следующий день, как вдруг раздался
отчаянный вопль: "Мик в воде! "
Я резко повернулся и увидел оранжевый спасжилет Мика, едва
поддерживавший его на поверхности, в то время как Мик отчаянно
плыл к берегу. Ни каяка, ни весла не было видно.
Спасение "пловца" из серьезного порога требует точного
управления судном. Тут уж не до выбора курса - нужно идти
туда, куда несет человека. Я изо всех сил греб поперек струи
туда, где барахтался Мик, когда заметил деку полностью
затопленного каяка. В течение нескольких секунд я оказался
рядом с Миком. Он выглядел совсем измученным. Я развернул каяк,
Мик ухватился за корму одной рукой, и мы тут же въехали в
громадный вал. Раздался грохот - то ли Мика приложило о камни,
то ли каяк за что-то зацепился. Мик выпустил корму. Он был
метров в десяти слева от меня, его несло в основную струю,
переодически подтапливая. Затем началась суровая работа,
поскольку нас несло прямо по центру и преодолевать валы
становилось все труднее.
Мика сильно било о камни, крутило в "бочках". Он уже слабо
сопротивлялся. Для его спасения, я это знал, оставалось очень
мало времени, ибо шансы выжить в воде при такой температуре и
на такой высоте быстро убывают.
Нас несло на огромный камень, куда била струя. Момент был
критический: если бы нас "намотало" на камень, спастись было бы
уже невозможно. В долю секунды я увидел маленький слив, не шире
полутора метров, справа от камня и, собрав остатки сил, завис
на отрицательной скорости, разворачивая каяк, пока не попал в
слив в нескольких сантиметрах от камня. Каяк вынесло в "тень"
камня, я стал приходить в себя. В эти секунды я живо предствил
себе, как Мика затащило под камень в ловушку, и с громадным
облегчением увидел, что он появился на поверхности. Собрав
последние силы, я снова пошел наперерез струе. Мик был почти
без сознаеия.
- Плыви ты, черт, плыви! - орал я, но рев воды заглушал все.
Мы находились теперь в небольшом каньоне, и я страшно
волновался: не более чем в 200 м ниже нас был большой водопад,
Мик снова ухитрился схватиться за корму, я тут же постарался
причалить к правому берегу, по с грузом 76 кг на корме это
оказалось невозможным. Водопад неотвратимо приближался. Диким
усилием я развернул каяк вправо, и, к моему удивлению, он
послушался.
- Плыви, это твой последний шанс! - кричал я, но Мик болтался
на корме, как повешенный. Отчаянно гребя к улову, цепляя веслом
уже мелеющую воду, я ухватился за ветку дерева, когда каяк
заскрипел по камням у берега. Мик отпустил корму, еле живой
наполовину выбрался из воды и тут же упал. Стоявшие на готове
носильщики быстро вытащили его из воды. Меж тем я не мог больше
держаться у берега и пошел дальше, сумев остановиться примерно
в 4 м от водопада. Я причалил, поднялся на берег, гле
носильщики окружили Мика. Весь в синяках и ссадинах, он был
совершенно белый, но дышал. Мы быстро переодели его в сухое. По
нашим оценкам, Мик пробыл в воде более 5 минут, проплыв
примерно 1.5 км!
Усталые и голодные, мы рано пообедали в тот вечер. Потом
выслушли рассказ Мика о его злоключениях:
"Это произошло в конце длинного холодного дня - классический
пример усталости и благодушия. Я шел за Робом по порогу средней
величины, когда сделал главную ошибку - слишком медленно
отреагировал на ситуацию. Роб влетел в вал и перевернулся.
Вместо того, чтобы брать вал по краю, я пошел по центру и тоже
перевернулся. Мне не сразу удалось встать на ровный киль, потом
меня еще навалило бортом на камень и опрокинуло, к тому же
положив головой против течения. Струя придавила меня к каяку, я
завяз, не в состоянии сорвать фартук и вывалится из каяка. Я
находился в этом положении, как казалось, целую вечность; каяк
в какой-то момент оторвало от меня, и я ухитрился выбраться на
поверхность в состоянии, которое могу охарактеризовать как
паническое. Каяк появился передо мной, я схватил его, но не
надолго, потому что меня понесло вниз. Я так долго находился
под водой, что был уже не способен плыть. Майк переплыл ко мне.
Я схватился за его каяк и пару раз вдохнул, но через несколько
секунд меня оторвало от каяка, протащило за поворот, в каньон,
и здесь подтопило. Я вырвался на поверхность, к счастью, тут же
появился Майк. Он постоянно кричал мне, чтобы я плыл, чего я не
мог сделать - здорово ушибся об дно. Наконец Майк отбуксировал
меня на правый берег, где я ухватился за камень и повис. Если
бы Майк не выскочил и не поймал меня за руку, я бы снова
оказался в реке. Думаю, что еще никогда я не был так близок к
смерти".
22 сентября
... Мы медленно шли все утро. Осматривали во избежание
ненужного риска каждый порог. После вчерашней аварии все
поняли, как безнадежен может быть самосплав. Несмотря на
происшедшее, к Мику быстро возвращалась уверенность.
К часу дня мы добрались до участка, где 12-ти метровое бревно
<< Пред. стр. 563 (из 787) След. >>