Образ ребенка в рассказах Р.П. Погодина

Детская литература всех времен устремлена в будущее. Все самое интересное в мировой литературе подхватывалось и множилось детской фантазией, эмоциональностью и верой. Первыми, кто открывает детям гармонию между прошлым и будущим, заставляя поверить в бесконечность созидательных возможностей человека, оказываются лучшие сказочники: Ганс-Христиан Андерсен, братья Гримм, Джонатан Свифт, Жюль Верн и другие. Но именно детям писатели и поэты стали адресовать свои творения лишь к концу XVII века [30, с. 16].

Интерес у множества поколений детей вызывали и вызывают "Легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого стола", "Легенда о Робин Гуде". Вершиной литературы для детей (равно как и для взрослых) явилось творчество Ганса-Христиана Андерсена, чьи сказки тАУ бесценное достояние всего человечества. Любимыми героями малышей стали озорные персонажи "Сказок дядюшки Римуса" тАУ плод фантазии американского писателя Джоэля Харриса (1848-1908). Петр Ершов прославился как автор одного, но весьма замечательного и оригинального сочинения для детей тАУ сказки "Конек-горбунок", основанной на сочетании элементов народных сказок.

Всего лишь одну сказку тАУ "Ашик-Кериб" (1837) посвятил детям Михаил Лермонтов тАУ своеобразную притчу, где одним из главных героев оказывается святой для мусульман Хадрилиаз, он же Святой Георгий для православных христиан. Детство нескольких поколений невозможно представить без творчества Самуила Маршака, без его поэм, стихов, песен, лимериков, загадок и считалок, мудрых и озорных пьес, великолепных переводов английских и шотландских баллад, эпиграмм и сонетов [12, с. 85]. Не остается в стороне и современный детский писатель Радий Погодин. Это писатель лирического дарования. Его Дубравка из одноименного рассказа (1962), девочка-подросток в предчувствии первой любви нетерпима к малейшей фальши, а Верка-певунья из повести "Ожидание" (1964) живет, будто с содранной кожей. Его перу принадлежат "Мороз" (1954), "Муравьиное масло" (1958), "Рассказы о веселых людях и хорошей погоде" (1961), "Кирпичные острова" (1965), "Осенние перелеты" (1972), "Лазоревый петух моего детства" (1986) и другие [29, с. 72].

Изучение произведений Радия Погодина о детях тАУ одна из актуальных и интересных проблем в русской литературе. Этим определяется актуальность курсовой работы. Актуальность исследования связана с необходимостью изучения творчества Погодина с целью выявления особенностей изображения мира детства, описанного в его рассказах.

Цель данной работы тАУ выявление и описание образа ребенка, его функций в произведениях Р.П. Погодина. В курсовой работе рассматриваются основные образы персонажей, их значение и роль в прозе писателя, анализируются несколько его произведений.

Задачи исследования:

1. дать понятие об особенностях детской литературы;

2. дать краткую характеристику творческого пути Р.П. Погодина, выявить особенности его прозы;

3. выявить контексты из произведений писателя, в которых содержится характеристика детей;

4. установить роль образа ребенка в прозе Р.П. Погодина;

Объектом исследования является образ ребенка в произведениях Р.П. Погодина.

Предмет исследования: особенности изображения детей в произведениях писателя. Теоретической основой работы послужили статьи различных авторов, посвященные творчеству Р.П. Погодина, рассказы самого писателя. Теоретическое значение и практическая значимость работы заключается в том, что материалы работы могут быть использованы в школе на уроках русской литературы при изучении творчества Р.П. Погодина и при анализе его произведений.


ГЛАВА I. ОБРАЗ РЕБЕНКА В ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

1.1 Мир детства в произведениях для детей

Конец XIX и XX века ознаменовались бурным расцветом массовой детской литературы, причем ведущей темой литературных произведений для детей стало детство. Проблема детства уже на протяжении долгого времени занимает исследователей тАУ и в таких уже традиционных для этой проблемы областях, как педагогика и психология, и в других науках, в том числе и в социологии. Положение детей в обществе, их социальный статус, их ценность для личности, семьи и общества в целом, соционормативные представления о возрастных свойствах, взаимоотношения детей со взрослыми, проблемы социализации детей тАУ все это так или иначе становится предметом дискуссий, споров и изучения. Практически все современные исследователи соглашаются с тем, что те или иные изменения статуса детства, ценности детей в обществе происходят [31, с. 42].

Современная русская детская литература выросла не на пустом месте.

