Дуэли и дуэлянты

ОГЛАВЛЕНИЕ

История появления дуэли в России

Дуэль как бунт против деспотического

государства и средство политической

игры.

Дальнейшее развитие дуэли и отношение

к ней представителей императорского

дома.

Появление дуэльного кодекса и особенности

дуэли в России.

Агония дворянской чести.

Список используемой литературы.


Русское дворянство появилось как военная каста. Дворянин был человеком с оружием, и основным его занятием была война. Дворянское общество можно рассматривать как относительно замкнутое объединение людей со своими целями, проблемами, историей. Как и в любом человеческом коллективе внутри этого общества зародилась своя система ценностей, понятие чести. Русское дворянство так органично впитало идею чести, что дворянин из Влчеловека с оружиемВ» превратился в Влчеловека честиВ». Дворянин, лишившийся чести, в глазах общества становился изгоем в государстве. Если честь играла столь большое значение в жизни дворянства, то понадобился и инструмент для ее восстановления. Таким инструментом явилась дуэль.

ВлДуэль - происходящий по определенным правилам парный бой, имеющий целью восстановление чести, снятие с обиженного позорного пятна, нанесенного оскорблениемВ».1
Дворянские дуэли явились элементом новой петербургской культуры поведения. Появление их было следствием перехода от Московской Руси к петербургской России. ВлВ истории дуэли сконцентрировалась драматичность пути русского дворянина от государева раба, каковым он пришел из Московской Руси в Петровскую эпоху, к человеку, взыскивающему свободы и готовому платить жизнью за неприкосновенность своего личного достоинства, как он понимал его на высочайшем взлете петербургского периода - в пушкинские временаВ»2

В Московской Руси государство регулировало отношения между подданными. Боярину или дворянину допетровских реформ в голову не приходило смывать оскорбление кровью или просто демонстрацией своей готовности убить или умереть ради чистоты репутации. Подданные больше доверяли государству и традиции и меньше связывали понятие чести со своей личностью. Реформы Петра I уничтожили эти представления. Знаменитая формула Влзнатное дворянство по годности считатьВ» порождала у хорошо служащего офицера самоуважение и сознание своей личной ценности, но одновременно он чувствовал себя рабом без намека на личное достоинство по отношению к царю и государству. Петр мечтал о невозможном : о самостоятельных, инициативных людях - гордых и свободных в деловой сфере и одновременно - рабах в сфере общественной. Борьба этих двух взаимоисключающих начал в умах дворян привела к образованию свободного дворянского меньшинства, достигшего наивысшего уровня самосознания в декабристах. Появление дуэлей в России было неотъемлимой частью бурного процесса образования дворянского авангарда.

Право на поединок , которое, несмотря на жестокое давление власти, отстаивало дворянство и особенно дворянский авангард, становилось сильным знаком независимости от деспотического государства. Самодержавие желало контролировать все сферы существования подданных, распоряжаться их жизнью и смертью. Дворянин , оставляя за собой право на дуэль, резко ограничивал влияние государства на свою жизнь. По праву дуэли равны были все благородные, вне зависимости от знатности, богатства, служебного положения. Право на поединок стало для русского дворянина свидетельством его человеческого раскрепощения. Он получил право сам решать свою судьбу. Оказалось, что для дворянина самоуважение важнее жизни. Но именно это не нужно было деспотическому государству. Самоуважение несовместимо с состоянием раба. Петр I предусмотрел возможность появления дуэлей и понял их реальный смысл. ВлПатент о поединках и начинании ссорВ» в ВлУставе военномВ» появился раньше, чем поединки успели распространиться в России. Петр явно ориентировался на германское антидуэльное законодательство. В конце ХYII в. в Германии был издан императорский закон о дуэлях. По нему предусматривалась смерть всех участников поединка и конфискация их имущества. Петровский закон говорит о том же, но предусматривает смерть и для секундантов: Вл Ежели случится, что двое на назначенное место выдут, и один против другого шпаги обнажат, то Мы повелеваем таковых, хотя никто из оных уязвлен или умерщвлен не будет, без всякой милости , такожде и секундантов или свидетелей, на которых докажут, смертию казнить и оных пожитки отписать.. Ежели же биться начнут, и в том бою убиты и ранены будут, то как живые, так и мертвые повешены да будутВ».[1]
Такое нетерпимое отношение царей к дуэли объяснялось тем. Что дуэлянты посягали на высшее право государей распоряжаться жизнью подданных. Во Франции дуэль была объявлена оскорблением величества.

