Сальвадор Дали - феномен ХХ века

Муниципальное общеобразовательное учреждение лицей

Научно-исследовательская работа по истории на тему:

ВлСальвадорДалифеноменХХвекаВ».

Выполнила: ученица 9В класса

Смирнова Ольга.

Научный руководитель:

преподаватель истории

Охотникова Галина

Николаевна.

Сибай, 2005.

План.

1. Рождение ВлСпасителяВ».

2. Реальность и сюрреальность Сальвадора Дали.

3. Живопись без границ.

4. ВлПраздникВ» Сальвадора Дали.

5. Гений Дали.

а) Самореклама.

б) ВлДесять наставлений тому, кто хочет стать художникомВ».

6. Дали после смерти Гала.

7. Россия и Дали.

8. Литература.

1. Рождение ВлСпасителяВ».

О Сальвадоре Дали известно многое, но еще больше остается неизвестным. Будучи самовлюбленным эгоцентристом, настоящим нарциссом, художник много говорил о самом себе, издал дневники, написал множество стихов, статей и прочих литературных произведений, но все это лишь сгустило туман вокруг его жизни. Отличить правду от нарочитой лжи во имя рекламы порой просто невозможно. Собственны ми руками Сальвадор Дали сотворил миф о себе. А, как известно, легенды ─ всего лишь легенды, в которых истина растворена в вымысле. Но все-таки, что известно точно?

Дали родился 11 мая 1904 года в семье нотариуса в небольшом испанском городке Фигерасе на северо-востоке Испании, неподалёку от Барселоны. Его полное имя звучит так: Сальвадор Хасинто Филипе Дали Доменеч Куси Фаррес. Длинно и путано. Совсем иное дело: Сальвадор Дали! Ярко, напористо и хорошо запоминается. Сальвадор по-испански означает ВлСпасительВ» ─ так его назвал отец после того, как первый сын умер. Второй был призван продолжить древний род. И сразу цитата Сальвадора Дали из ВлДневника одного генияВ», недавно изданного у нас, в России:

ВлВ сущности, отец был для меня человеком, которым я не только более всего восхищался, но и которому более всего подражал ─ что, впрочем, не мешало мне причинять ему многочисленные страдания.. Однако во времена моего детства, когда ум мой стремился приобщиться к знаниям, я не обнаружил в библиотеке отца ничего, кроме книг атеистического содержания. Листая их, я основательно и не принимая на веру ни единого утверждения убедился, что Бога не существует. С невероятным терпением читал я энциклопедистов, которые, на мой взгляд, сегодня способны навевать лишь невыносимую скуку. Вольтер на каждой странице своего ВлФилософского словаряВ» снабжал меня чисто юридическими аргументами (сродни доводам отца, ведь и он был нотариусом), неопровержимо свидетельствующими, что Бога неттАжВ».

Это один из парадоксов личности Сальвадора Дали ─ в католической стране мальчик рос неверующим и во всем сомневающимся (правда, позднее Дали вернется к религии). Но самомнение, вплотную граничащее с манией величия, было у него очень большим. Вот одно из характерных признаний:

ВлВ шесть лет я хотел быть поваром, в семь ─ Наполеоном. С тех пор мои амбиции неуклонно растут. И сегодня я жажду стать не кем иным, как Сальвадором Дали. Что дьявольски трудно, ибо, пока я приближаюсь, Сальвадор Дали уходитВ».

Мать Дали умерла в 1920 году, когда ему было 16 лет. Он относился к ней с религиозным обожанием: ведь она была матерью Спасителя, а именно Спасителем ощущал себя художник с юности. Он утверждал, что гениальным стал уже в материнском чреве. Смерть матери была ударом для Дали, что не помешало ему в интересах рекламы на выставке в Париже на собственной картине начертать: ВлЯ плюю на свою матьВ». Эта шокирующая выходка стоила художнику разрыва с семьей: отец запретил ему возвращаться домой. Впрочем, дом и семья Сальвадору Дали были уже не нужны, его домом и семьей стала живопись.

Одаренность в нем пробудилась очень рано: сохранился пейзаж, написанный им маслом в.. 6 лет! Он мечтал иметь собственную мастерскую. В его распоряжение отдали бывшую прачечную на чердаке, где юный художник устроил рабочий стол прямо в ванне. ВлМногое из того, что я сделал после, я задумал и даже использовал в той первой мастерскойВ», ─ утверждал Дали. И действительно, на протяжении всей жизни он черпал образы в ярких воспоминаниях детства. Так, почти лишенный растительности пейзаж Кадакеса ─ небольшого средиземноморского поселка, где мальчиком Дали проводил школьные каникулы и куда потом приезжал постоянно, ─ стал фоном многих живописных произведений (зрителям этот пейзаж казался фантастическим).