Ее становление как явления эстетического протекало в русле общелитературного развития. Глубинные традиции детской литературы следует искать прежде всего в трудах тех больших русских писателей, для которых детская тема была темой трепетной и сердечной, темой серьезной и непременной, чье творчество в какой-то важной его части прочно вошло в детское чтение в силу своей конкретности, простоты и задушевности.

Образы детства, возникающие в произведениях художественной культуры, так или иначе отражают важные стороны социальной реальности. На протяжении истории человечества и реальное содержание детства, и, следовательно, образ ребенка и детства в культуре, в том числе и в произведениях литературы и искусства, многократно трансформировался. И.С. Кон выделил следующие образы детства в культуре:

1) детство как уклонение от нормы, то есть от взрослого состояния (эпоха классицизма);

2) ребенок прежде всего как объект воспитания, а детство как период становления, формирования личности, не являющийся самоценным этапом жизни, а выполняющий служебную функцию подготовки к ней (эпоха просвещения);

3) "детские дети", которые ценны сами по себе, обладатели максимума возможностей, которые затем, в процессе взросления, рассеиваются и теряются. Абстрактный, идеальный образ тАУ не живой ребенок, а некий идеал, миф, так как этот образ детства не предполагал подробного изучения психологии детей (эпоха романтизма);

4) бедные, обездоленные дети, "жертвы семейной и школьной тирании" (реализм XIX века);

5) в XX веке происходит все большее и большее "усложнение и обогащение граней детских образов", все более тонко и подробно вырисовываются характеры детей [8, 6-11].

Анализ сюжетов произведений детской литературы позволяет выделить три основных типа ситуаций, в которых обычно действуют дети-герои. Это:

а) восстановление справедливости и порядка, помощь слабым и угнетенным. Эта функция является стандартной и для героев традиционных волшебных сказок, отличие же здесь состоит в том, что в современных сказках ее выполняют именно дети. Даже когда при ситуациях нарушения справедливости и т.д. присутствуют взрослые, обычно они демонстрируют свое полное бессилие или бездействие. Дети острее и тоньше реагируют на нарушения справедливости и порядка, имеют более четкие, чем у взрослых, представления о том, "как правильно", "как должно быть", они более "моральны", и они, в отличие от взрослых, не боятся предпринимать активные действия;

б) спасение мира. В этих ситуациях мы встречаемся не с эпизодическими нарушениями порядка, а с глобальными угрозами, когда в опасности находится все общество, весь мир. Может присутствовать мотив пророчества (предсказания) совета, гласящего, что спасение от катастрофы возможно в том случае, если на помощь будут призваны дети, или же дети-спасители самостоятельно берут на себя инициативу в ситуациях, когда, опять-таки, взрослые не в состоянии справиться с ней своими силами;

в) психологическое "спасение" взрослых. Эта ситуация, в отличие от двух предыдущих, является принципиально новой. Дети здесь выступают в роли избавителей взрослых от одиночества, от скуки и серости "их" (взрослого) мира. Они открывают им глаза на те вещи, которые они сами не видят. Они возвращают взрослых к миру их детства, о котором последние забыли, напоминают взрослым о том, что в душе взрослого никогда не должен исчезать, умирать ребенок. Интересно, что обычно эту роль детей-избавителей играют не собственные дети, а чужие ("Маленький принц" А. де Сент-Экзюпери и др.) [19, с. 139-144].

Именно поэтому характерной чертой произведений детской литературы является отсутствие образа идеального взрослого. Согласно Д.Б. Эльконину, идеальной формой, с которой взаимодействует ребенок, та сфера, в которую он хочет и старается войти, всегда был мир взрослых тАУ социальные отношения, которые имеют место во взрослом мире. Ребенок стремится подражать взрослым, быть похожим на них. Б.Д. Эльконин связывает современный кризис детства с тем, что в настоящее время у детей больше не существует образа идеального взрослого, и функция "посредника" при переходе из детского состояния во взрослое, перестает должным образом выполняться. В современных детских рассказах и сказках мы в большинстве случаев также не находим "идеальной формы" взрослости и взрослых, осуществляющих функции посредников. Дети-герои самодостаточны и автономны тАУ взрослые им не нужны, они сами справляются со всеми проблемами и трудностями гораздо лучше взрослых, и более того тАУ они порой "вытаскивают" взрослых из ситуаций, из которых те не могут найти выход самостоятельно. Взрослые пассивны. Даже если они и являются для ребенка значимыми, важными фигурами, сами они практически не принимают участия в повествовании, не предпринимают никаких активных действий и никак не помогают детям. Они тАУ слабая сторона, "спасаемая" усилиями сильных, активных детей. Те немногочисленные взрослые, которые проявляют себя активно и обладают силой и могуществом, чаще всего присутствуют в сказке в роли отрицательных персонажей, являются олицетворением враждебных детям-героям сил. Однако и они, в конечном счете, оказываются слабее, чем дети, и все равно терпят поражение от рук детей или благодаря их усилиям [35, с. 128-130].