Главным источником возможного формирования дуэльной традиции Петр считал европейские офицерские нравы. Он понимал, что появление в русской армии иноземных офицеров, обучение русских дворян в Европе неизбежно приведут в Россию дуэльный обычай и делал все возможное, чтобы его нейтрализовать. Тем не менее европейское влияние сказывалось все сильнее. В сентябре 1711 г. Канон Азотов , надзиравший за молодыми дворянами, постигавшими морское дело во Франции, сообщил кабинет - секретарю Макарову о дуэли на шпагах двух гардемаринов. Узнав об этом, Петр приказал передать их во власть французскому судопроизводству. Он готов был лишиться их, но не желал привнесения извне дуэльной заразы. Право на дуэль, вопреки мнению Екатерины II , оказалось не слепым подражанием, а потребностью общественного самоутверждения, средством защиты своей личности от всеобъемлющих претензий деспотического государства.

Человек дворянского авангарда, выходя на поединок, защищал и свою репутацию реального или потенциального общественного деятеля. Он чувствовал себя защитником и средоточением идеи независимости. Недаром в ВлМедном всадникеВ» Пушкин поставил рядом Влнезависимость и честьВ». Для него в понятие чести входило все это: и независимость дворянина, и способность оказаться на стороне невинно угнетенного, и верность своему долгу вне зависимости от выгоды, и личное бесстрашие в защите своих правил и представлений. Для дворянина следование велению долга определялось понятием чести, а сознание долга , в свою очередь, формировало это понятие. Недаром, видя нравственное и общественное падение дворянства в николаевские времена, Пушкин считал необходимым учить новое поколение дворян Влчести вообщеВ». И здесь право на дуэль представлялось ему суровым, но великим средством воспитания. Это право всю жизнь оставалось для Пушкина гарантией окончательной независимости. Отрицая мятеж как средство переустройства мира, он не исключал его неизбежности и необходимости в обстоятельствах чрезвычайных. В последние годы дуэль оказалась для Пушкина узаконенной требованиями чести формой мятежа с оружием в руках.

Идейная дуэль в жизни российских дворян была явлением определяющим, но нечастым. Множество идейных дуэлей на протяжении екатерининского, павловского, александровского царствований окружала буйная , веселая, иногда анекдотическая стихия дуэлей случайных, нелепых, но кончавшихся иногда очень плохо.

До самого конца ХVIII века в России еще не стрелялись, но рубились и кололись. Дуэль на шпагах или саблях куда менее угрожала жизни противников, чем обмен пистолетными выстрелами. ВлПаршивая дуэль на сабляхВ», - писал Пушкин Дегильи.[2]

В ВлКапитанской ДочкеВ» Пушкина поединок изображен иронически. И сцена Влпереговоров с секундантомВ», и все дальнейшее выглядит как пародия на саму идею дуэли. Однако же, это совсем не так. Пушкин изображает здесь столкновение двух эпох. Героическое отношение Гринева к поединку кажется смешным потому, что оно сталкивается с представлениями людей, выросших в другие времена, не воспринимающих дуэльную идею как необходимый атрибут дворянского жизненного стиля. Она кажется им блажью молодых людей. Иван Игнатьич подходит к дуэли с позиции здравого смысла. А с позиции здравого смысла дуэль, не имеющая оттенка судебного поединка, а призванная только потрафить самолюбию дуэлянтов, несомненно абсурдна. ВлДа зачем же мне тут быть свидетелем? - вопрошает Иван Игнатьич. - С какой стати? Люди дерутся; что за невидальщина, смею спросить? Слава богу, ходил я под шведа и под турку: всего насмотрелсяВ».[3]
Для старого офицера поединок ничем не отличается от парного боя во время войны. Только он бессмыслен и неправеден, ибо дерутся свои. Вряд ли и сам Петр Андреевич сумел бы объяснить разницу между поединком и вооруженной дракой. Но он - человек иной формации - ощущает свое право на это не совсем понятное, но притягательное деяние. С другой же стороны, рыцарские, хотя и смутные, представления Гринева отнюдь не совпадают со столичным гвардейским цинизмом Швабрина, для которого важно убить человека, что он однажды и сделал, а не соблюсти правила чести. Он хладнокровно предлагает обойтись без секундантов, хотя это и против правил. И не потому, что Швабрин какой-то особенный злодей, а потому, что дуэльный кодекс еще размыт и неопределен. Внезапное появление Савельича во время боя помогло Швабрину. Из-за отсутствия секундантов Швабрин наносит предательский удар. Именно такой поворот дела и подсказывает отношение Пушкина к стихии ВлнезаконныхВ», неканонических дуэлей, открывающих возможности для убийства, прекрытого дуэльной терминологией. Возможности такие возникали часто. Особенно в армейском захолустье, среди изнывающих от скуки и безделья офицеров.