В 14 лет состоялась его первая персональная выставка в муниципальном театре Фигераса. Юный Дали упорно ищет свой собственный почерк, а пока осваивает все нравившиеся ему стили: импрессионизм, кубизм, пуантилизм. ВлОн рисовал страстно и жадно, как одержимыйВ» ─ скажет о себе Сальвадор Дали в третьем лице.

ВлРисунок ─ это честность искусстваВ» ─ эта фраза из мемуаров Энгра становится для Сальвадора Дали девизом молодых лет. В 17 лет он поступает в Мадридскую Королевскую Академию художеств (еще ее называют Высшей школой изящных искусств), преподаватели которой высоко оценили совершенство его рисунков. И уже в 1918 году Дали представил две работы на выставке художников в Фигерасе.

Нельзя не признать, что высокая самооценка Сальвадора Дали была справедливой ─ он действительно был велик по своему природному таланту. Но ни один талант без работы не выживет. Способности хорошо работать так не хватает многим талантливым людям. В случае с Сальвадором Дали было по-другому. Маститый поэт Рафаэль Альберти вспоминал о годах своей юности и о друзьях-товарищах:

ВлЯ испытываю огромную любовь к Сальвадору Дали-юноше. Его талант от Бога подкреплялся удивительной работоспособностью. Очень часто, закрывшись в своей комнате и неистово работая, он забывал спускаться в столовую. Несмотря на свою редкую одаренность, Сальвадор Дали каждый день посещал Академию художеств и учился рисовать там до изнеможенияВ».

Дали без устали копировал Веласкеса, Вермеера Делфтского, Леонардо да Винчи, изучал античные образцы. Учился рисунку у Рафаэля и Энгра, боготворил Дюрера. В технике рисунка достиг классического совершенства, что и продемонстрировал позднее в иллюстрациях к ВлБожественной комедииВ» Данте и к Библии. Попросту говоря, Сальвадор Дали набил руку на классике и поэтому легко мог перейти в область экспериментов и новаций. За всеми его фантазиями и живописными изысками всегда стояла основательная школа рисунка. Тщательная и совершенная. Недаром в одной из книг Дали брошена афористическая фраза, вызов:

ВлКогда меня спрашивают: ВлЧто нового?В» ─ я отвечаю: ВлВеласкес! И ныне и присноВ».

Это еще один парадокс жизни Сальвадора Дали. Он заключен в раздвоенности его психики, в раздвоении жизненной цели. С одной стороны, онВа примерный и усердный ученик, сверхпочтительно относящийся к своим учителям по живописи и искусству. А с другой стороны, бунтует против всех и всего. Чисто юношеское стремление выделиться во что бы то ни стало. В 1926 году 22-летнего Сальвадора Дали изгоняют из стен Академии. Не согласившись с решением учителей относительно одного из преподавателей живописи, он встал и вышел из зала, после этого в зале началась потасовка. Конечно, Дали посчитали зачинщиком, хотя о случившемся он не имел ни малейшего понятия, на короткое время он даже попадает в тюрьму. Но к тому времени уже состоялась его первая персональная выставка в Барселоне, короткая поездка в Париж, знакомство с Пикассо. Имя и работы Дали привлекли к себе пристальное внимание в художественных кругах.

Изначально заложенную в Сальвадоре Дали дерзость развили и подогрели его друзья-бунтари: Федерико Гарсия Лорка, Луис Бунюэль, Рафаэль Альберти ─ будущие знаменитости, как на подбор!. А теоретическую подготовку своего бунтарства Дали получил от духовных учителей ─ Фридриха Ницше и Зигмунда Фрейда.

Ницше ─ первая любовь, Фрейд ─ вторая. Вот две личности, которые оказали сильнейшее воздействие на формирование взглядов и систему мировоззрения художника. С их подачи Дали стал последовательным представителем радикального ницшеанства ХХ века, сверхчеловеком современного искусства, который решительно освободился от Влрационального практического мираВ». Дали писал:

ВлЯ хотел стать Ницше иррационального. Фанатичный рационалист, я один знал, чего хочу. Я погружусь в мир иррационального не в погоне за самой Иррациональностью, не ради того, чтобы, уподобляясь всем прочим, с самовлюбленностью Нарцисса поклоняться собственному отражению или послушно ловить чувственные ощущения, нет, моя цель в другом ─ я дам бой и одержу ВлПобеду над ИррациональнымВ». В то время друзья мои, подобно многим другим, в том числе и самому Ницше, поддавшись романтической слабости, позволили увлечь себя миру иррациональногоВ».

2. Реальность и сюрреальность Сальвадора Дали.