Дети из полных семей гораздо редко становятся главными героями сказок, чем дети из неполных семей или дети-сироты. Но даже в случае наличия у героя обоих родителей и внешнего благополучия его семьи, мы практически везде сталкиваемся с мотивом глубокого одиночества детей, с ощущением заброшенности, отсутствия внимания и заботы со стороны семьи. Мотив сиротства являлся распространенным и в древних, народных сказках, и лишение героя социальных связей через "отнимание" у него защиты со стороны родителей, было одной из самых распространенных форм завязки [9, с. 37]. Если в народных сказках выход из состояния беды, катастрофы происходил через взросление героя, его инициацию и обретение новой семьи (репродуктивной, взамен потерянной ориентационной), то в современных сказках главный герой-ребенок либо вновь обретает свою ориентационную семью, либо не обретает никакой. Счастливым концом может считаться и тот, и другой вариант. Если же обретение родителей происходит не в конце сказки, а в начале или в середине, то часто оказывается, что этого недостаточно, и что герой по-прежнему продолжает ощущать одиночество и неудовлетворенность [4, с. 105].

Практически нет сказок, где главной активной действующей силой была бы вся семья, и к счастливому финалу приводили бы именно совместные усилия всех ее членов. Дети действуют сами по себе, взрослые тАУ либо сами по себе, либо вообще практически не участвуют в действии, находятся за его рамками. Дети полностью автономны от своей семьи, все их приключения происходят вне нее и без ее участия. Родителей не посвящают в происходящее, в противном же случае, они не верят в то, что говорят им дети. Иногда роль семьи в сказке ограничивается лишь упоминанием о том, что она в принципе где-то есть [9, с. 42].

В основе сюжетов традиционной волшебной сказки обычно лежал обряд инициации, как "переход на более зрелую возрастную ступень", то есть к более высокому и совершенному способу жизни [10, с. 56]. При сохранении основных этапов этой классической схемы (переход из реального мира в мир чудесный, прохождение определенного пути, испытаний, сражение и победа над антагонистом, возвращение), в современных произведениях для детей имеет место нарушение хода инициационного обряда тАУ на последнем этапе не происходит обязательного взросления героя, перехода его в новый статус. В традиционной сказке герой, проходя обряд инициации, действительно становится взрослым (воцаряется на престоле, женится/выходит замуж, заводит собственных детей и т.д.), а в современной тАУ продолжает оставаться в детстве. Это говорит о том, что дети сознательно не хотят покидать мир детства, взрослеть. Стремление "приобщиться к жизни и деятельности взрослых", "стремление к взрослости", являющееся "важной особенностью социальной ситуации развития подростка" [5, с. 169], еще до недавнего времени считалось психологами чем-то неотъемлемым, чем-то как бы само собой разумеющимся. Однако в системе современных детских сказок взрослеть тАУ значит не приобретать, а терять то волшебное, интересное, чудесное, что присутствует в мире детей, и чего совершенно нет в мире взрослых. Детство трактуется как самый прекрасный этап в жизни, на котором человек стремится задержаться как можно дольше или остаться навсегда.


1.2 Особенности изображения героев произведений детской литературы

Говорить о специфике детской литературы можно только в связи с героями её произведений. В начальной стадии детская литература учитывала социальное неравенство, но представляла его абстрактно: богатый ребенок тАУ бедный ребенок. Благотворительность была единственной сферой деятельности богатого ребенка: он был хорош потому, что не делал того-то и того-то, будучи послушным, а если что-то и делал, то только добро. Сфера проявления добродетельности для бедного ребенка была шире. Бедное дитя часто бывало благороднее и смекалистее дворянского ребенка: оно вытаскивало маленького дворянина из воды, выручало в трудную минуту и было способно на тонкие чувства.