Огромное различие присутствовало в периферийных бытовых поединках и ритуальной светской дуэлью, которая и представляется нам типичным случаем. На самом деле по всей России происходили поединки, бескровные и кровавые, где дуэльный кодекс и Влрыцарские обычаиВ» ни малейшей роли не играли. В этих бесчисленных схватках находили выход и смутно представление о своем дворянском достоинстве, и не менее смутное желание проявить себя как людей чести - при весьма туманных представлениях о чести, которая сливалась часто со вздорным самолюбием. И все же даже эти дуэли формировали представление дворянства о своей особой роли в государстве, не соответствующую его реальному бесправному положению, подтверждало эти неопределенные общественные претензии, широко пользуясь, вопреки закону, правом на поединок. Когда дворянин решал драться, он добивался этого, хотя знал, что рискует если не головой в случае удачи на поединке, то уж карьерой - наверняка.

Осенью 1797 года в кавалерийском полку, стоявшем в Могилеве, произошла дуэльная история между ротмистрами Дудинским и Зенбулатовым. Эта дуэль интересна тем, что вызов на нее не бел немедленно принят, а применялось длительное давление на противника, уклоняющегося от поединка, чтобы любыми средствами заставить его драться. И это не избыток темперамента или злобность характера, а невозможность остаться собой не очистившись поединком. Поединок или потеря самоуважения - вот альтернатива, что вставала перед молодыми дворянами, воспитанными неофицальными представителями екатериненской эпохи. Все участники могилевской истории сформировались уже после категорического запрещения дуэлей манифестом 1787 года. И тем не менее, рискуя очень многим, не представляли жизни без права на дуэль. Решением императора Павла Дудинский, Зенбулатов и Ушаков, отсидев два месяца в Печерской крепости, лишились карьеры. Вместе с тем , ясно сознавая свое право на дуэль, они мало интересовались требованиями дуэльного кодекса. Дудинский готов был драться у себя в доме при одном секунданте на двоих. Никаких предварительных условий не составлялось, секунданты даже не пытались осуществить свое главное назначение - примирить противников. По тому что мы знаем о дуэлях Пушкина, он достаточно презрительно относился к ритуальной стороне поединка. Об этом свидетельствует и последняя его дуэль, перед которой он предложил противной стороне самой подобрать ему секунданта - хоть лакея. Это было принципом, который он провозгласил еще в ВлОнегинеВ», заставив Онегина, светского человека и опытного поединщика, взять в секунданты именно слугу, и при этом высмеял дуэльного педанта Зарецкого. Онегин и Зарецкий - оба нарушают правила дуэли. Онегин опаздал более чем на час. Зарецкий же, являясь распорядителем дуэли вел себя, как лицо заинтересованное в максимально скандальном, кровавом исходе, не делая попыток примирить противников. Он мог вообще не допускать кровавого исхода, объявив Онегина не явившимся. ВлЯвившийся вовремя обязан ждать своего противника четверть часа. По прошествии этого срока явившийся первым имеет право покинуть место поединка и его секунданты должны составить протокол, свидетельствующий о неприбытии противникаВ»[4]
Для Пушкина в дуэли главными были суть и результат, а не обряды. Всматриваясь в бушевавшую вокруг дуэльную стихию, он ориентировался на русскую дуэль в ее типическом, а не в ритуально - светском варианте..