В нашем культурном багаже до недавнего времени существенное место занимал социалистический реализм ─ метод изображения полуреальной жизни, преображенной и отлакированной в угоду официальной идеологии. Книги и живописные полотна, сработанные по этому методу, отражают как бы подлинную жизнь, но текущую исключительно в русле коммунистических мечтаний, без греха, грязи и преступных помыслов и деяний. Вот что такое, по сути, социалистический реализм.

А что такое сюрреализм? В переводе с французского ВлсверхреализмВ». Такой супер, где явь и сон, бред и действительность перемешаны и неразличимы между собой. Сюрреализм раскрепостил мысли и взгляды. Все истины поставил под сомнение и почти все разрушил. Хронологическое течение сюрреализма возникло в 1924 году и завершило свое существование в 1969 году. Период его совпал с годами жизни Сальвадора Дали. Сюрреализм, можно сказать, пропитал Сальвадора Дали насквозь. Или иначе: Дали был благодатной почвой, на которой расцвел сюрреализм. Вся жизнь и все творчество Сальвадора Дали ─ это сплошной сюр.

Если ходить по залам музеев или рассматривать альбомы живописи дома, то бросается в глаза поразительный контраст мастеров прошлого с полотнами Сальвадора Дали.

Ясный и гармоничный Рафаэль. Изысканный и красивый Боттичелли. Уравновешенный и прелестный Франсуа Буше. Основательный и зрелый Рубенс. Полный достоинства Тициан. Румяный и жизнерадостный Ренуар. Негромкий и задумчивый Клод МонетАж И рядом ─ Сальвадор Дали, как пришелец из другого мира и возмутитель спокойствия, как динамит среди бабочек и цветов на лужайке.

И всё же Дали возник не на пустом месте. У него были предшественники. Хиеронимус Босх со своими мрачными фантазиями. Альбрехт Дюрер ─ цикл ВлАпокалипсисВ». Мистически скорбный Эль Греко. Офорты ВлКапричосВ» и ВлДиспаратесВ» Франсиско Гойи. А любитель резни и пожаров Эжен Делакруа? А тяготевший к философскому осмыслению жизни Рембрандт?.

Во вступительной статье к ВлДневнику одного генияВ» А. Якимович отмечает, что Сальвадор Дали Влвзял идеи сюрреализма и довел их до крайности. В таком виде эти идеи превратились действительно в динамит, разрушающий все на своем пути, расшатывающий любую истину, любой принцип, если этот принцип опирается на основы разума, порядка, веры, добродетели, логики, гармонии, идеальной красоты ─ всего того, что стало в глазах радикальных новаторов искусства и жизни синонимом обмана и безжизненностиВ».

Сальвадор Дали дискредитирует все стороны человеческого бытия, включая и крайние его проявления ─ религию и безбожие, нацизм и антифашизм, поклонение традициям и авангардный бунт против них, веру в человека и неверие в него.

ВаВлПервый манифест сюрреализмаВ», написанный Андре Бретоном, появился в 1924 году, когда Дали было всего 20 лет. Первые сюрреалисты забавлялись Влснами наявуВ». Бретон стал выпускать журнал ВлСюрреалистическая революцияВ».

ВлСюрреализм вокруг нас.. ─ определял Андре Бретон. ─ Когда я беру в руки номер газеты, я вижу, что на одной полосе здесь уместились и сообщения о свадьбе, и фото, и некролог. Чем же это не образчик сюрреалистического творчества?!В».

Отсюда цель и задача сюрреализма: запечатлевать мгновения во всей их правдивой множественности, создавать на полотне коллаж из идей и предметов.

Среди истовых сюрреалистов были итальянец Джорджо де Кирико, бельгийцы Рене Магритт и Поль Дельво, француз Андре Массон, испанец Хоан Миро, англичанин Фрэнсис Бэкон и многие другие мастера кисти.

К сюрреалистам примкнул и Сальвадор Дали. В своем дневнике он признавался:

ВлИтак, я принял сюрреализм за чистую монету вместе со всей той кровью и экскрементами, которыми так обильно уснащали свои яростные памфлеты его верные сторонники. Так же как, читая отцовские книги, я поставил себе цель стать примерным атеистом, я и здесь так вдумчиво и прилежно осваивал азы сюрреализма, что очень скоро стал единственным последовательным, Влнастоящим сюрреалистомВ». В конце концов, дело дошло до того, что меня исключили из группы, потому что я был слишком уж ревностным сюрреалистомВ» (1 мая 1952).