В процессе развития детской литературы традиционная для нее пара "добродетельный тАУ порочный" перестает быть обязательной и заменяется иной антитезой: "чувствительный тАУ холодный". Это новое понимание ребенка, уходящее корнями в сентиментализм, окрепла в эпоху романтизма и составило основу романтической концепции детства [1, с. 17]. Начала разрабатывать эту концепцию детская литература, но уже в 40-50 годы XIX века, ее осваивает и "большая" литература. Детство представляется как пора невинности и чистоты. ".. Дети несравненно нравственнее взрослых. Они не лгут (пока их не доведут до этого страхом), они сближаются со сверстниками, не спрашивая, богат ли он, ровен ли им по происхождению.. Да, мы должны учится у детей, чтобы достигнуть видения истинного добра и правды" [34, с. 11-13]. Такова поэтизация детства в русской классике: "Детстве" Л.Н. Толстого, "Детских годах Багрова-внука" С.Т. Аксакова.

Главными героями современных детских литературных сказок в подавляющем большинстве случаев являются дети. Причем, если в сказке присутствуют дети разных возрастов, очень часто главными героями становятся самые младшие из них. Создается впечатление, что все самое интересное, захватывающее и важное происходит с человеком только в детстве. Вырастая, становясь взрослым, человек перестает быть главным действующим лицом, перестает быть героем; с ним больше не происходит ничего такого, о чем стоило бы писать и о чем интересно было бы читать. Это новая тенденция становится ведущей по сравнению с авторским сказкам для детей более раннего времени (Г.Х. Андерсена, О. Уайлда и т.д.), в которых детство героев, если и описывалось, то лишь для того, чтобы читатель смог лучше понять то, что будет происходить с ними в дальнейшем, и которые обычно повествовали обо всем жизненном пути человека (главными героями чаще всего были взрослые люди, реже тАУ животные (растения) или "ожившие" неодушевленные предметы) [12, с. 66].

Дети-герои наделяются фантастическими, волшебными свойствами тАУ невероятной силой, способностями и т.д. Они крайне самостоятельны, сильны духовно, способны решать любые проблемы без помощи взрослых и лучше взрослых. Авторы обычно подчеркивают, что их герой "самый обычный ребенок", такой же, как все, однако затем последовательно демонстрируют и доказывают именно его необычность, особенность. Дети-герои могут обладать недостатками (капризностью, самолюбием, склонностью приврать и т.д.), однако эти недостатки подаются, скорее, как проявления их индивидуальности, а дети все равно оказываются "самыми лучшими" (отрицательные качества героев даже могут в определенных ситуациях оказаться им полезными). В некоторых сказках ребенок предстает в виде некоего таинственного, загадочного существа чуть ли не из другого мира, обладающего мудростью, недоступной взрослым [2, с. 95].

Поскольку произведения детской литературы написаны для детей и в первую очередь рассказывают о том мире, в котором они живут, то и главными героями этих произведений часто становятся сверстники читателей. Яркие образы героев-сверстников появляются на страницах рассказов и повестей о школьной жизни, живут в юмористических стихах и встречаются даже в литературных сказках. Выбор таких персонажей сокращает дистанцию между книгой и читателем и позволяет решить сразу несколько задач. Во-первых, произведение отвечает одному из важнейших критериев детской литературы тАУ занимательности: юные герои, так же, как и читатели, активно осваивают окружающую действительность, попадают в неожиданные и смешные ситуации, а сюжеты с их участием становятся динамичными и увлекательными. Во-вторых, через эти образы в произведение органично входит педагогическая составляющая: маленькие читатели обладают развитым воображением, а потому находят себе друзей среди таких героев или легко представляют себя на их месте, а это позволяет донести до ребёнка определённые этические нормы, не читая ему нравоучений [4, с. 115].

Другая группа героев тАУ волшебные персонажи, наделённые необыкновенными способностями (Карлсон, Доктор Айболит, Питер Пэн и др.). Как правило, эти образы "работают" так же, как образы сверстников. С одной стороны, они воплощают в себе заветные детские мечты, а потому оказываются очень привлекательными для читателей. С другой стороны, за их фантастическими возможностями скрываются положительные или отрицательные свойства человеческого характера, и, общаясь с этими героями, ребёнок учится различать плохое и хорошее.

Кроме того, героями произведений для самых маленьких часто становятся животные, наделённые человеческими чертами тАУ Муха-Цокотуха, Глупый мышонок, Тараканище. Подобные персонажи связаны с героями народных сказок о животных, а их образы максимально приближены к сознанию маленького человека и в игровой форме преподносят ему информацию об окружающем мире, людях и отношениях между ними [33, с. 29-32].