Дуэльный кодекс, вобравший в себя мудрость и столетний опыт поединков в России, утверждал: ВлДуэль не должна ни в коем случае, никогда и ни при каких обстоятельствах служить средством удовлетворения материальных интересов одного человека или какой-нибудь группы людей, оставаясь всегда исключительно орудием удовлетворения интересов честиВ». Только в сфере чести, в личных отношениях идеальная дуэль должна была служить регулятором и выходом из крайних положений. На практике же в реальных российских условиях - дуэль служила для разрубания узлов в самых различных сферах жизни. Дуэли применялись и в политике, политической борьбе. Первая из известных нам дуэлей такого рода была, собственно, политическим убийством. Эта дуэль между князем Голицыным и Шепелевым, во время правления Екатерины II. Известно, что Потемкин не любил Голицына и принимал какое-то участие в этом поединке. Князь Голицын - удачник: знатен, богат. При незаурядной внешности, а может быть, и талантах - военном и государственном - князь Петр Михайлович представлял угрозу для Потемкина. Через четыре месяца после получения чина генерала-поручика и вскоре после встречи с Екатериной на московском балу Голицын был убит на поединке14 ноября 1775 года армейским полковником Шепелевым. Этот поединок изменил судьбу П.А.Шепелева: в течении нескольких лет он получает генерал-майора, дивизию в армии Потемкина на Юге и руку его племянницы. В семьдесят пятом году Потемкин, недавний фаворит, ничем себя как государственный муж еще не зарекомендовавший, имел все основания опасаться прославленного боевого генерала князя Голицына с прекрасной внешностью и громким именем. Потемкина пугала не просто потеря места в постели императрицы - он вскоре расстался с ним без особого сожаления, но - прежде всего - утрата власти. И он пресек политическую карьеру князя с помощью нечистой дуэли.

Дуэль как явление массовое подготовлено было атмосферой елизаветинского царствования с разнонаправленностью его тенденций. С одной стороны - явное оскорбление самодержавия, реформаторский напор Шуваловых, небывалое расширение прав Сената, образование специальной ВлконференцииВ» из сановников и генералитета для обсуждения важнейших проблем, то есть некоторое движение к идеям 1730 года, к рассредоточению власти. С другой - фактическое отстранение рядового дворянства от участия в делах государства. Это усиливало в умах и душах дворян то горькое раздвоение, что пошло с Петра. Попытки правительства откупиться от дворянства крестьянами, последовательно увеличивая власть помещика над крестьянами, замирили далеко не всех.

Для того, чтобы дуэль стала явлением психологически закономерным, понадобился еще один фактор - в плане личном, быть может, решающий: вырванный у самодержавия серией дворцовых переворотов манифест о вольности дворянства. И прежде всего декларированная в манифесте отмена телесных наказаний для благородного сословия. О какой защите чести можно говорить, если тебя могли высечь по воле государя или даже фаворита, если ты мог получить от вышестоящего затрещину или даже палочные удары? Петр, как известно, щедро пользовался дубинкой, осердясь на лиц весьма знатных. Известны случаи, когда гвардейские офицеры по его приказу били плетьми за проступки, а не преступления. Пока дворянин не был огражден от физического унижения, он не мог осознать себя в достаточной мере человеком чести, а стало быть, и ощутить потребность в праве на поединок для защиты своей чести. И после манифеста 1762 года Потемкин бил и унижал дворян. Но воспринималось это как уродливое исключение из правила и вызывало ненависть к диктатору милостью ее величества. Систематические унижения и побои гвардейских офицеров при Павле I не в последнюю очередь стали причиною цареубийства 11 марта 1801 года. И выступающие против Потемкина офицеры, и ворвавшиеся в Михайловский замок соратники Палена, помимо прочего, защищали свою дворянскую честь от незаконных уже посягательств власти. В декабристскую эпоху гвардейский офицер в случае прямого оскорбления отвечал вызовом даже великим князьям. Недаром знаком непростительного посягательства на честь стала пощечина - символ телесного наказания, в то время как удар кулаком воспринимался менее остро, являясь просто элементом драки, боя..

Декабрист Волконский в мемуарах рассказывает чрезвычайно значимый эпизод: генерал Сухозанет, один из будущих усмирителей мятежа 14 декабря, предпочел во время ссоры, отворачиваясь, подвергнуться пинкам от полковника Фигнера, лишь бы не получить пощечину, которая неизбежно влекла бы за собою дуэль..

Знаменитый мемуарист Болотов рассказывал, как в пятидесятые годы ХVIII века, во время Семилетней войны, он, русский офицер, был грубо оскорблен другим офицером, но проявил высокое самообладание и не только не вызвал грубияна, но и не ответил грубостью на грубость. Товарищи Болотова вполне его одобрили, а сам он пишет об этом с гордостью.. Через двадцать лет такое поведение было бы сочтено трусливым и позорным для дворянина и офицера. У Лермонтова в ВлМаскарадеВ» Арбенин, отказав в поединке князю и услышав его возмущение, что Влэто вовсе против правилВ», говорит: Вл..В каком указе есть закон иль правило на ненависть и месть?В»1
И значительно позже люди, сформировавшиеся в елизаветинские времена, смотрели на дуэльные обычаи весьма свободно, в результате чего ситуации, которые должны были кончиться кровью, кончались анекдотом. Они обладали сознанием, для которого дуэльные обычаи и вопросы чести в новом ее понимании - глубокая жизненная периферия.