Стремясь запечатлеть ВлсверхреальностьВ», находимую в подсознании человека, в таких состояниях психики, как грёзы, сновидения, галлюцинации, бред, Дали нащупывает собственный метод творчества, строит собственную систему ментальности, своих от ношений с миром и свой стиль жизнитАж

ВлКогда Бретон открыл для себя мою живопись, он был явно шокирован замаравшими ее фекальными деталями. Меня это удивило. То обстоятельство, что я дебютировал в г.., можно было бы потом интерпретировать с позиций психоанализа как доброе предзнаменование.. Напрасно пытался я вдолбить сюрреалистам, что все эти фекальные детали могут лишь принести удачу всему нашему движению. Напрасно призывал я на помощь пищеварительную иконографию всех времен и народов ─ курицу, несущую золотые яйца, кишечные наваждения Данаи, испражняющегося золотого осла, ─ никто не хотел мне верить. Тогда я принял решение. Раз они не хотят г.., которое я столь щедро им предлагаю, ─ что ж, тем хуже для них, все эти золотые россыпи достанутся мне одному..

Достаточно мне было провести в лоне группы сюрреалистов всего лишь одну неделю, чтобы понять, насколько Гала была права.Ва Впрочем, они проявили известную терпимость к моим фекальным сюжетам, зато объявили вне закона, наложив табу, многое другое. Я без труда распознал здесь те же самые запреты, от которых страдал в своем семействе. Изображать кровь мне разрешили. По желанию я даже мог добавить ту да немного каки. Но на полную каку я уже права не имел. Мне было позволено показывать половые органы, но никаких анальных фантазмов. На любую задницу смотрели очень косо. К лесбиянкам сюрреалисты относились вполне доброжелательно, но совершенно не терпели педерастов. В видениях без всяких ограничений допускался садизм, зонтики и швейные машинки, однако любые религиозные сюжеты, пусть даже в чисто мистическом плане, категорически воспрещались всем, кроме откровенных святотатцев. Просто грезить о рафаэлевской мадонне, не имея в виду никакого богохульства, ─ об этом нельзя было даже заикаться..

Как я уже сказал, я заделался стопроцентным сюрреалистом. И с полной искренностью и добросовестностью решил довести эти эксперименты до конца, до самых вопиющих и несообразных крайностей. Я чувствовал в себе готовность действовать с тем параноидным средиземноморским лицемерием, на которое в своей порочности, пожалуй, я один и был способен..В».

Так что даже среди сюрреалистов Сальвадор Дали оказался настоящим возмутителем сюрреалистического неспокойствия, он ратовал за сюрреализм без берегов, заявляя: ВлСюрреализм ─ это я!В» и, неудовлетворенный принципом психического автоматизма, предложенным Бретоном и основанным на самопроизвольном, не контролируемом разумом творческом акте, испанский мастер определяет изобретённый им метод как Влпараноидально-критическую деятельностьВ».

В опубликованной в 1935 году работе под характерным названием ВлЗавоевание иррациональногоВ» он даёт такое определение: ВлПараноидально-критическая деятельность: спонтанный метод иррационального познания, основанный на поясняюще-критическом объединении бредовых явленийВ». Но к способу фиксации Влпараноидально-критическихВ» образов Дали предъявляет требование: Влкак можно точнее запечатлеть конкретные образы ИррациональногоВ». По его мнению, средства художественного выражения должны целиком и полностью служить этому ВлконкретномуВ» образу. А в 1960-х годах, беседуя с французским критиком А. Боске, художник говорил: ВлМоим единственным устремлением в сфере живописи, даже до приезда в Париж, было оптическое правдоподобиетАж Я утверждал и продолжаю утверждать, что сюрреалистические идеи действенны только тогда, когда они запечатлены с совершенством и в традиционной манереВ».

Несмотря на разрыв с группой сюрреалистов, живописец вскоре становится одним из наиболее ярких представителей сюрреализма. Как отмечал Андрей Вознесенский: ВлПоколения прошли, нанизанные на шампуры его усов. Для его друзей сюрреализм был лишь школой, они прошли ее, сгинули в политику, Арагон стал сталинистом, Бретона увлек троцкизм, Дали остался верен сюру и тайне. Думаю, как художники, его друзья тяготились своей политической закабаленностью.. Мне довелось беседовать и бывать у мэтров, основоположников движения ─ и у Пикассо, и у Арагона, и у Мура, и у Матты, ─ для них Дали был падший ангел сюра, исключенный из рядов, но его озарял свет их юности..В».

Но сам Дали падшим ангелом себя не считал, о себе он говорит иначе: ВлТак и быть, признаюсь: я ─ бегемот, но с усами. Пока все разглядывают мои усы, я, укрывшись за ними, делаю свое делоВ».

3. Живопись без границ.

Когда я смотрю на Мадонну Рафаэля, всегда думаю: ВлКакое счастье, что, Дали родился в ХХ веке! Прежде на негоВа и внимания бы не обратилиВ».

Сальвадор Дали.