В произведениях для детей возможна оппозиция "реальные и вымышленные герои". Первые живут в знакомом маленькому читателю мире, вторые тАУ в фантастической стране. Для такой композиции характерны неожиданные повороты сюжета, связанные с появлением придуманных героев в реальном мире, и наоборот. Такая двуплановость художественного мира произведения чаще всего призвана подчеркнуть несовершенство мира реального и показать необходимость изменений в нём.

Ещё одна специфическая черта детской литературы тАУ соотношение образов героя и повествователя. Исследователи отмечают особую роль рассказчика в произведениях для детей. В статье о повести Л.А. Кассиля "Кондуит и Швамбрания" Л.Н. Колесова приходит к выводу о том, что "в детской литературе, пожалуй, чаще, чем во "взрослой" герой становится повествователем, рассказчиком". Исследователь связывает это "со стремлением писателя отойти в тень, чтобы дать возможность герою и читателю установить предельно доверительные отношения" [9, с. 122]. Действительно, повествование от лица героя, тАУ распространённое явление в детской литературе. Во-первых, оно становится своеобразным способом характеристики: герой раскрывается непосредственно, выражает своё отношение к происходящему и к другим героям напрямую. Во-вторых, это не только способ характеристики героя, но и способ отображения действительности: читатель видит мир глазами ребёнка. Поэтому реальность предстаёт несколько иной, чем её привыкли видеть взрослые: то, что им кажется нормальным, у юного героя-рассказчика вызывает недоумение, и, напротив, то, что взрослым представляется неправильным и невозможным, оказывается совершенно естественным с точки зрения ребёнка. Таким образом, утверждается определённая система ценностей, отличная от той, которой люди привыкли пользоваться в повседневной жизни. В этом случае юный герой-рассказчик оказывается проводником авторских идеалов, возможно, не всегда торжествующих в реальности, но, безусловно, воспитывающих маленького читателя в духе важнейших общечеловеческих ценностей [20, с. 5-7].


Выводы по главе I

Литература для детей нигде и никогда не была плодом усилий только детских писателей. Сказки и стихи Пушкина, "Конек-горбунок" Ершова, "Муму", "Записки охотника" Тургенева, "Детство Темы" Гарина-Михайловского, многие стихи Лермонтова, Фета, Тютчева и другие произведения вечных поэтов, писателей в нашей стране, как и повести Диккенса, Марка Твена, романы Жюля Верна, рассказы Сетона-Томпсона, сочинялись не для детей. Но сейчас это классика детской литературы. Отвечая самым высоким критериям большого искусства и соответствуя особенностям вкуса, восприятия детей, они не только не исключают специфики литературы для детей, но, наоборот, подчеркивают ее, позволяют обоснованно судить об ее возрастном своеобразии и неповторимости, помогают увидеть, понять особенности возрастных отношений к миру.

Что выбрали сами дети в течение столетий для своего чтения из произведений мировой литературы? Они выбрали произведения Дефо, Вальтера Скотта, Купера, Гюго, Жюля Верна, Марка Твена, Майна Рида, Джека Лондона. Любимыми у читателей разных возрастов стали повести Пушкина и Гоголя, некоторые стихотворения Лермонтова и Некрасова, рассказы Л. Толстого, Тургенева и Чехова, автобиографические повести Горького. Только ли дети изображены в этих произведениях? Нет. Главным образом взрослые. Значит, дети руководствуются при выборе иным критерием, нежели возраст героя. Глубокое духовное взаимодействие взрослого автора и маленького читателя тАУ важнейшее условие успеха. И во взрослой, и в детской книге главное тАУ это художественный образ. Насколько удастся писателю создание образа (в частности, героя, реального или сказочного, но непременно полнокровного), настолько и будет его произведение достигать ума и сердца ребенка. Легче всего ребенок откликается на простые рассказы о близких ему людях и знакомых вещах, о природе [11, с. 425].

Исследования психологов показали, что маленькому читателю более, чем взрослому, свойственно действенное воображение, побуждающее не только созерцать читаемое, но и мысленно участвовать в нем. Среди литературных героев у него заводятся друзья, да и сам он нередко перевоплощается в них.

К тому же, детей очень интересует герой тАФ их ровесник. Интерес к герою-сверстнику закономерен. Книги о мальчишках и девчонках дают возможность маленькому человеку понять, что он может сделать сейчас, не дожидаясь той поры, когда станет большим. Но ребенок живет впереди своего возраста, "заглядывая" в свое будущее. Он всегда хочет быть кем-то.