В бурный процесс саморегуляции дворянских взаимоотношений решительно вмешалось правительство. Екатерина не сразу определила свое отношение к поединкам. Еще в ВлНаказеВ», в середине шестидесятых годов, она высказалась на эту тему довольно вяло и неопределенно: ВлО поединках небесполезно здесь повторить то, что утверждают многие и что другие написали: что самое лучшее средство предупредить сии преступления - есть наказать наступателя, сиречь того, кто полагает случай к поединку, а невиноватым объявить принуждаемого защищать честь свою, не давши к тому никакой причиныВ». Это - существенное отступление от петровских установлений. Но после гибели Голицына она, может быть, впервые задумалась над этим всерьез. В записи Вяземского есть такое сообщение: ВлКнязь Александр Николаевич видел написанную по этому случаю записку Екатерины: она, между прочим, говорила, что поединок, хотя и преступление, не может быть судим обыкновенными законами. Тут нужно не одно правосудие, но и правота.. что во Франции поединки судятся трибуналом фельдмаршалов, но что у нас фельдмаршалов мало, и трибунал был бы неудобен, а можно бы поручить Георгиевской думе, то есть выбранным из нее членам, рассмотрение и суждение поединковВ».1
Екатерина понимала общественную природу дуэли и, ведя тонкую игру с дворянством, не хотела отнимать у него права на поединок. Но это в семьдесят пятом году. В восьмидесятые годы она была поражена ростом дуэльной волны и прибегла к силе закона. 21 апреля 1787 года вышел манифест о поединках, фактически подтверждавший забытые уже жестокие петровские законы, хотя и в несколько смягченном виде. Но оппозиционная суть дуэли была в манифесте выявлена и подчеркнута: дуэлянт подвергался суду Влза непослушание властейВ». ВлПраво судить и наказывать за преступления предоставлено Богом одним лишь государямВ». Но и карательные меры государства не подавили бы дуэльной эпидемии в столь краткий срок. Скорее всего, этот взрыв яростного осознания ценности личного достоинства у молодых дворян уже сыграл свою роль, и нелепые крайности, равно как и массовое использование дуэлей в корыстных целях, оставаясь за пределами осознанной чести, отмирали сами собой.

Процесс политизации дуэли шел с екатериненских времен последовательно и настойчиво. Недаром громкие дуэльные ситуации связывались с именем Потемкина. Пушкин писал в ВлЗаметках по русской истории ХVII векаВ»: ВлМы видели, каким образом Екатерина унизила дух дворянства. В этом деле ревностно помогали ей любимцы. Стоит напомнить о пощечинах, щедро ими раздаваемых нашим князьям и боярам."2
Екатериненские фавориты - и Потемкин в числе первых - унижали Влдух дворянстваВ», пытались притушить представление о чести и личном достоинстве, которые неизбежно вели к оппозиции самодержавному принципу управления и самой идее рабства. Пощечина, данная аристократу, в этой атмосфере не становилась поводом для вызова, ибо мало кто смел открыто противопоставить свою честь власти временщика. Поединок с Потемкиным был, бесспорно, мечтой многих - оскорбленных за себя, и за Россию. Но он, как мы знаем по голицынской истории, предпочитал на поединках действовать чужими руками.

К началу ХIХ века политический аспект русской дуэльной традиции полностью определился. Конногвардейский полковник Сабулков, человек чести и добросовестный мемуарист, рассказывал, что после убийства Павла офицеры Конной гвардии, не принимавшие участия в перевороте и отнюдь ему не сочувствовавшие, стали провоцировать ссоры со вчерашними заговорщиками, доводя дело до поединков. То есть они начали с помощью дуэлей некую партизанскую войну против победивший партии. Встревоженный Пален, организатор переворота, вынужден был принять специальные меры для примирения враждующих и прекращения откровенно политических дуэлей.