Наиболее интересные и своеобразные произведения Дали середины 1920-х годов писались с натуры. Портрет его друга, будущего режиссёра Луиса Бунюэля, портрет отца художника, многочисленные изображения сестры ─ ВлСидящая девушкаВ», ВлДевушка, стоящая у окнаВ», натюрморт ВлКорзина с хлебомВ», пейзаж ВлФигура на фоне скалВ» отличаются довольно убедительной, подчеркнуто натуралистической передачей увиденного. Однако в этих картинах реальность не просто фиксируется, её формы и цвета приобретают особое, тревожное звучание. Мир, запечатленный кистью молодого художника, холоден и бесстрастен, в нем словно нет воздуха ─ той вибрирующей световой среды, которая оживляет перенесённую на холст природу. Хотя в названных работах отсутствуют фантастические элементы и привычная логика ничем не нарушена, у зрителя возникает чувство, что перед ним лишь оболочка, за которой может скрываться иной, загадочный и неведомый мир.

После приезда в конце 1920-х годов в Париж Сальвадор Дали пишет картины ВлАппарат и рукаВ», ВлПервые дни весныВ», ВлМрачная играВ», в которых заметно влияние основоположников сюрреалистической живописи ─ Макса Эрнста, Рене Магритта, Ива Танги.

Образность картин Дали 1930-х годов просто ошеломляет зрителей, и они надолго запоминают их, хотя подчас и не понимая, что же хотел сказать художник в своей работе. Каждая картина становилась своеобразным интеллектуальным ребусом. На полотне ВлПостоянство памятиВ» (1931 г., Музей современного искусства, Нью-Йорк) мягкие, словно расплавленные циферблаты часов свисают с голой ветки оливы, с непонятного происхождения кубической плиты, с некого существа, похожего и на лицо и улитку без раковины. Каждую деталь можно рассматривать самостоятельно а все вместе они создают мистически загадочную картину.

Классическим примером живописи Дали тех лет служит картина ВлОкрестности параноидально-критического города; послеполуденное время на краю европейской историиВ». В отличие от его ранних сюрреалистических работ здесь перед зрителем предстаёт не просто причудливый пластический ребус, где зашифрованы фрейдистические символы, а своеобразный художественный мир. Этот мир по большей части конструируется из вполне привычных, почти не изменённых фрагментов реальности. Трансформируется не столько вид предметов, сколько характер их взаимоотношений: обыденные, привычные связи рушатся и заменяются алогичным, абсурдным сопряжением.

Как и большинство работ Дали 30-х годов, картина ВлОкрестности параноидально-критического городаВ» лишена сюжета в его традиционном понимании. Персонажи не объединены общими действиями, существуют сами по себе. Пространство распадается на две зоны: в правом углу в лучших традициях бытового жанра XIX столетия написана бедная городская улочка, а в основной части композиции изображен мир, увиденный через призму параноидально-критического метода, обширные площади города почти безлюдны: лишь слева стоят две закутанные с головой таинственные фигуры, напоминающие персонажей метафизических композиций Де Кирико, а в проёме портала видна бегущая девочка, вызывающая фигурки старых мастеров. Странные архитектурные сооружения, похожие на театральные декорации, явно не приспособлены для человеческого обитания. Причудливый портал в центре полуразрушен, его руинированная стена опирается на деревянный костыль. Словно в подтверждение того, что в зданиях невозможно жить, на переднем плане громоздятся домашние вещи, нелепые и затерянные под открытым небом.

Пристально всматриваясь в полуфантастические сочетания разнородных элементов и мотивов, зритель замечает пронизывающие всю композицию навязчивые повторы отдельных форм. Очертания комода, стоящих на нем овального зеркала и предметов, напоминающих колокольчики, в точности повторяют очертания портика с ротондой и стоящих на портике фигурок людей. Силуэт бегущей девочки вторит очертаниям колокола, форма колокольни повторяется в вырезе портала, а гроздь винограда в руке, обращающееся к зрителю женщины (моделью для нее послужила жена художника Гала) напоминает абрис конной статуи и контуры лежащего на столе лошадиного черепа.

Находя неожиданное пластическое сходство несхожих на первый взгляд вещей, Дали демонстрирует и противоположный вариант, обыгрывает идею несходства схожего, когда абсолютно идентичные по форме и цвету элементы изображения могут причитываться по-разному в зависимости от их окружения. Одно и то же пятнышко черной краски, помещённое в разные места композиции, оказывается в одном случае крохотной фигуркой человека, стоящего в конце улочки, а в другом ─ отверстием для ключа в сейфе. Благодаря подобным приёмам граница между видимостью, мнимостью и сущностью, реальностью оказывается у Дали зыбкой, размытой.