Все дети стремятся стать взрослыми, как можно скорее "включиться" в жизнь. Взрослость тАУ это идеальная, совершенная форма, сфера, в которую дети хотят войти.

Однако, как мы уже могли убедиться, в системе современных детских сказок взрослеть тАУ значит не приобретать, а терять. Терять то волшебное, интересное, чудесное, что присутствует в мире детей, и чего совершенно нет в мире взрослых. И очевидно, что дети-герои этих сказок вовсе не хотят расставаться с прекрасным миром детства и менять его на что-то "скучное", "странное" и "чужое" [11, с. 26].


ГЛАВА II. Р.П. ПОГОДИН тАУ ПИСАТЕЛЬ О ДЕТЯХ И ДЛЯ ДЕТЕЙ

2.1 Жизнь и творческий путь писателя

Почему Радий Петрович стал детским писателем? В одном из его интервью прозвучало признание: "А я занимаюсь, по сути, иконописью. Иконопись для меня тАУ мифотворение. Я сознаю, что герои мои тАУ люди святые. Пишу о человеке прекрасном" [15, с. 24]. Воплощение мифа о красоте человека тАУ ребёнок. Автор пробуждает в своих читателях чувство преданности идее ребёнка, с которым он приходит в мир. Его проза тАУ явление Души ребёнка миру. Слово для писателя тАУ инструмент исполнения чувств и мечтаний ребенка. Погружаясь в мир погодинских сказок, дети стремятся удержать их в себе, продлить. Основная тема творчества Радия Погодина тАУ самое сокровенное, желанное, таинственное в жизни души ребенка и подростка [17, с. 118].

Радий Петрович Погодин родился в д. Дуплево Тверской области. Вскоре семья переехала в Ленинград, и вся дальнейшая жизнь и творчество писателя связаны с этим городом. Оттуда он ушел в 1942 году на фронт, там же после окончания войны работал воспитателем в детском санатории, слесарем, мастером на заводе "Линотип". Был он также рубщиком леса, строил железную дорогу, поднимал целину.

Творческий дебют писателя (сценарии детских радиопередач, очерки, рассказы) состоялся в 1952 тАУ 1953 годах. В 1957 году появился первый сборник рассказов тАУ "Муравьиное масло". Год спустя вышла его книга "Кирпичные острова", еще через два года тАУ "Рассказы о веселых людях и хорошей погоде". Эти произведения принесли Погодину известность. Небольшие по объему рассказы последнего сборника не связаны между собой героями или сюжетом, это бесхитростные новеллы о повседневных событиях жизни обычных ребят: упрямом деревенском умельце на все руки Гришке, немного странной, заново открывающей себя и окружающий мир Дубравке, влюбившихся впервые Валерке и Рэмке. Объединяет рассказы доброжелательное и уважительное отношение писателя к подросткам, не принимающим на веру общепринятые нормы, стремящимся все попробовать и понять самостоятельно. Не всегда в своих исканиях они оказываются правы, но их чуткость и доброта в конечном счете помогают им найти верную дорогу.

Погодин тАУ оптимист, верящий в хороших людей, в преобразующую силу благородства и сострадания. Именно поэтому нередко в основе сюжета его произведений тАУ история взросления души, нравственного становления подростка. Благополучный, хороший мальчик Коля ("Откуда идут тучи", 1966) легко и бездумно "кокнул" уродливую жабу камнем, уверенный в своем праве вершить над ней суд. Однако жестокие на первый слова бабушки о том, что можно и её, старую и уродливую, "кокнуть", открывают подростку новый смысл происшедшего тАУ оказывается, он судит обо всем поверхностно и эгоистично. Пробуждение в душе мальчика чувства сопричастности, единства с окружающим миром тАУ тема этого лирического рассказа.

1966 год был насыщен для Погодина творческими поисками и обретениями: почти одновременно выходит одна из его лучших книг, посвященных жизни подростков, "Ожидание. Три повести об одном и том же", и экспериментальная повесть "Трень-брень. История в восьми картинах с прологом и эпилогом, но без начала и конца". Попытка создать новаторское с жанрово-тематической точки зрения произведение в формах художественной условности на материале современности не увенчалась особым успехом у критики и читателей.

Тем не менее писатель не оставил попыток обратиться в своем творчестве к условным формам, к сказке, соединив в ней "взрослое" мировосприятие с "детским", притчу с шуткой, философию с непосредственностью, традицию с современностью, лирическую сказку с антисказкой. Одним из ярких примеров такого рода стала "Книжка про Гришку. Повесть про становую ось и гайку, которая внутри" (1974). Произведение адресовано читателям "от 6 до 60", так как написано в предельно афористической форме и может быть прочитано в широком диапазоне тАУ от прямого значения сказанного до иронического и философского осмысления текста сказки.