В десятилетие наполеоновских войн - с 1805 по 1815 год - число дуэлей резко упало. Общественная энергия дворян нашла другой выход. А кроме того, это было время патриотического единения дворянства с правительством, и дуэль как форма противостояния была не нужна. Липранди, сам дуэлянт и человек в этой сфере авторитетный, свидетельствует: ВлВ продолжение трехлетнего пребывания нашего корпуса во Франции не было никаких распрей и только две дуэли в Ретелье. Первая происходила в самом городе между дивизионным доктором Маркусом и капитаном тверского драгунского полка Хобжинским на саблях, кончавшаяся царапиной сему последнему. Другая серьезнее была, в трех верстах от Ретеля, в Нантеле, на пистолетах, между бригадным командиром Платоном Ивановичем Каблуковым и Тверского полка подполковником Дмитрием Николаевичем Мордвиновым, кончившаяся прострелом ноги последнего.. Вот все бывшие столкновения такого рода до вступления корпуса в РоссиюВ». Две дуэли за три года в экспедиционном корпусе - явный признак резкого спада дуэльной активности.

Спад дуэльной активности парадоксальным образом проявился в среде офицерства, воевавшего на Кавказе. Физическая и моральная энергия, как и во время наполеоновских войн, получили иной выход. Но психологическое, нервное напряжение было таково, что способствовало ВлантидуэльнымВ» срывам. Участник Кавказк ой войны и внимательнейший наблюдатель нравов в среде кавказского офицерства князь А.М.Дондуков-Корсаков писал в мемуарах: ВлДуэли на Кавказе не были очень частым явлением, но зато в запальчивости раны, даже убийства товарища случались частоВ».

После пятнадцатого года поединки снова заняли весьма заметное место в жизни гвардии и дворянства вообще. Снова требовался выход сил и способ противостояния удушающей регламентации - на этот раз аракчеевской. Образование тайных обществ, бурный всплеск самосознания дворянства, стремление людей авангарда во всем противопоставить себя господствующей системе представлений и отношений, внесли в дуэльную идеологию и практику особый - новый - колорит. Именно в декабристской среде выработался тип Влидейного бретераВ» столь близкий Пушкину. Его идеальным образом стал Лунин. Лунин вообще был характернейшим типом человека дворянского авангарда - с его смесью высоких общественных порывов, глубоким пониманием политических проблем, обступивших Россию, жаждой героического самопожертвования и в то же время гвардейской лихостью, доходившей до озорства, порывами к смертельному риску, доходившими до бретерства, постоянной готовностью взорвать установившиеся нормы поведения своей дерзостью.

Его поединок с Алексеем Орловым сразу же стал легендой и сохранился в нескольких версиях. По двум из них, Лунин вызвал Орлова без всякого повода. Но если повод вызова представлен был современниками по-разному, то ход дуэли они описывали совершенно согласно. Орлов был плохой стрелок. Нелепое положение в которое он попал, оказавшись перед необходимостью драться и тем, возможно, испортить карьеру, не прибавляло ему уверенности. Он выстрелил и промахнулся. Лунин же разрядил пистолет в воздух и стал давать противнику издевательские советы Влпопытаться другой раз, поощряя его и обнадеживая его, указывая при этом прицеливаться то выше, то нижеВ», чем довел Орлова до бешенства. Вторым выстрелом Орлов прострелил Лунину шляпу. Лунин снова выстрелил вверх, Влпродолжая шутить и ручаясь за полный успех после третьего выстрелаВ». Но секунданты, одним из которых был Михаил Орлов, развели противников. ВлЯ вам обязан жизнью братаВ», - сказал после Михаил Орлов Лунину.

Самым явным проявлением оппозиционной сущности дуэлей были попытки получить сатисфакцию у представителей императорского дома - великих князей. И первым такую попытку сделал именно Лунин. ВлДело было , скорее всего, в 1815 году и заключалось в следующем: на полковом учении великий князь Константин, разъярившись за какой-то промах на конногвардейского поручика Кошкукля, в недалеком будущем члена тайного общества, замахнулся на него палашом. Кошкукль парировал удар, выбил палаш из руки Константина со словами: ВлОхолонитесь, ваше высочество!В». Константин ускакал.. Через некоторое время он извинился и лично перед Кошкулем, и перед офицерами кирасирской бригады, в которую входили кавалергарды и конногвардейцы. При этом он, стараясь не выйти из образа солдата-рыцаря, полушутя Влобъявил, что готов каждому дать полное удовлетворениеВ». Лунин ответил: ВлОт такой чести никто не может отказатьсяВ». Это была не просто эффектная фраза и не просто гвардейская бравада. Для человека дворянского авангарда возможность поединка с вышестоящим - тем более великим князем! - была и возможностью оппозиционного акта. Константин отшутилсяВ».1