Знаменитое полотно ВлМягкая конструкция с вареными бобами: предчувствие гражданской войны в ИспанииВ» (Музей искусства, Филадельфия) было написано художником в 1936-м году. Когда началась гражданская война в Испании, Сальвадор Дали принял сторону фалангистов, видел в генерале Франко политика, который мог бы сделать для страны гораздо больше, чем любое новое правительство. ВлНо бесчисленные комментарии Сальвадора Дали обо всем и ни о чем, ─ как пишет А. Рожин, ─ не всегда следует принимать дословно. Поэтому его противоречивость, по словам Шниде, особенно очевидна, когда он одной рукой как бы прославляет диктаторскую власть, а другой в то же время создает одну из самых впечатляющих и устрашающих своих работ ─ ВлМягкая конструкция с вареными бобами: предчувствие гражданской войны в ИспанииВ».

И, действительно, два огромных существа, напоминающие деформированные, случайно сросшиеся части человеческого тела устрашают возможными последствиями своих мутаций. Одно существо образовано из искаженного болью лица, человеческой груди и ноги; другое из двух рук, словно исковерканных самой природой, и формы, уподобленной тазобедренной части. Они сцеплены между собой в жуткой схватке, отчаянно борющиеся друг с другом, эти существа-мутанты вызывают отвращение как тело разорвавшее само себя.

Существа эти изображены на фоне пейзажа, написанного Сальвадором Дали в блестящей реалистической манере. Вдоль линии горизонта, на фоне невысокой горной гряды, расположены миниатюрные изображения неких старинных по виду городков.

Низкая линия горизонта гиперболизирует действие фантастических существ на первом плане, одновременно она подчеркивает необъятность небосвода, заслоняемого огромными облаками. И сами облака своим тревожным движением еще больше усиливают трагический накал нечеловеческих страстей.

Картина ВлМягкая конструкция с варенными бобами: предчувствие гражданской войны в ИспанииВ» небольшая, но она обладает подлинной монументальной выразительностью, которая рождается из эмоционального контраста, из масштабного представления безгранично живой природы и сокрушающей тяжеловесной ирреальности фигур-мутантов. Сам художник говорит, что Влэто не просто монстры ─ призраки испанской гражданской войны, а войны как таковой вообщеВ».

Гражданская война 1936-1939 годов, расколовшая Испанию на два противоборствующих лагеря и взволновавшая весь мир, нашла у художника отклик и в картине ВлОсенний каннибализмВ», написанной в разгар войны (Галерея Тейт, Лондон). В ней борьбу республиканцев и франкистов живописец представляет как взаимное пожирание двух отвратительных чудовищ. Сам автор так комментировал заключенную в картине мысль: ВлЭто иберийские существа, пожирающие друг друга осенью, которые воплощают пафос гражданской войны, рассматриваемой как феномен естественной историиВ».

За столом, на фоне пустынного каменистого пейзажа с теряющимися вдали крохотным белым домиком и деревьями, расположились два растекающихся тестообразных монстра. Соприкасаясь мягкими, лишёнными лиц голыми головами, они неторопливо поглощают друг друга с помощью ложек, вилок и ножа. Здесь нет яростной борьбы, перед нами скорее не враги, а сотрапезники, занимающиеся вполне естественным, привычным делом. Эта будничность, прозаичность происходящего подчеркивается натуралистично вписанными самыми обычными предметами: ящиками стола, фруктами, столовыми приборами. Анемичные, словно сонные от обильной пищи тела монстров контрастируют с проворными, не лишенными изящества руками, деловито и цепко зачерпывающими пищу. Для Дали борьба между республиканцами и франкистами ─ это взаимный каннибализм, где нельзя различить жертву и агрессора, где нет правых и виноватых. Представляя процесс взаимного пожирания двух равно отвратительных чудовищ в качестве метафоры происходящей в Испании борьбы, художник считает это явление совершенно естественным.

В увлечении испанского сюрреалиста визуальными парадоксами нередко можно усмотреть эффект ради эффекта, но в некоторых произведениях подобные приёмы художественно оправданы. Такова картина ВлМетаморфоза НарциссаВ», написанная на традиционную тему европейского искусства, восходящую к античному мифу. По преданию, прекрасный юноша Нарцисс, увидев в реке своё отражении, влюбился в него и умер от любви, а боги превратили его в цветок.

ВаВ картине Дали действие происходит в полуфантастическом пейзаже, освещенном резким боковым красно-желтым светом. На берегу окружённого причудливыми красновато-коричневыми скалами озера высится одинокая фигура склонившегося над водой юноши. Всматриваясь в его прихотливо изломанную фигуру, зритель замечает, что она напоминает своими формами кисть руки, которая держит кончиками пальцев какой-то овальный предмет. Эта догадка подтверждается художником ─ на берегу он изобразил вырастающую из земли кисть руки, держащую яйцо. Её формы, словно эхо, повторяют очертания Нарцисса ─ и его фигуры, и её отражения в воде.