Действие сказки происходит на Новогородчине, которой Погодин придает сущностное значение и часто вводит её в свои произведения с подспудным значением истинного, чистого истока. Но это пространство одновременно и реальное (деревня Коржи), и условно-сказочное, соединяющее прозаический город со сказочно-бытийной "Весенней землей". Так изначально писатель задает два плана повествования: реальный и сказочный, тесно между собой переплетенные, переходящие друг в друга.

Иносказание носит в "Книжке про Гришку" глобальный характер рассказа об этапах становления человеческой личности, ее самосознании и одновременно является особенностью писательской манеры автора, появляющейся в каждой фразе.

Поиск Гришкой дороги в "Весеннюю землю" (а точнее тАУ поиск своего пути к счастью и гармонии с окружающим миром и людьми) составляет сюжетную основу повествования, которая дополняется раскрытием, осмыслением и переосмыслением основных понятий, связанных с целью и смыслом человеческой жизни. Не случайно уже во второй главке тАУ "Злые болотные комары" тАУ возникает спор отца с матерью, что человеку важнее тАУ "становая ось" или "обыкновенное человеческое счастье". В конце повествования выясняется, что одно без другого просто не существует.

Произведение насыщено символикой и обобщениями. Одним из ключевых символов этики и философии "Книжки про Гришку" является представление о "становой оси и гайке, которая внутри" тАУ именно наличием "становой оси" характера и способностью постоянно "подкручивать, туго затягивать гайку" определяется в сказке право называться настоящим человеком. Выпив "растворенную с сахаром в настоящем индийском чае гайку", Гришка начинает свой путь к "Весенней земле", ведь попасть туда может только тот, кому под силу "груз красоты и смятения".

Также предстоит Гришке открыть, что важнее в жизни: "удар без промаха в широком смысле" или "удивление", без которого "скучно и печально", как можно "кричать на тот берег" без слов, одними чувствами, почему важно научиться "переходить речку вброд", что такое "огонь, вода и медные трубы" человеческой жизни и какие дороги ведут в "Весеннюю землю". Причем каждое из названных понятий формируется из многообразия мнений о нем различных героев сказки. Так, Пестряков Валерий уверен, что "ум тАУ это удар без промаха", ученый воробей Аполлон Мухолов считает: "ум тАУ значит умение", заслуженный пенсионер дядя Федя полагает: "ум тАУ это мечта живая", а академик дядя Павел подводит итог: "ум тАУ все, вместе взятое, и кое-что еще".

Особое значение в семантике "Книжки про Гришку" занимает его путешествие в "Весеннюю землю", не только завершающее долгий путь мальчика к пониманию истинной поэзии, музыки, красоты и гармонии всего сущего, нахождению в нем своего места, но и заканчивающее историю Гришки открытием того, что "лишь разговоры о счастье всегда одинаковые, само же счастье бывает разным, что летать от счастья не обязательно, в некоторых случаях даже вредно, можно просто присесть в уединении и долго глядеть на свои усталые руки, можно даже заплакать" [25, с. 11-20].

Ирония, все оттенки смешного, пронизывающие "Книжку про Гришку", рождают особый смысловой и стилистический сплав серьезного размышления и шутки по его поводу, современности в ее типичных приметах и вневременности в вечных вопросах и проблемах, самоанализа и самопародии в форме столкновения различных мнений и внутренних монологов. Всё это в сумме способствует созданию образа гармоничного, многоликого, густо населенного мира, в котором есть место героям и простым людям, гордым Лизам и решительным Пестряковым, мудрому карасюТрифону, коню Трактору, знающему дорогу в "Весеннюю землю", хулигану козлу Розенкранцу, воробью Аполлону-Мухолову, отдавшему свое удивление тАУ "примитивную эмоцию" тАУ мормышам, углепутам, кислопутам и многим, многим другим. В этом мире ребенок не больше и не меньше остальных, он тАУ равноправный обитатель, которому необходимо научиться хранить дружбу, чувствовать ответственность за другого, видеть красоту в обыденном, не давать воли своей обиде тАУ только так он обретает свое счастье.