Различным было отношение к дуэли представителей императорского дома. Хорошо известно было серьезное и положительное отношение к поединкам цесаревича Константина. ВлКогда в семнадцатом году два полковника лейб-гвардии Волынского полка поссорились по служебному поводу и решили драться, а потом помирились, вняв уговорам своих товарищей, то Константин возмутился. Историк рассказывает: ВлОднако об этом узнает цесаревич и, пославши к обоим своего адьютанта, а с ним и пару своих пистолетов, приказывает передать им, что военная честь шуток не допускает, когда кто кого вызвал на поединок и вызов принят, то следует, то следует стреляться, а не мириться. Поэтому Ушаков и Ралль должны или стреляться, или выходить в отставкуВ». (Тем самым Константин пошел против дуэльного кодекса, вполне допускавшего примирение.) В результате полковник Ралль, любимый офицерами полка, был убит. Император Александр прислал Константину гневный рескрипт. Ушаков был наказан месяцем гауптвахтыВ».2

В отличии от Константина отношение к дуэлям Николая I было резко отрицательным. ВлЯ ненавижу дуэли; это-варварство; на мой взгляд , в них нет ничего рыцарского.В» - говорил он. Дуэль для Николая была проявлением ненавистной стихии нерегламентированного поведения и мышления. Подавив мятеж, организованный дуэлянтом Рылеевым, он после вступления на престол ничего не прибавил к антидуэльному законодательству . Он считал, что имеющихся законов достаточно. Но его отношение к поединкам сразу же стало широко известно. Пушкин писал из Москвы в Тригорское: Вл Много говорят о новых , очень строгих постановлениях относительно дуэлей и о новом цензурном уставе.В» Никто из российских монархов после Петра не высказывал так резко свою ненависть к дуэльной идее, как Николай I.

Русская дуэль была жестче и смертоноснее европейской не потому, что французский журналист или австро-венгерский офицер обладали меньшей личной храбростью, чем российский дворянин. Вовсе нет. И ценность человеческой жизни представлялась здесь не меньшей, чем в Европе. Но потому, что Россия, вырвавшаяся из представлений феодальных одним рывком, а не прошедшая многовековой естественный путь, трансформировавший эти представления, обладала совершенно другой культурой регуляции частных отношений. Здесь восприятие дуэли как судебного процесса оставалось гораздо острее. Отсюда и шла жестокость дуэльных условий не только у гвардейских бретеров, а и у людей зрелых и рассудительных, - от подспудного осознания, что победить должен правый, и не нужно мешать высшему правосудию искусственными помехами.

Главные усилия секундантов в России сводились к тому, чтобы поставить противников в равные условия. Для этого и требовался свод твердых правил. Такого, писанного и утвержденного какими-либо авторитетами, дуэльного кодекса не было. Пользовались традицией, прецедентами - это оказывалось достаточно расплывчато. Такого писанного и утвержденного кодекса не существовало и в Европе - до 1836 года.

Такой кодекс появился во Франции, на которую после революции 1830 года обрушилась дуэльная лавина. В ситуации внезапно возросшей свободы печати появилась необходимость ввести публичную полемику в пределы исключающие личные оскорбления. С тридцать второго по тридцать пятый год в Париже зафиксировано было 180 Влжурналистских поединковВ».

В России подобный повод для дуэли казался нелепым. На прямые оскорбления, которым подвергался Пушкин, он никогда не думал отвечать вызовом. Дуэль для него была средством разрешения конфликтов куда более серьезных, чем литературные склоки. Он прямо об этом писал: ВлЕсли уж ты пришел в кабак, то не прогневайся - какова компания, таков и разговор ; если на улице шалун швыряет в тебя грязью, то смешно тебе вызывать его биться на шпагах, а не поколотить его простоВ». Он писал с уважением об английском аристократе, который равно готов и к благородному поединку, и к кулачному бою с простолюдином. Но особенность русской дуэли была ему ясна: в Англии для защиты чести человек располагал полным арсеналом правовых средств, в самодержавной , деспотической России - только дуэлью..

В Париже дело обстояло иначе. И знаменитый аристократический Жокей - клуб обратился к графу Шатовильяру с предложением составить и издать дуэльный кодекс. Кодекс, составленный Шатовильяром на основе традиции и рукописных правилах, подписали около ста аристократов, известных своей щепетильностью в делах чести, и он стал непререкаемым руководством для секундантов и дуэлянтов. На его основе изданы были кодексы и других европейских стран.