Но это не просто удвоение ─ река на берегу стала каменной, а из треснувшей скорлупы яйца растёт цветок нарцисса. Царящая в картине тревожная, зловещая атмосфера ─ её созданию способствуют резкая светотень, необычные фигуры персонажей, эффектно летящие по небу горизонтальные облака ─ ещё больше усиливается благодаря игре масштабами. Зритель теряется в догадках, каковы же истинные размеры Нарцисса и каменной руки. Невольно сравнивая руку с миниатюрными человеческими фигурками на заднем плане и со стоящей у её основания собакой, он начинает видеть это каменное изваяние гигантским, но, сопоставляя его с ползущими по нему муравьями, решает, что оно невелико и выглядит большим из-за близкого расположения к зрителю.

Если в 1930-е годы образы сюрреальности Дали отмечены печатью уродства, болезненности, патологии, то в последующие десятилетия запечатлённый им мир стал гармоничнее, яснее, спокойнее. В картине ВлСон, вызванный полётом пчелы вокруг граната, за секунду до пробужденияВ» (1944 г., Собрание Тиссен-Борнемисса, Лугано) фантастическое не пугает зрителя, оно носит бутафорский характер ─ летящие по воздуху кошмарные твари изначально поданы как эфемерные видения, возникающие в мозгу просыпающегося человека. Сюрреалистические мотивы служат здесь лишь тому, чтобы придать пряность, пикантность вполне академической штудии обнажённой натуры. Сюрреалистичность сюжета и отдельных выразительных средств в сочетании с красивостью обнажённой женщины, трактованной в духе салонных академистов, характерны и для многих других полотен Дали 1940 ─ 1950-х годов.

Ещё неожиданней кажется увлечение Дали классическими христианскими темами. Бывший некогда богохульником, в 50 ─ 70-е он афиширует себя в качестве правоверного католика. В 1951 году Дали пишет ВлМистический манифестВ», провозглашающий изобретение параноидально-критической мистике, начавшей новою эпоху в истории живописи. Из-под его кисти выходит серия эффектных религиозных композиций: ВлИскушение св. АнтонияВ» (1946 г., Королевский музей изящных искусств, Брюссель), ВлМадонна порта ЛьигатВ» (1949 г., Собрание Бивербук, Канада), ВлРаспятиеВ», ВлТайная вечеряВ» (1955 г.), ВлОткрытие Америки Христофором КолумбомВ» (1959 г., Музей Сальвадора Дали, Кливленд) и другие. Эти полотна создали ему славу Влкатолического живописцаВ». Сам он говорил, что в католической религии его пленило Влредкое совершенство замыслаВ». В 1949 году Сальвадор Дали даже удостоился аудиенции у Папы Римского Пия XII (позже его приглашал в Ватикан и Папа Иоанн XXIII). Но при этом Дали внимательно следил и за достижениями научной мысли. Он написал ВлАтомную ЛедуВ» (1949 г., Музей Сальвадора Дали, Фигерас), объявляя о множественности своих интересов, о попытках проникнуть в тайны Вселенной. Чуть позже художник пишет ВлАнатомический крестВ» (1952 г., частное собрание) ─ в центре креста, составленного из деталей атомного реактора, Дали написал ломоть хлеба ─ символ Тела Христова в таинстве крещения. Тем самым художник провозглашал возможность слияния научных открытий с религиозными истинами.

Трактовка христианских сюжетов у Дали поражает дерзкой нетрадиционностью. Во всех вариантах ВлРаспятияВ» фигура Христа чудесным образом парит в воздухе, причём для каждой композиции художник находит новый, небывалый ракурс. Мистический, ирреальный характер небесного явления распятого Христа подчёркивается контрастом с нарочито натуралистическим пейзажным фоном.

Католический сюрреализм Дали, как, впрочем, и все его позднее творчество, были встречены в художественных кругах довольно прохладно: ведь в произведениях стареющего мастера уже не было творческих новаций, сопоставимых с его открытиями 30-х годов. Но для тысяч зрителей Сальвадор Дали продолжал оставаться самым интригующим легендарным представителем современной живописи и художественного мира.