Творчеству Погодина присущ широкий диапазон тем, форм, читательской направленности: у него есть книги для дошкольников ("Петухи", "Сказка про зверя Индрика") и адресованные взрослым читателям ("Осенние перелеты"), повесть о войне "Живи, солдат" и многочисленные произведения о мирной жизни, реалистическая повесть с условным элементом "Красные кони" и сказочные повести "Шаг с крыши", "Про жеребенка Мишу" и другие. Для стиля Погодина характерно сочетание разноплановых начал: лирики и юмора, трагического и комического, прямых и косвенных форм психологизма с бытовой сюжетностью, зоркости и наблюдательности детского взгляда со способностью мудро осмыслить увиденное [16, с. 349-351].

2.2 Дети тАУ главные герои произведений Р.П. Погодина

Когда читаешь прозу Р.П. Погодина, понимаешь, что она обладает той смысловой, нравственной и образной емкостью, которая делает художественное произведение и доступным, и необходимым как юным, так и взрослым читателям.

В книгах, адресованных детям, Р.П. Погодин, естественно, стремился давать образы повышенной идейной и эмоциональной насыщенности. Эти образы нередко обладали зарядом реалистической символики. Р.П. Погодин использует это средство художественного познания жизни в таких известных своих произведениях, как "Книжка про Гришку", "Красные лошади", "Лазоревый петух моего детства" и ряде других [30, с. 34-35].

Отношения с земным шаром у героев Погодина очень ясные: это отношения творца и работника, которые хотят переустроить, улучшить эту жизнь собственными руками. Живо в них чувство ответственности за все, рождающееся из той же любви. Ведь настоящая любовь тАУ всегда действие, всегда поступок. Таких деятельных, творящих людей Радий Погодин любит особенно. Потому что ими и держится свет. И здесь спрос одинаковый тАУ что с малого, что с большого. Бывает даже, что такой творящей любви в маленьком гражданине умещается гораздо больше, чем во взрослом, если, например, этот гражданин тАУ Гришка из рассказа "Тишина".

Гришка ни к чему не может относиться как посторонний, а поэтому для него, кажется, не существует невозможного. Его всеучастность так ошеломляет, что поначалу приехавшие в деревню взрослые городские люди Кирилл и Анатолий не могут отнестись к этому без насмешки. Гришка взялся сложить у них в доме печь. Местный печник, пользуясь всеобщей потребностью, берет втридорога, и Гришка решил обучиться его ремеслу, пользуясь подвернувшимся случаем.

"тАУ Вот, тАУ сказал он довольно. тАУ Рессоры я у Никиты выпросил, у колхозного шофера. Я с ним весной блок перебирал.. Колосник мне кузнец дал, дядя Егор. Я с ним прошлой осенью бороны правил. А проволоку Серега отмотал. Монтер Серега. Мы с ним проводку сегодня тянули по столбам.

тАУ Слушай, а с председателем ты ничего не делал? тАУ ехидно спросил Анатолий.

тАУ А что мне с председателем делать?

тАУ Колхозом управлять, к примеру.

тАУ Шутите. Для этого дела мотоцикл нужен, тАУ с завистью сказал мальчишка" [28, с. 13].

Скоро Кириллу и Анатолию стало не до шуток. Им пришлось на деле убедиться, что Гришка тАУ человек серьезный и что великое разнообразие его деятельности совсем не миф. Заданный Гришкой темп им, не привыкшим к долгой физической работе, оказался не под силу. Но даже не эта неутомимость Гришкина была для них самым тяжким испытанием, но скорость возникновения в нем идей и тяга к их стремительной реализации. Они уже временами опасаются Гришки и стараются избегать его. Хоть бы во сне от него отдохнуть. Но то, что раз поразило воображение, способно проникать и в сны. В их снах Гришка принимает черты поистине величественные: "Они слушали, как гудят сосны, потерявшие под старость сон, как лопочет задремавший подлесок. В висках толкалась уставшая кровь. Кириллу мерещились громадные кирпичные горы, каждая величиной с Казбек; трубы всех размеров, водонапорные башни, телеграфные столбы; печи простые и доменные, города, небоскребы! И над всем этим возвышался мальчишка. Он шевелил губами и норовил обмерить весь белый свет своей веревочкой" [28, с. 17].

Характер Гришки кажется на первый взгляд простым, но, ч

Вместе с этим смотрят:


"Грусть и святость" (Поэтическое богословие Николая Рубцова)


"Донские рассказы" Михаила Шолохова


"Живопись слова" в японской поэзии


"Записки из подполья" как исток философии экзистенциализма Ф.М. Достоевского


"Подпольный человек" Ф.И. Достоевского