Ко времени последней пушкинской дуэли кодекс этот, быть может, и дошел до Петербурга. Основные его положения в России знали давно, но корректировали смело. Одно из основополагающих правил гласило: ВлЗа одно и то же оскорбление удовлетворение можно требовать только один разВ». Раненый Пушкин сказал: ВлКогда поправимся, начнем сначалаВ». Одной из главных задач европейских кодексов было не допускать заведомо смертельного характера дуэли: ВлНи в коем случае не должны секунданты предлагать дуэль Влна жизнь или смертьВ» или соглашаться на нееВ». В России такие поединки происходили постоянно.

В России дуэль подразумевала наличие строгого и тщательно исполняемого ритуала. Дуэль начиналась с вызова. Ему, как правило, предшествовало столкновение, в результате которого какая-либо сторона считала себя оскорбленной и в качестве таковой требовала удовлетворения (сатисфакции). С этого момента противники уже не должны были вступать ни в какое общение: это брали на себя их представители - секунданты. Выбрав себе секунданта, оскорбленный обсуждал с ним тяжесть нанесенной ему обиды, от чего зависел и характер будущей дуэли - от формального обмена выстрелами до гибели одного или обоих участников. ВлСам оскорбленный должен решить (правильное решение свидетельствует о степени его владения законами чести): является ли бесчестие настолько незначительным, что для его снятия достаточно демонстрации бесстрашия - показа готовности к бою (примирение возможно поле вызова и его принятия - принимая вызов, оскорбитель тем самым показывает, что считает противника равным себе и, следовательно, реабилитирует его честь) или знакового изображения боя (примирение происходит после обмена выстрелами или ударами шпаги без каких-либо кровавых намерений с какой-либо стороны). Если оскорбление было более серьезным, таким, которое должно быть смыто кровью, дуэль может закончиться первым ранением (чьим - не играет роли, поскольку честь восстанавливается не нанесением ущерба оскорбителю или местью ему, а фактом пролития крови, в том числе с своей собственной). Наконец оскорбленный может квалифицировать оскорбление как смертельное, требующее для своего снятия гибели одного из участников ссоры. Существенно, что оценка меры оскорбления - незначительное, кровавое или смертельное - должна соотноситься с оценкой со стороны социальной среды (например, с полковым общественным мнением). Человек, слишком легко идущий на примирение, может прослыть трусом, неоправданно кровожадный - бретеромВ».1
После этого секундант направлял противник письменный вызов (картель).

Роль секундантов сводилась к следующему: как посредники между противниками, они должны были приложить максимальные усилия к их примирению. Даже на поле боя они должны были предпринять последнюю попытку в этом. Если примирение оказывалось невозможным, как это было в дуэли Пушкина с Дантесом, секунданты составляли письменные условия и тщательно следили за строгим исполнением всей процедуры. Условия дуэли Пушкина с Дантесом были максимально жестокими (дуэль была рассчитана на смертельный исход).

Дуэльный кодекс, вобравший в себя мудрость и опыт поединков, подробно описывал все связанное с дуэлями: субъекты дуэли, степень тяжести оскорблений, права оскорбленного, роды дуэлей, правила их проведения. Например в одном из пунктов написано: ВлПоражать упавшего противника есть бесчестный поступок, влекущий за собой законные последствияВ».1

Страшной особенностью русской дуэли, требовавшей от поединщика железного хладнокровия, было право сохранившего выстрел подозвать выстрелившего к барьеру и расстрелять на минимальном расстоянии как неподвижную мишень. Поэтому-то дуэлянты высокого класса не стреляли первыми. Так обычно поступал и Пушкин.

Даль писал: ВлЯ слышал, что Пушкин был на четырех поединках, из коих первые три кончились эпиграммой, а четвертый смертию его. Все четыре раза он стрелялся через барьер, давал своему противнику, где можно было, первый выстрел, а потом сам подходил к барьеру и подзывал противникаВ». Европейский кодекс требовал: ВлКто выстрелил, тот должен остановиться и выждать выстрел в совершенной неподвижностиВ». Это требование было внесено в условия последней пушкинской дуэли по н

Вместе с этим смотрят:


"Christmas stories" by Charles Dickens


"РЖзборник Святослава 1073 року" як лiтературний пам'ятник доби Киiвськоi Русi


"РЖсторiя русiв" - яскравий твiр бароковоi лiтератури


"Бедный человек" в произведениях М. Зощенко 20-30-х гг.


"Вальдшнепи" Миколи Хвильового. Проблеми iнтерпретацii й iнтертекстуального прочитання