Сальвадор Дали вобрал в себя все тревоги и всю боль предыдущих столетий, все безумства и весь абсурд социума и вывалил все это на свои холсты, заставляя зрителей вздрагивать перед ними, испытывать шок, корчиться от страха и застывать от ужаса. Короче, Сальвадор Дали ─ не для слабонервных. Это беспощадная живопись. Живопись-взрыв. Живопись-потрясение. Живопись ─ прощание по человеческому разуму. Похороны покоя, уюта и гармонии. Переход в другое измерение. Погружение в бездны подсознания.Сальвадор Дали говорил: ВлЯ пишу картины потому, что не понимаю того, что пишуВ». Но это было всего лишь лукавство, кокетство и эпатаж. Он все отлично понимал и тщательно все проектировал и моделировал. Вот его признание:

ВлВеликие художники, такие, как Веласкес, не заботятся о вдохновении, а работают, как повар на кухне, делают себе потихоньку свое дело, не впадая в экстаз. Мы, классики, должны иметь ясную голову. Только так делается то, что волнует зрителя, читателя, слушателя.

Меня совершенно не трогает, что пишут критики. Я-то знаю, что в глубине души они любят мои работы, но признаться боятся.

Музей ─ вот цитадель кретинизации. Посетители мечутся, картины висят, таблички перепутаны, искусствоведы что-то там исследуют, психоаналитики выясняют, когда я был на пределе помешательства, а когда за гранью.. Обворожительное зрелище!.В».

Следует отметить, что Дали ─ живописец фигуративный. Все его композиции состоят из предметов и тел самодовлеющих и подчас агрессивных, но они связаны между собой мощным своеволием автора. Картины насыщены до предела, и о них можно рассказывать долго и на любой лад. Большинство полотен Дали ─ это своеобразная иллюстрация к учению Фрейда о снах, сновидениях и о Влвытесненных желанияхВ». Плюс первобытный страх современного человека перед ужасными обстоятельствами реальной жизни.

Коли вспомнили Зигмунда Фрейда, то заметим, что он не жаловал сюрреалистов, хотя и признавал, что Дали, которого ему представил в 1938 году Стефан Цвейг, произвел на него сильное впечатление.

Фрейд, в свою очередь, также не оставил Дали равнодушным. ВлКогда наша встреча произошла, ─ писал он в своей биографии, ─ говорили мы мало, но буквально пожирали друг друга глазами. Фрейд ничего обо мне не знал, если не считать знакомства с картинами, которыми восхищался. Но мне вдруг почему-то захотелось произвести на него впечатление мыслителя вселенского масштаба. Позднее я узнал, что произвел на него диаметрально противоположное впечатлениеВ».

Дали тщетно пытался всучить Фрейду журнал со своей статьей о паранойе, тот же словно не замечал художника и в, конце концов, воскликнул: ВлКакой классический образец испанца! Фанатик до мозга костей!В».

Что на самом деле поразило Фрейда, так это то, что подсознательное, которое он мучительно отыскивал в картинах великих мастеров ─ Микеланджело, Леонардо, Энгра, в работах Дали было видно невооруженным глазом. Все, что так интересовало его в классической живописи ─ загадочные, тревожные, подсознательные идеи, ─ так и лезло в глаза с полотен Дали. ВлВаша тайна, ─ сказал он Дали, ─ лежит на поверхности, картина ─ лишь механизм ее раскрытияВ».

Итак, психоанализ подсознательного ─ содержание живописи Сальвадора Дали. Не случайно, наверное, самый большой успех Дали имеет у невротической молодежи с неустоявшейся психикой, с ее эмоциональной амбивалентностью, изменчивостью настроения, постоянным чередованием чувств и их проявлений, от агрессии до апатии. А вот французский писатель Жюльен Грин уверяет, будто Дали Влпостигает обе бесконечности ─ макрокосмоса и микрокосмосаВ».

Так или иначе, картины Дали завораживают своею странной пугающе-загадочной красотой и удивительно точными, реалистически выписанными деталями. В них есть все, кроме обывательского здравого смысла. Впрочем, против здравого смысла Сальвадор Дали боролся всю свою жизнь. Он пытался окончательно стереть границу между разумом и творческим безумием (или сверхразумом?). И это ему удалось в его удивительных живописных фантазмах.

ВлЧто касается живописи, ─ напомним еще раз высказывание самого Дали, ─ то цель у меня одна: как можно точнее запечатлеть конкретные образы ИррациональногоВ».

4. ВлПраздникВ» Сальвадора Дали.

Самое главное на свете ─ это Гала и Дали.

Потом идет один Дали.

А на третьем месте ─ все остальное, разумеется, снова включая и нас двоих.

Сальвадор Дали.

Сальвадор Дали был анти-Казановой, хотя женщины и манили его. В Париже он посещал бордели, но как! ВлЕсли внутреннее убранств

Вместе с этим смотрят:


"Quo vadis": проекцiя на сучаснiсть


"Звезды" немого кино и русская мода 1910-х годов


"Культура": типология определений


"Русские сезоны" в Париже


"Серебрянный век" русской культуры